Любовная болезнь

10:47 am. 24 февраля. Подходя ближе, Лика смутно отметила, что лицо этой девушке ей уже знакомо. Но вот кто она, эта таинственная незнакомка, вспомнить журналистка никак не могла. Ответ казалось крутился на языке, но как только пытаешься его озвучить, он исчезает. Или будто он перед глазами в невероятной близости, но дотянуться не получается, словно проходит сквозь пальцы. —Здравствуйте, Мельникова Анжелика Дмитриевна. Это я отправила Вам письмо. Рада, что Вы смогли приехать. Лика поёжилась от тона голоса, казалось, что именно он вызывает лёгкую дрожь в зубах и морозец по коже, а не продувающий насквозь ветер. —Кто Вы и что Вам нужно? —Я Мария Романова. —Мы знакомы? —изо всех сил напрягая и мучая свою память, но безуспешно, сдалась девушка. —Заочно. «Оно и понятно, назвала полностью моё имя» —Я вот для чего Вас пригласила. Я знаю, что Вы, вместе с Максимом Гусевым были двадцать второго февраля на благотворительном вечере и... «Чёрт. Романова», —вспомнив, что видела лицо девушки, когда приносила коктейли внизу, Лика прокляла себя, что ещё не опубликовала статью. —Я опубликую статью. —прослушав большую часть монолога Мэри, резко высказала журналистка. —Я так не думаю. Давайте поразмышляем, вы двое незаконно пробираетесь на частную собственность... —Это всё ни что, по сравнению с тем, что происходит у Вас в доме! Подпольное казино - раз, наркотики - два, незаконные сделки - три. —демонстративно загибая пальцы при счёте, отбивалась Лика. —Вы сядете! И ты, и твой брат, и твой отец, вообще вся ваша долбанная семейка! —крикнула она, скрывая дрожь в голосе. —Имей ввиду, ко дну ты пойдёшь одна, твой дружок от тебя открестился. —оставляя тот выпад без внимания, холоднокровно продолжала адвокатша. «Вот же подонок», —мысленно пометила, что расстанется с этим трусом, как только вернётся. Где-то неподалёку раздался выстрел и из леса порхнули птицы с ужасным галдежом. От неожиданности, Лика пригнулась и закрыла голову руками, но быстро оправилась, заметив, что собеседница осталась невозмутимо недвижима. И даже лёгкая улыбка тронула её губы, в ответ на испуг журналистки. —Так ты тоже пугливая? —со смехом и издёвкой парировала Мэри. —Если со мной что-то случится, меня будут искать! —взвизгнула девушка, не на шутку перепугавшись и начав прокручивать самые страшные сценарии в своей голове. —Не уж то ты думаешь, что я позвала тебя сюда, чтобы запугать? В таком случае, мы бы тебя просто похитили. —с серьёзным лицом сообщила она, но заметив только испуганные глаза и бледность лица, прыснула от смеха. —Я шучу! Чего вы все такие серьёзные? —Я ухожу! —Погоди, давай я сначала договорю, чтобы не пришлось тебя похищать. Зачем тебе эта статья? Ведь ты не из борцов за правду. Просто хочется написать громкую статью, которую будут цитировать. Так? А что, если я тебе дам интересный сюжет? Что-то громкое и скандальное. Повисла тишина. Глаза Лики блестели в предвкушении, а сердце бешено стучало от адреналина. Она уже не чувствовала страх и благоговейный трепет перед Марией. Теперь она видела в ней сообщника, напарника. Возможно они не такие уж и разные. Возможно они на одной стороне. —Я готова выслушать это предложение. —с хищной улыбкой заключила журналистка. Внутри Мэри ликовала, пока всё идёт как нельзя лучше. Все события на руку. Но нельзя терять сейчас хватку, пошёл финальный бой, от которого действительно зависит итог этой битвы. В глазах плясали чёртики и это можно было заметить по лёгкому блеску в глазах, но внешне. Внешне она оставалась непоколебима. Вот она, Снежная королева. Что ж, держись, Кай. И молись богу о пощаде. 8:19 pm.    В главном зале царила особая атмосфера и потихоньку приходили новые люди, которым заходя становилась слышна лёгкая расслабляющая музыка, похожая на игру на флейте. В помещении было не жарко, но душновато из-за того, что картинам вреден влажный воздух. За панорамными, не завешанными, окнами царила темнота и лишь лёгкий свет огней бил в стекло. Освещение в зале было слабым, за счёт того, что подсвечивались только картины. Но этого вполне хватало, чтобы ходить не натыкаясь на других людей и столики, на которых стояли бокалы заполненные шампанским и фрукты.    —Ты уверена, что она придёт? —улыбаясь какому-то фотографу в объектив и приобняв Катю, спросил у неё Фред.    