Доктор в Доме

      Первые поцелуи, по большей части, коротки, просты и ничем не примечательны, за исключением новизны. У Шерлока есть время, чтобы начать паниковать, что он потратит впустую свой опыт, пытаясь собрать главные пункты данных за отведённое минимальное время. Но Джон наклоняется, нежно прижимается губами к губам Шерлока и остаётся в таком положении. Секунды медленно текут, и Шерлок обнаруживает, что ему даётся достаточно времени, чтобы записать каждое ощущение, реакцию и впечатление. Его пульс успокаивается, он на собственном примере узнает, что не нужно задерживать дыхание во время поцелуя, и обнаруживает, что ему достаточно сильно нравится, как ресницы Джона касаются его кожи.       Сфокусировать взгляд на таком близком расстоянии, конечно, невозможно, но он видит достаточно хорошо, чтобы заметить, как Джон медленно моргает и открывает глаза. Он знает, что его собственные – скользят по лицу Джона, особенно остро отмечая, как морщинки от смеха становятся глубже, когда Джон улыбается. Он чувствует тонкие мужские губы, прижимающиеся к его собственным, и тёплый выдох от сдерживаемого смеха.       Всего на долю секунды Джон прижимается чуть сильнее, а потом отступает, как будто слегка толкает в поцелуе. Однако одна рука всё ещё сжимает его затылок и прижимает к себе, поэтому Шерлок предполагает, что этот маневр является своего рода сигналом о том, что поцелуй завершён. Словно в награду ему за это великолепие, момент завершается едва заметным чмоканьем, похожим на точку в конце длинного предложения.       – Всё в порядке? – спрашивает Джон всё ещё улыбаясь, удерживая Шерлока на якоре.       Безопасно.       Тепло.       Любимый, желанный, достойный.       Шерлок кивает. Интересно, каков протокол для просьбы о ещё одном поцелуе. Похоже ли это на официальную трапезу, когда нужно подавать незначительные сигналы о желании перекусить – подчищая всё со своей тарелки, вместо того чтобы оставить один кусочек? Или это больше похоже на званые ужины, когда семьи по очереди раздают приглашения?       – Ещё раз? – спрашивает Джон с надеждой в голосе, ясно давая понять, в какую сторону он склоняется.       (Ах, формальный этикет приёма пищи.)       (Возможно, правило «туда и обратно» применимо к череде поцелуев, а не к отдельным единичным поцелуям. Необходимо провести исследование.)       (...позже.)       – Пожалуйста.       Шерлок может быть воспитанным, если его правильно мотивировать.       На этот раз он закрывает глаза, стремясь собрать, сравнить и обдумать. Полностью сосредотачивается на прикосновении, блокирует зрение, звуки и запахи, чтобы он мог сосредоточиться. Удовлетворённо хмыкает, когда Джон поднимает другую руку, чтобы положить ладонь на его челюсть, и проводит большим пальцем по щеке.       Джон дарит ему ещё один из тех легчайших поцелуев, а затем отступает достаточно далеко, чтобы задать, должно быть, самый ненужный вопрос в мире.       – Всё хорошо?       Вместо того чтобы закатить глаза, Шерлок кивает, потому что не хочет портить настроение, ведя себя как придурок. Сделав это, он намекает на желание возобновить поцелуй, приглашающе наклоняя голову и устремляя свой лучший тоскующий взгляд на губы Джона. Если бы это был ужин, его могли бы назвать бесстыдным обжорой.       Но опять же, Джон всегда стремился насытить его.       Третий поцелуй похож на демонстрацию, показанную ранее на ладони Шерлока; Джон невесомо касается губами его рта, вызывая тот же каскад мурашек до кончиков пальцев ног. Внезапный спазм в конечностях заставляет его вслепую хвататься за рубашку Джона, цепляясь пальцами за бицепс и локоть, потому что в противном случае он может упасть с дивана. Его мир кажется неустойчивым и шатким, и это, кажется, влияет на его желудок так же, как и на его внутреннее ухо. Его пульс снова учащается, а потом ещё сильнее, когда Джон издаёт низкое гудение и кусает его во второй раз. Мурашки от первого раза ещё не успели полностью исчезнуть, а ощущение трепета, всё нарастающее и нарастающее в животе, заставляет Шерлока слабо скулить у рта Джона.       