Доктор в Доме

      Джон дразнит его, требуя полного списка. Некоторые пункты из списка невозможны при нынешних обстоятельствах или, по крайней мере, крайне опрометчивы, поэтому компромисс Шерлока заключается в том, чтобы записать первые пять пунктов на карточку и передать её для рассмотрения и обсуждения, и если всё пойдет хорошо, то он покажет ему больше.       1. Поцелуй меня       2. Поцелуй меня снова, наклонив голову в другую сторону       3. Поцелуй меня в висок и задержись там, как будто ты вдыхаешь мой запах       4. Поцелуй меня в макушку, держа моё лицо в своих руках       5. Поцелуй меня в шею, прямо над яремной веной       Джон просматривает его до тех пор, пока не выучил наизусть, затем полностью пропускает часть с обсуждениями и переходит сразу к реализации. Шерлок обнаружил, что он сговорчив. На самом деле, даже полон энтузиазма. Особенно пятый пункт имеет такой поразительный успех, если можно так выразиться, что они не продвинулись дальше этой первой горстки просьб в течение первой недели их романа.       Или, возможно, их роман длится уже три года, но они только сейчас учатся праздновать его вместе.       Как бы то ни было, Шерлок вполне доволен разнообразием, которое можно найти в этих сладких, простых поцелуях. Они заставляют его жаждать большего, в плане повторения, а не разнообразия. Кроме того, он обнаруживает, что даже в одном только первом пункте его списка можно найти бесконечное разнообразие. Продолжительность, давление, температура, текстура и вкус губ Джона в зависимости от того, облизывал ли он их, пил ли сок или чай. Полулёжа на диване вместе, откинув голову назад, сидя в кресле, ему помогают стоять, сидеть и лежать.       Его любимая вариация – когда он лежит в постели, положив голову на руку Джона, обхватив обеими руками свободную руку Джона, пока они обмениваются поцелуями, пока один из них не засыпает.       Потому что да, теперь Джон спит с ним.       Только в буквальном смысле, конечно, учитывая всё ещё шаткое состояние здоровья Шерлока и настойчивость Джона в ледяном темпе, когда дело доходит до их физической близости. Шерлок немного надулся, когда Джон спешно сообщил об этом, но это было скорее из принципа, чем из-за какой-то реальной спешки. Он почти сразу капитулировал, когда Джон объяснил, что хочет полностью насладиться каждым шагом, который они делают вместе, вместо того, чтобы торопиться в каких-то частях их отношений.       Они уже упустили достаточно возможностей, потеряли почти все свои шансы.       Непокорный мозг Шерлока время от времени пытается предложить запутанную теорию недоверия и сомнений, связанную с желанием Джона иметь, свободный от охраны Майкрофта, путь к отступлению, прежде чем он пойдёт дальше. Каждый раз, когда всплывает мысль, её мысленно сдавливают, измельчают и отбрасывают прочь. Шерлок решительно настроен не испортить этот почти сюрреалистический медовый месяц, подаренный им его шатким положением.       (По крайней мере, у него всегда будет это драгоценное, прекрасное время, и он сможет оглянуться назад, даже если...)       Очень, очень решительно.       И так они попадают в новую повседневность, не омрачённую никакими (настоящими) ссорами, не испорченную никакими (постоянными) жалобами на скуку. Джон переходит в режим физиотерапевта, становится прилежным студентом массажной терапии и физических упражнений, необходимых в конкретных случаях для восстановления после травм, и игриво объявляет: «Время дополнительных занятий!» всякий раз, когда поднимает Шерлока с кровати или с другого его места, чтобы сделать осторожные круги по квартире или час позаниматься йогой в гостиной. Если Шерлок чувствует себя особенно немотивированным, чтобы двигаться, отдел поддержки рассматривает применения ворчания, шипения или, возможно, лёгкий шлепок одной ладонью.       Йога, в частности, заманивает Шерлока в ловушку сложных отношений любви и ненависти. То, что рекламируется как успокаивающее и медитативное, не должно быть таким трудным. Он всегда обильно потеет через десять минут после начала занятия, и каждая поза, в которой он шатается, дёргается или падает, только напоминает ему о том, насколько сильно изношено и ослаблено его тело.       Но Джон всегда рядом, почти постоянно на расстоянии вытянутой руки, когда инструктирует и направляет. Мозолистые руки поправляют конечности Шерлока, поддерживают его бёдра и меняют его позы. Шерлок старается сохранять позу как можно дольше с единственной целью – не потерять контакт с тёплой ладонью, обхватывающей его локоть, или кончиками пальцев, прижимающимися к пояснице, и вознаграждается за свои усилия поцелуями, осыпающими ближайший участок кожи: щеку, бицепс, лопатку. Время от времени – его живот.       