Получив ответную улыбку от фотооператора этого вечера, девушка, с пышной копной шоколадно-золотистых волос, двинулась к столику.    —Она будет здесь, не суетись. —попутно отвечала спутница. —На вот, выпей. —протягивая бокал американцу, она "напала" на виноград.    Отказавшись от игристого, Фред стал вновь осматривать всех присутствующих, особенно тех, кто только входил. Каждый раз взглядывая в сторону двери, его сердце замирало в благоговейном трепете, но разочаровано принимало обычный ритм.    —А что это вообще за выставка? Кто автор? —со скучающим взглядом он повернулся к Катерине, но не обнаружил её рядом.    —Выставка принадлежит Гавриловой Ксении Евгеньевне.    Прозвучавший неожиданно голос сзади заставил сердце мужчины замереть и его самого резко обернуться. Перед ним предстало нечто, имеющее божественное начало, облечённое в тело земной девушки с золотыми волосами и жгучими шоколадными глазами.    —Я не заметил, как ты вошла. —не сводя с девушки глаз и рассматривая её металлического оттенка атласное платье, проговорил Фред.    —Ты высматривал меня? —заговорщически улыбаясь и глядя в голубые глаза собеседника, Софа прошла и взяла дольку яблока с серебряной тарелки.    —Возможно.    В ответ девушка заулыбалась ещё больше и, стараясь это скрыть, отвернулась. Поправив свои волосы, распадающиеся лёгкой волной, и, взяв ещё пару долек яблока себе на ладонь, София прошла к картине, увлекая мужчину за собой.    Они остановились возле полотна, с подписью "Delphine" и пометкой в скобочках Воронцова Д. А.    —Ты успел посмотреть картины? —доев дольки яблока и не переставая рассматривать плавные мазки, обратилась Софа.    Фредерик, до этого созерцающий утончённый и лёгкий образ девушки, не обращая никакого внимания на висевшие повсюду полотна, окинул взглядом картину перед ним и более далёкие, находящиеся в его поле зрения.    —Немного.    —И что ты видишь?    Такой простой, незамысловатый вопрос ввёл мужчину в ступор. Казалось бы, ответ прост "Обнажённых женщин". Но он уже немного узнал свою спутницу и понимал, там где он видит просто описание дерева, она видит описание чувств персонажа через природу. Где он слышит не самый оригинальный набор слов в песне, она слышит крик души и излияние чувств. А значит и здесь нужно смотреть глубже в суть вопроса и посыла этих картин.    —Опиши мне эту картину, представь, что ты говоришь со мной по телефону. Я должна вообразить в своём сознании то, что здесь изображено. То, что видишь ты и что автор хотел, чтобы ты увидел.    Выдержав долгую паузу, убеждаясь, что его прекрасная и обожаемая говорит всерьёз и, видимо, хочет услышать что-то конкретное, Фред откашлялся и начал:    —Изображена обнажённая девушка, стоящая спиной к наблюдателю. —он запнулся, но уловив краем глаза одобрительный кивок, продолжил. —Несмотря на неприкрытую наготу натурщицы, в картине нет ничего пошлого и эротического. Молодая девушка, по-видимому, только что покинувшая постель, тянется, перекинув левую руку направо через голову. Кажется, будто изображено что-то обыденное, бытовое. Как скульптуры средневековья.    —Очень хорошо. Почему у тебя нет ощущения, будто ты смотришь на что-то постыдное, что не должно выставляться на всеобщее обозрение? Ты бы позволил на эту выставку привести детей?    —Я не знаю. Зачем детям смотреть на голых женщин? Этого хватает в интернете.    —Ты не видишь различия между тем, что в интернете и что изображено здесь? Ты чувствуешь, что хотела донести художница? У неё был замысел или она просто рисовала нагих девушек и женщин?    Мозг Фреда напоминал сейчас большую паровую машину, работающую на износ. Уже потихоньку закипает и вот-вот взлетит на воздух. Чего от него ожидает Софа? К чему она клонит? Кажется, будто ответ перед ним, на картине. Но даже внимательно рассматривая каждый миллиметр фона и самой натурщицы он не мог уловить этого.    Чувствуя удушение от затянувшегося молчания и боясь получить гневный выкрик от собеседника, мол, она над ним издевается, София заговорила вновь:    —Хорошо, давай попробуем по другому. —она как всегда, когда задумывалась, прикусила нижнюю губу, обдумывая следующий вопрос, чтобы вывести иностранца, на верные размышления. —Ты считаешь эту картину эротической или произведением искусства?    —Скорее второе. Техника действительно...    —Не в технике дело. Детализация человеческой кожи, не скрытые растяжки и маленькие бугорки на бёдрах, казалось бы стройной девушки. Вот что делает эту мазню не такой, какую можно увидеть в закрытых группах и на сайтах с пометкой о возрасте. Изображение настоящего, живого, не отфотошопленного тела, именно это работает на восприятие женского тела, как просто тела, а не сексуального объекта. Поэтому нет ощущения непристойности. Как ты верно подметил, будто мы смотрим на скульптуру "Венеры" или "Афродиты".    Почувствовав, что мужчина силится увидеть всё это через отверстие в дверном замке, Софа достала ключ и распахнула дверь, открывая замысел художницы. Фред молча стоял в изумлении глядя на собеседницу. Быстрым взглядом он окинул галерею и вновь повернулся к ней.    —Почему ни на одной картине не видно лиц девушек?    —Это было их главное условие. Как ты мог заметить, они изображены со всеми "недостатками" тел и им не хотелось, чтобы их кто-то узнал. Некоторые из натурщиц находятся сегодня здесь, ходят по залу и ты никогда не узнаешь наверняка, чьё же это тело. Некоторые, особо смелые, позволили внизу подписать их инициалы.    Фредерик вновь окинул помещение взглядом, но уже не беглым, а спокойным изучающим. Не столько сам зал, сколько его посетительниц. Хотелось ему разгадать тайну, кто эта блондинка, написанная красками. Задача была сложнее, чем может показаться. На некоторых из находящихся здесь девушках сверху было накинуто пальто или пиджак, многие были одеты в не облегающую силуэт фигуры одежду. Особенно его внимание привлекла одна девушка, как раз блондинка. Она стояла напротив, с полным бокалом в руках, в свободных брюках тёмного оттенка и белой рубашке, верхние пуговицы которой были расстёгнуты и открывали её плечи и ключицы. Она внимательно смотрела на Фреда и было похоже, что даже слегка улыбается. Её лицо казалось смутно знакомым. Будто он её уже где-то видел. Но за последнюю неделю, много лиц сменилось другими, так что он даже не силился вспомнить где видел её.    Заметив озадаченное лицо иностранца, Софа захихикала. Фокус его внимания сместился с незнакомки на черноглазую чертовку, так мило улыбающуюся и немного краснеющую от стыда, за своё бестактное поведение.    —Только не говори, что пытаешься найти девушку с картины.    Впервые за всё время их сегодняшнего диалога, Софа смотрела Фреду в глаза, а не на картину. И он это заметил. У девушки была привычка во время разговора смотреть куда угодно, на картины, стены, окна, других людей, свой бокал, но никак не в глаза. Во всяком случае, не ему в глаза.   —Тебя это так рассмешило? —лукаво улыбаясь и поблёскивая глазами, уточнил змей искуситель. —Есть ли вероятность, что на одной из картин ты?    Тёплая уязвимость в глазах девушки сменилась холодной сталью. С лица начал уходить розовый румянец и все его края показались более острыми и резкими. Взгляд стал серьёзным и тяжёлым.    «Переступил черту допустимого?», —забился вопрос в голове Фреда, как птица, стремящаяся вырваться на свободу и бьющаяся об прутья клетки.    Но говорить мужчине ничего не пришлось, к ним подошла молодая, высокая девушка с почти чёрными, вьющимися волосами, забранными в высокий пучок и зафиксированный художественной кисточкой.    —Привет, Софа. Рада тебя здесь видеть. —прощебетала незнакомка на ещё не понятном  для Фреда языке, обнимая девушку. —А кто это с тобой? —косясь на мужчину, поинтересовалась она.    —Давайте я вас представлю друг другу. —подавляя металические нотки в голосе, заговорила вновь на английском София. —Это Ксения, авторша выставки и моя подруга. —указывая рукой на улыбающуюся брюнетку, не смотря в глаза, поясняла девушка. —Ксения, это Фредерик Уайт.    Ксения, всё так же доброжелательно и ярко улыбаясь, протянула мужчине руку для пожатия, но он её перевернул и поцеловал тыльную сторону ладони. В ответ девушка прыснула смехом и, засмущавшись, другой рукой прикрыла свой рот.    —Я хотел бы сказать... —начал Фред, но неизвестно чем закончил.    Софа, как только поняла, что внимание этих двоих не обращено на неё, незаметно удалилась. Пройдя целый зал людей, колон, картин, столиков с закусками и шампанским, она остановилась возле окна, из которого открывался волшебный и завораживающий вид на город.