Доктор в Доме

      Джон втягивает воздух и снова выдыхает, быстро и неглубоко. Горячее дыхание касается руки, которую Шерлок по глупости всё ещё прижимает к губам другого мужчины, очевидно, препятствуя способности упомянутого мужчины на самом деле ответить на заданный ему вопрос, но Шерлок либо застыл, либо глуп. И тогда Джон – умный Джон, легко приспосабливающийся Джон, мастер тактики, капитан Дж. Х. Уотсон из Пятого Нортумберлендского стрелкового полка – находит способ обойти препятствие.       Он наклоняется, и... и Шерлок не уверен, что это такое. Это очень похоже на поцелуй, если не учитывать, что его пальцы всё ещё прикрывают рот Джона. И, может быть, пальцы между ними – это самая страшная трагедия, которую когда-либо видела Великобритания. Но, может быть, это единственное, что мешает Шерлоку упасть замертво от шока (92%) и радости (8%) прямо на диване.       Во всех остальных аспектах это очень правильный поцелуй. Его умелые руки всё ещё нежно баюкают голову Шерлока, большие пальцы медленно поглаживают вверх и вниз эти скулы, над которыми порой шутят. Глаза Джона закрыты, и он слегка наклонил голову влево, чтобы не столкнуться носами. Его губы мягко прижимаются к пальцам Шерлока, расслабляются и отступают, а затем надавливают снова. И (ох) теперь рот Джона приоткрыт, всего на миллиметр или два, достаточно, чтобы оставить влажную полоску на среднем пальце Шерлока.       Дрожь пробегает по всей поверхности его эпидермиса, начиная от макушки головы и заканчивая поджавшимися пальцами ног.       – Это, – бормочет Джон, проведя носом по изгибу пальцев Шерлока и запечатлевая лёгкий поцелуй на ладони. Он отстраняется и также тянет запястье Шерлока вниз, наконец убирая мешающую конечность с пути своих губ.       И губ Шерлока.       Их губ.       (О Боже.)       Шерлок издает звук, который должен подразумевать краткую вопросительную фразу, но в итоге звучит больше, как маленький гусёнок. Это вызывает подобие улыбки на лице Джона, так что не всё потеряно.       – Надо было написать тебе другую записку, – бормочет Джон, затем быстро встряхивается. Он берёт себя в руки, расправляет плечи и сжимает челюсть, затем делает глубокий вдох и переворачивает реальность Шерлока, как дешёвый стол из бальзового дерева.       – Я пытаюсь сказать тебе – и, по-видимому, у меня это плохо получается, поэтому не нужно лишних слов, – что я люблю тебя. Что я влюблён в тебя. Что я хочу тебя; столько тебя, сколько ты готов мне дать. Даже если это просто дружба, соседство и ничего больше, я всё равно буду совершенно счастлив, что у меня есть это, и только это. Но если ты тоже хочешь большего, тогда...что ж, я говорю тебе, что моим ответом будет очень восторженное «да».       Шерлок пристально смотрит, а потом слегка моргает, потому что его глаза начинают высыхать.       (Джон любит меня. Действительно, на самом деле любит меня.)       (Джон любит меня. Не блондинку, даже не женщину, а мужчину, который солгал ему и бросил его, и которому всё ещё нужны подсказки для обычных социальных взаимодействий.)       (Джон любит меня. Джон Гетеросексуал Уотсон, громко известный на трёх континентах, ветеран всех Катерин, Елен и чертовски скучных вечеринок, которые бывают в Лондоне.)       (Джон влюблён в меня. Не так, как он любит своих друзей, свою семью, своё ризотто. Я могу спросить его, поцелует ли он меня, и его ответом будет очень восторженное «да». Мы можем делить квартиру, еду и Работу, но также и постель, и поцелуи, и всю совместную жизнь.)       (Джон и я влюблены друг в друга.)       Это первоначальное прояснение-объяснение-откровение настолько ошеломляющее, что требуется добрая минута напряжённой сосредоточенности и мысленного анализа, чтобы понять остальную часть того, что сказал Джон, а не просто осознать, что из его рта исходят звуки. Он предлагает Шерлоку вернуться к драгоценному товариществу, которое было у них раньше, а ещё возможность стать кем-то большим.       Он предлагает.       Он спрашивает.       Он хочет.       И с признанием этого факта вопрос, который не давал Шерлоку покоя, превращается из пропитанной ужасом призрачной тени в простой комок белья, который можно проигнорировать или которым можно заняться по желанию, в любом случае, не придавая ему большего значения.       Джон мог бы радостно совершать всевозможные преступления, но он всё равно благородный человек. Он может не всегда вести себя в соответствии с законом, но он последовательно действует в защиту того, что правильно. На самом деле, он гордится этим. И хотя он, возможно, переспал с большим количеством людей, чем когда-либо ранил или исцелил на службе Её Величеству, он никогда не изменял и никогда этого не сделает.       