Тёплые ванны и успокаивающий массаж после них также помогают сделать физиотерапию стоящей усилий.       По мере того, как он восстанавливает свои силы, он также восстанавливает свою выносливость. В дни занятий йогой он, как правило, засыпает так быстро, что даже не замечает, как Джон забирается в постель, и убеждается в том, что Джон остался, только когда просыпается от звука его посапывания. Но однажды, несмотря на то, что Шерлок стал мягким и податливым, как зефир, после особенно изнурительного сеанса вирабхадрасан и триконасан , Шерлоку удаётся не заснуть, слушая, как Джон готовится ко сну.       На его лице появляется удивлённое, но довольное выражение, когда Джон забирается на свою половину кровати.       – Привет тебе. Разве я недостаточно утомил тебя?       – Ты можешь попробовать это сделать прямо сейчас, – предлагает Шерлок, не совсем уверенный в себе, чтобы попытаться кокетливо взглянуть или понизить голос до более соблазнительного тембра. Раньше он мог притворяться в нужных случаях, но сейчас совершенно другое дело, потому что ко всему добавляются настоящие чувства. То, что он достаточно храбр, чтобы вообще флиртовать, происходит только благодаря тому, что Джон снова и снова доказывает, что его самоконтроля достаточно, чтобы держать желание в узде.       Сбор данных, который начался во время их первых нескольких поцелуев, всё ещё идёт. Когда Джон дарит Шерлоку что-то большее, чем целомудренный поцелуй с закрытыми губами, существует стопроцентная вероятность того, что у Шерлока по всему телу пробегут мурашки. Любые дополнительные покусывающие поцелуи, которые оставляют до того, как дрожь успеет утихнуть, запускают каскадный эффект, в конечном итоге приводящий к несколько неловкой, но восхитительной потере контроля. Шерлок извивается, слепо цепляется и утыкается лицом в шею Джона, скулит, жалобно хнычет и судорожно выдыхает весь воздух из лёгких.       И Джон реагирует.       Он держит крепче, хватается сильнее, и довольное мычание сменяется хищным урчанием. Когда Шерлоку удаётся держать глаза открытыми, он видит, как зрачки Джона расширяются, а его лицо покрывается румянцем.       Он также видит, как Джон закрывает глаза и изо всех сил пытается выровнять дыхание. Их лбы соприкасаются, или Джон утыкается носом в его ключицу или волосы, как будто хочет усилить контакт, даже когда он унимает напряжение. Поцелуи часто возобновляются, но они быстрые и сладкие или чмокающие и глупые. Иногда они снова будут дразнить самообладание Джона, а иногда они переходят к другому.       Чай, тосты, телевизор, разговоры, мучительная терапия.       Сейчас, в уютной темноте спальни Шерлока (теперь это их спальня?) Джон улыбается ему сверху вниз, любя, забавляясь и, возможно, немного гордясь этим смелым приглашением.       – Я могу это сделать сейчас? – спрашивает он и притворяется, что набрасывается на Шерлока, как дикий зверь, рычит и кусается, вызывая у него смех, который кажется ещё громче из-за своей неожиданности. Они немного подурачились, хихикая и шикая друг на друга, помня о приспешниках Майкрофта под ними, и в конце концов разобрали путаницу конечностей, подушек и складок простыни, чтобы им обоим было удобно.       – Совсем не хочется спать? – спрашивает Джон. – Ты хочешь вернуться в гостиную или...?       Шерлок улыбается и качает головой, совершенно довольный тем, что остаётся в этом маленьком коконе.       – Здесь тоже хорошо. Я хочу остаться прямо в таком виде, и чтобы ты говорил со мной, пока я не засну. Вероятно, очень грубо, прямо посреди предложения.       Теперь он гораздо лучше умеет выражать свои желания ясными и простыми словами. Джон, кажется, получает огромное удовольствие от исполнения этих желаний, что, конечно, помогает. Очевидно, всё, что было нужно Шерлоку – это правильная мотивация.       – Хм, может мне тогда почитать тебе мой старый учебник? – фыркает Джон. – Взять тебя на увлекательную экскурсию по строению запястий?       Шерлок морщит нос, хотя это смягчается улыбкой. Счастье, которое можно найти в том, чтобы заниматься глупостями вместе, довольно нелепо. Он превратился в сентиментальную размазню, и ему на это наплевать.       – Нет? Как насчет мышц-разгибателей?       – Мм, нет. – Шерлок обдумывает темы, в то время как Джон притворяется разочарованным. У него не так много практики в этой игривости, и он быстро отказывается от формулирования забавного предложения. Спрашивая себя, что он действительно хочет узнать о своём Джоне в следующий раз, он получает лучшие – или, по крайней мере, более многочисленные – результаты.       – Расскажи мне о ней? – он тихо спрашивает, наблюдает и ждёт.