Кажется, он подал какой-то знак, когда несвязно бормотал, но одно или пару слов сказал на иностранном языке. Джон...делает что-то. Прижимается сильнее, притягивает его ближе, двигает губами так, что это напоминает Шерлоку укус, но без использования зубов, он царапает, но только подушечками пальцев. Почти поглощая.       Дрожь в животе становится заметно сильнее, и Шерлок не уверен, чувствует ли он больше страха и неуверенности, или это предвестник надвигающейся потери контроля; импульсивного решения бросить самообладание, достоинство и всё остальное, что отделяет человека от заветного желания, на ветер. Ещё не решено, что он собирается делать с этой потерей контроля разума над чувствами. Это может быть что угодно, начиная с того, что он снимет с Джона рубашку и отметит его своим укусом, заканчивая предложением руки и сердца с парными татуировками. Чем бы это ни закончилось, он уверен, что это будет унизительно.       Но прежде чем он успевает что-либо сделать, прежде чем он может сделать вдох и застонать, Джон отстраняется и сдвигается в сторону, утыкается в изгиб шеи Шерлока и испускает облегчённый вздох. Это ощущается тепло и влажно, и при любых других обстоятельствах это было бы на грани между чем-то любопытным и неприятным. Как бы то ни было, он находит это интимным и успокаивающим. Недолго думая об этом, он отпускает рубашку Джона и заключает его в крепкие объятия, повторяющие те, в которые заключен он сам.       (Дополнительный предмет исследования: общепринятая стандартная квота для первых поцелуев.)       Поцелуи – это ново и волнующе, но объятия так редки, и это всё равно очень приятно, так что Шерлок вполне удовлетворённо устраивается в объятиях. Джон крепко держит его за плечи, одной рукой осторожно разглаживая бинты, скрытые под слоями ткани. Шерлок устал, но взбудоражен, болен, но счастлив, морально и эмоционально ошеломлён. Он кладет голову на голову Джона и лениво наблюдает, как потрёпанный агент 007 устраивает короткую стычку в заброшенной церкви.       Прижимание и поцелуй к его шее отвлекают внимание от фильма, который он на самом деле не смотрит, а затем Джон осторожно передвигает их обоих. Раздается тихое: «Иди сюда», и они долго ёрзают, перекидываются словами и натягивают одеяло, прежде чем Джон удовлетворяется, но в конце концов они ложатся на спину. Карточки Шерлока снова лежат на кофейном столике, одеяло сочли лишним и сбросили на пол, Джон накрыт Шерлоком, лёжа вдоль диванных подушек, а Шерлок зажат между Джоном и спинкой дивана, и счастлив быть таковым.       (Джон? Мой парень? Моя вторая половинка? Мой спутник жизни?)       (Мой Джон.)       Он немного покачивается, больше для того, чтобы показать, что ему уютно и комфортно там, где он есть, чем для того, чтобы на самом деле заняться каким-либо дополнительным обустройством, и собственнически сжимает кусочек одежды Джона. Джон целует его в волосы и перезапускает фильм, который они, честно говоря, всё ещё не собираются смотреть.       – Засыпай обратно. У тебя был насыщенный событиями первый день, когда ты встал с постели.       Шерлок хмыкает, слишком взволнованный, чтобы так просто отказаться, но не склонный возражать.       (Душ и настоящий шампунь. Посиделки в гостиной. Тосты с яйцом, посыпанные солью. Наблюдение, как Джон увлечённо копается в своем ноутбуке.)       («Я здесь». «Ты мой лучший друг, лучший человек, которого я знаю». «Удивительно. Просто абсолютно великолепно».)       (Улыбки. Смех. Объятия.)       (Записка Джона. Моя записка.)       («Потому что я люблю тебя. Потому что я влюблён в тебя. И я хочу знать, могу ли я поцеловать тебя.»)       Ему нужно многое разобрать и упорядочить в своих Чертогах Разума, и он знает, что не сможет удержаться от небольшого благоговейного просмотра и воспроизведения этих событий, когда он разберёт всё. В объятиях Джона так же хорошо, как и в любом другом месте, где можно быть, когда он работает. На самом деле, он не может придумать никакого лучшего места.