Нет, у него нет ни девушки, ни жениха. Он бы так не сделал.       – ...Шерлок?       (?)       (Ох!)       Джон приподнимает брови таким образом, что это означает: «Я жду ответ, но не получаю его».       Он совсем не хочет заставлять мужчину, которого он любит, ждать в такой решающий момент. Шерлок спешит сначала передать самое важное заверение, которое заключается в том, что он любит его. Любит его тоже, и любит его в ответ, и любит его всеми ужасными, надуманными, скучными и иррациональными способами, над которыми он когда-либо насмехался раньше.       Брови Джона немного сходятся вместе, и Шерлок понимает, что он использовал несколько довольно нелестных прилагательных, и это, вероятно, немного нехорошо, когда обсуждаешь романтическую любовь с человеком, в которого ты влюблён.       Он бормочет извинения и пытается объяснить, насколько он был не готов к признанию Джона и, следовательно, насколько ошеломлён, потрясён, поражён. И это всё ещё не слишком позитивные слова, поэтому он поспешно добавляет, что всё, что он говорит, конечно, от радости. Потому что, естественно, любовь – это не враг его заветного чистого, холодного разума, а прекрасная защита и спутница, когда она разделяется между ними двоими.       Джон, несмотря на то, что во многих отношениях зауряден, с самого начала их знакомства доказал, что является идеальным дополнением к Шерлоку. Он обеспечивает прочный фундамент и защищённую спину, проводит свет, несмотря на то, что сам не светится, является пепельно-серым точильным камнем, с помощью которого Шерлок может затачивать свой ум. Как могло их обоих так удивить, что он оказался столь же мощным реагентом, когда дело дошло до сердца Шерлока?       Джон принадлежит к таблице элементов.       – Чувствую себя немного неловко сейчас.       Шерлок отклоняет это с ласковой усмешкой, не предпринимая никаких попыток остановить поток искренних похвал, срывающихся с губ. Пусть Джон насладится этим; он не может вспомнить, когда в последний раз восхвалял кого-либо таким образом, и это может никогда не повториться. Это, на самом деле, важный момент. Шерлок – самый неприятный, грубый, невежественный и совершенно несносный засранец, которого кто-либо мог иметь несчастье встретить. В то время как Джон – самый храбрый, добрый и мудрый человек, которого он когда-либо имел счастье встретить, который не только остался рядом достаточно надолго, чтобы его узнали, но и подарил Шерлоку свою преданность и любовь... Языки, которые он знает, все до единого слишком неуклюжи, чтобы правильно выразить то, что он чувствует.       Возможно, ему стоит изобрести свой язык, чтобы решить эту проблему.       – ...Шерлок, ты там?       Шерлок моргает. Хмурится в замешательстве. Открывает рот.       ...и понимает, что на самом деле он уже давно не открывал рта.       – Я ничего из этого не говорил вслух, да? – его язык будет включать в себя много-много ругательств.       – А, вот и ты, – говорит Джон с явным облегчением. – Я думал, что сломал тебя. И мм... нет, ты ничего не сказал с тех пор, как я эм... сказал тебе, что я чувствую.       Шерлок немного огорчается, но затем приходит в себя, когда понимает, что есть ещё простой и эффективный способ спасти эту ситуацию.       Он не расправляет плечи и не выпрямляет спину. Он не солдат, как Джон. Он импульсивный ученый-любитель с тонко отточенными умственными способностями и понятия не имеет, как обращаться даже со своим собственным сердцем. Вместо того, чтобы разрабатывать планы нападения, он разбрасывает повсюду летучие химикаты, а затем ждёт, чтобы посмотреть, что произойдет.       – Я люблю, я влюблён в тебя и тоже желаю тебя, – выпаливает он. – И «поцелуй меня» было номером один в моём списке.       На этот раз улыбка Джона – не просто тлеет; она расцветает ярко, тепло и в мгновение ока освещает полностью его лицо. Он протягивает руку, обхватывает Шерлока сзади за шею и наклоняется поразительно близко, но всё же недостаточно близко. Близость делает наблюдение чуть труднее, но всё равно счастье так же очевидно на его лице, как облегчение в опущенных плечах и порывистом вздохе, который превращается в смешок.       – Тогда могу ли я..? – спрашивает Джон, спокойно и уверенно, но всё же спрашивая разрешения. На этот раз его руки не преграждали путь между ними; они находятся сжатыми до побелевших костяшек на коленях Шерлока.       Это кажется подходящей ситуацией для его: «Очевидно» и разделённого на двоих смешка, но Шерлок не доверяет своим голосовым связкам, когда нужно сказать такое количество слогов. Даже если там будет один слог. Ему удаётся неуверенно кивнуть, а затем, когда Джон наклоняется, сделать быстрый вдох, как будто он спрыгнул с моста и летит прямиком к воде.