Любовная болезнь

6:30 pm. 26 февраля. «Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки…», —напевала мысленно София, поднимаясь по ступеням в театр. За последние пять часов она уже изрядно намучилась. Душа её терзалась сомнениями, а сердце силилось выпрыгнуть из груди. Отскакивая, как попрыгунчик, множество противоречивых мыслей острыми гранями бились о черепную коробку и казалось, что с каждым разом всё больнее, быстрее, сильнее. Ощущая собственную беспомощность от невозможности принять решение, София надрывно плакала и скулила, свернувшись калачиком на застеленной кровати. Ей было очень горько и одиноко, так хотелось закричать, убежать или просто кому-нибудь позвонить и услышать слова поддержки. И вокруг так много людей, но попросить помощи будто не у кого. Одним расскажешь - не поймут, вторые и не захотят понять, а на третьих совестно постоянно взваливать груз собственных забот. Сдавшись под натиском всепоглощающей тоски и печали, девушка набрала тот же номер, что и всегда в таких ситуациях. Мэри, как и полагалось, очень быстро отозвалась и приехала. Сидела возле кровати и смотрела глазами побитого щенка, успокаивала, выслушивала, вытирала слёзы. Она отлично справлялась с этой ролью утешительницы, но София всегда не спешила звонить подруге, потому что не хотела обременять ту своими проблемами и надеялась, что сможет пережить этот эпизод самостоятельно. Но не всегда у неё это выходит. Чтобы не случилось, Софа всегда спешит поплакаться об этом Мэри и ей казалось, что на самом деле подруга от этого устала. А даже если и нет, то наверняка ей неприятно и тяжело выслушивать эти горестные и полные самобичевания речи. Раз за разом одно и тоже, София жалуется на всё, что только возможно, а Мэри выслушивает, старается подбодрить и дать какие-то советы. Но ничего не меняется. Подруга по новой завела шарманку, что надо поговорить с Наташей, рассказать той про истерики, всплески эмоций и вообще более честно поговорить о своём состоянии. Но Софа не спешила её слушаться, по разным и достаточно субъективным причинам, что заставляло Мэри чувствовать себя ещё более беспомощной в этом вопросе. Она чувствовала, что девушка ей не договаривает и на самом деле у этой ситуации есть история, возможно даже более серьёзная, чем Мэри предполагает. Последнее время, Софии кажется, будто апатичное состояние стало её устраивать. Конечно, ей больно, плохо, она страдает, но вот выбраться из него она уже не спешит. Будто страдания стали её собственной зоной комфорта. И, напротив, когда в жизни всё стабильно и спокойно - ей тревожно. Она буквально старается прожить этот период как можно быстрее, не наслаждаясь, а, наоборот, мучаясь в постоянном ожидании чего-то плохого. А ощущается ею это, как затишье перед бурей. Или морским штормом, чем больше вода отходит от берега, тем большей волной тебя вскоре накроет. Но живя в таком собственном утягивающем болоте София приспособилась и не очень-то жаловалась. Девушка уже точно знала предпосылки грядущей истерики и понимала, по её сопровождающим фактора, сколько по времени она продлится. А также знала, что может её успокоить или смягчить. Уже не напрягалась, когда за завтраком могла внезапно разрыдаться, а просто прикидывала на сколько это затянется и какой силы будет. И сегодня так, вдоволь нарыдавшись, София взяла себя в руки, собралась и приехала в театр, как и договаривались с Фредом. Хотя факт их столь скорой встречи, после совсем недавнего всплеска всех чувств и переживаний, её пугал. Но вряд ли у неё осталось ещё хоть что-то, чтобы эмоционально отреагировать на присутствие мужчины. Продолжая напевать уже другое, не менее подходящее к настроению и состоянию, стихотворение Анны Андреевны, София вошла в театр и зашагала по светлому и сверкающему полу вестибюля, направляясь к гардеробу, где толпились люди. —Ты не будешь сбривать щетину? —уставившись пустыми глазами и явно скучая, Катерина донимала мужчину. —Нет, я отращиваю бороду. —отрезал он и, цокнув языком, взглянул на свои наручные часы. —Мне кажется, тебе без бороды лучше. —пропуская мимо холодный тон голоса Фреда, она продолжала донимать мужчину. —Недавно услышал у вас отличную поговорку: креститься нужно, когда кажется. Катя расхохоталась и ухватилась правой рукой за колонну, потому что в левой был фужер. Фредерик немного поморщился от того, что девушка уже допивала первый бокал и вряд ли на нём остановится. А ведь в прошлый раз София из-за этого раньше ушла, кто знает, может сегодня сценарий повторится. Мужчина уже собирался предостеречь Катерину и напомнить о существующем “правиле одного бокала”, но его взор уцепился за девушку возле зеркал. Она скинула свою шубку и осталась в молочном трикотажном платье, которое контрастировала не только по цвету с её чёрной обувкой, но и по стилю. Платье было лёгким, мягким, тёплым, а сапоги грубые, высокие и тяжёлые. Кинув беглый взгляд на Катерину, отвлёкшуюся на стенд с шампанским и закусками, мужчина, разрезая толпу, собравшуюся возле гардероба, направился к Софии. —Рад снова тебя видеть. Фредерик подошёл и, скрестив руки на груди, облокотился плечом о стену. Мужчина почувствовал невероятный эмоциональный подъём, увидев её впервые за день, и эта долгожданная встреча вызывала у него улыбку, которую он не мог и даже не хотел скрывать. —Всё в порядке? —заметив отчуждение и некое безразличие на лице девушки, Фред немного посерьёзнел и отлип от стены, принимая более сдержанную позу. —Конечно. —холодно отрезала София и удалилась. Твёрдой походкой она дошла до гардероба, а там, чувствуя, как ноги становятся ватными и тело не хочет повиноваться, упёрлась бедром в массивную столешницу и, перекинув через неё пальто, стала ожидать свой номерок. Пожилая женщина двигалась не спеша, чем раздражала некоторых людей, но Софа была готова молиться, лишь бы гардеробщица ходила меж рядов как можно дольше, выискивая свободное место для верхней одежды и оттягивая время. Девушка не разворачивалась, но чувствовала прожигающий взгляд на своей спине. Что-то пошло не так. Идя сюда, она была чётко уверена, что сможет быть спокойной и холоднокровной, но сейчас, когда она вновь услышала его голос, все доводы казались такими глупыми и даже абсурдными. Какая разница, смогут ли они быть вместе, будет ли она счастлива или будет страдать? Это всё потом. А сейчас она может быть рядом с ним и наслаждаться этими моментами, о которых раньше могла только мечтать. Но нет, София сама всё портит. И по новой окунаясь во все размышления о противоречивости ситуации, девушка почувствовала подступающий к горлу ком и лёгкую дрожь, пробежавшую по спине. —Вот, возьмите. —протягивая номерок, на автомате пробубнила старушка. —Спасибо. Убирая деревянный прямоугольничек с цифрой в сумку, девушка по привычке потянулась к месту, где всегда лежали успокоительные таблетки. Но сейчас их не было. Вспомнив, как выкидывала пустой пузырёк в риэлторской компании, Софа болезненно сжала руку в кулак, так что впились ногти, но быстро разжала, заметив пару глаз. Пару голубых глаз, пристально смотрящих на неё с дымкой тревоги. Его лицо казалось болезненным, будто это он стоит на перепутье перед выбором, которое отразится на всей жизни, а не она. Будто это он тут жертва. Будто София его мучает своим присутствием и заставляет сердце разрываться. Будто это она заставляет его сомневаться в себе и теряться в догадках о природе чувств и такого повышенного внимания. Девушка расправила спину, до боли свела лопатки и, совершенно механически ему улыбнувшись, направилась за программкой.    Фредерик почувствовал удар под дых, но не подавая вида также улыбнулся. Скорее всего, было заметно, что эта улыбка пропитана горечью и обидой, но София не смотрела. Он окинул присутствующих взглядом, нашёл Кейт, которая в этот момент опрокидывала бокал и заедала его какой-то конфеткой, и нехотя поплёлся к ней. 8:05 pm.    Томимая сильной необходимостью отлучиться, под давлением выпитого количества алкоголя, Катя ёрзала на театральном кресле. Но выйти она не решалась, потому что сидела рядом с Софией и знала, что та будет недовольна тем, что девушка покинет зал посередине акта. Но будем честны, Катерина так вздыхала и шумно переваливалась из одной стороны в другую, что покинув своё место, она создала бы гораздо меньше неудобств. Как только прозвенел звонок, обозначающий начало антракта, девушка пулей вылетела в поисках дамской комнаты.    Следом за ней, встав, своё место покинула и Софа, намереваясь также выйти, но её остановил Фредерик.    —Ты сегодня не многословна.    Весь первый акт он обдумывал вчерашнюю их встречу, а потому не обращал внимания не только на вздохи и мучения Кейт, но и на происходящее на сцене. Конечно, какие-то отдельные моменты до него долетали, но в целом, его сознание было погружено в воспоминания вчерашнего дня и, в частности, момента прощания, где, как сейчас ему казалось, Фред позволил себе слишком много и, вероятно, отпугнул этим девушку. Возвращаясь домой он прибывал в полной уверенности, что теперь всё изменится. Что он смог перешагнуть рубеж и София будет себя вести рядом с ним себя иначе, более раскрепощено и тепло. Не будет прятать свои истинные чувства под маской холода и безразличия. Но вот, сегодня она вновь отстраняется по непонятной для Фредерика причине.    —Я надеялся, что ты дашь несколько комментариев к пьесе и прояснишь для меня некоторые моменты. Знаешь ли, я хоть и учу ваш язык, но пока не так хорошо им владею. А Кейт, хоть и переводила, временами упускала связь, видимо ей было не до этого, и теперь в сюжете есть пробелы. Ты сможешь их восполнить? —он как-то виновато - заискивающе улыбнулся, всматриваясь в абсолютно чёрные глаза. Как не странно, но сердце Софии таяло от его улыбки и такого нежного взгляда. Держать себя в рамках профессиональных отношений для неё было всё труднее. Но ведь именно этого она сейчас и хочет: держать возможную дистанцию, пока не решит, может ли позволить самой себе такую слабость - любить.    —Конечно, прости. —она присела на свободное место, где чуть раньше страдала Катя.    София мысленно себя одёрнула, напоминая, что это не просто дружеская встреча или свидание, где хочу говорю - хочу молчу. Здесь Фредерик буквально платит за её болтовню, а значит хочет она того или нет, если пришла, то нужно отрабатывать деньги и говорить по теме хоть что-то, а не молча шарахаться от него по углам, избегая даже зрительного контакта. Пытаясь доказать это самой себе, девушка собрала всю волю в кулак, насколько это возможно, подавляя нарастающие чувства и включила свой профессионализм.    —Я как-то под влиянием атмосферы совсем позабыла, что нужно что-то говорить. —теперь виновато улыбалась она и даже слегка покраснела. —Я, правда, не знаю, что тут можно сказать. Давай отталкиваться от противного, что тебе не совсем понятно?    Не было Фреду, на самом-то деле, интересно об этом говорить. Но это его вторая попытка за сегодня склеить разговор и сейчас выходило получше, чем час назад. Уже немного узнав Софию, он понимал: говорить об искусстве она может часами. Поэтому и попытался поднять эту тему, а там уж как-нибудь переведёт диалог на неформальную, более личную тему.    Он не прогадал, София сразу включилась в обсуждение, подхватила его слова и стала всё живо объяснять. Уловив, что Фредерик в целом не понял ничего, начала коротко, но красочно пересказывать действия первого акта, попутно делая акценты у разных героев на их отличительные качества. Так например, монолог Катерины из первого действия, раскрывает её как личность свободолюбивую, как и её упоминания воспоминания из детства, при разговоре с Варварой. София заверила, что вольнолюбие героини будет иметь вес в дальнейшем. Обсудила всех персонажей, объяснила их действия и сделала акцент на второстепенном персонаже - Кулигине, который является голосом автора. А также упомянула, что ей отнюдь не нравится Борис - а почему, на это должен будет ответить Фред по окончанию пьесы, показывая как внимательно смотрел постановку и слушал объяснения Софы.    Сильно увлечённая обсуждением, она далеко не сразу заметила вернувшуюся Катю, прозвеневший звонок, потухший свет и говорить тише стала София только после замечания впереди сидящей дамы, предварительно её передразнив. Учитывая начало второго акта, ей пришлось стать гораздо тише, не желая вновь ловить упрекающие взгляды, а потому она, как можно ближе прижалась к правому подлокотнику своего кресла и склонилась к уху мужчины, дабы делать поминутные уточнения и не мешать другим. Её обжигающее дыхание полностью сбивало мужчину с сюжетной тропы, он даже не мог вслушиваться в её слова. Столько сил он прикладывал, чтобы запомнить хоть что-то, чтобы хоть что-то услышать, кроме собственного стука сердца. Но он был однозначно и бесповоротно влюблён. В неё ли саму, в те ли чувства и эмоции, которые она пробуждает, в её ли манеры и поведение, этого он точно сказать не мог. Да и какая впрочем разница.