Немного иначе...

Через несколько дней после того, как Джеральд О'Хара уехал в Тару без дочери, Ретт Батлер подъехал к дому тёти Питти на своей двуколке, запряжённой двумя великолепными лошадьми. Он пригласил Скарлетт прокатиться с ним к Персиковому ручью. - Сегодня отличная погода, - заметил он, - в такой день нельзя сидеть дома. - Но Ретт, я... - попыталась она возразить, но умолкла на полуслове, заметив в его тёмных глазах озорной огонёк. - Неужели и опять боитесь за свою репутацию? - спросил он с хитрой улыбкой, которая сразу же разозлила её. Вот ещё! - она решительно вышла за калитку, - поехали! Он подал ей руку, помогая сесть рядом с собой, а когда она уселась и оправила юбки своего траурного платья, он спросил: - Вам не надоело изображать скорбь, которой Вы не испытываете, Скарлетт? - О чем Вы? - спросила она, снова раздражаясь от его манеры говорить загадками. - О том, что пора уже перестать париться в траурных платьях. Это лето будет очень жарким... - Нет-нет, траур я не сниму... - Спорим, что снимите? И очень скоро! В следующем месяце я уезжаю, а когда вернусь... - он хитро прищурился, - Вам самой захочется снять этот чёрный креп. - Не будет этого! - упрямо заявила она, сдвинув к переносице брови. - Увидим.. - пробормотал он себе под нос. Ретт прихватил с собой небольшую корзинку, в которой было несколько сэндвичей и кексов, а также бутылка лимонада и бутылка шампанского. Он остановил лошадей на поляне у Персикового ручья. Спустив Скарлетт с двуколки, он увлёк её за собой в тень раскидистых деревьеа, где они присели прямо на траву. Ретт откупорил обе бутылки и налил лимонада в складной стаканчик Скарлетт, Себе же он налил шампанского. - За продолжение нашего знакомства, миссис Гамильтон! - провозгласил он тост и сделал большой глоток вина. Скарлетт пригубила немного лимонада. Она молча смотрела на Ретта, стараясь чтобы он не понял, что она любуется им. Он был великолепен в лёгкой белой рубашке, чёрных брюках и до блеска начищенных туфлях. Голову его покрывала широкополая шляпа, что делало его совершенно похожим на мексиканца. - А Вы надолго уезжаете? - не выдержав, спросила она. - С каких это пор Вас интересует продолжительность моего отсутствия? - спросил он, взглянув на неё в упор. - Ничего меня не интересует, - ответила она, опасаясь, чтобы он не начал допытываться и не заподозрил лишнего, - я просто спросила, чтобы завязать разговор... - Допустим... Скажу Вам так... Я вернусь, когда Вам очень захочется меня увидеть... - А с чего Вы взяли, что мне этого захочется,?- запальчиво спросила она. - С того, что я сейчас единственный мужчина в этом городе - старше шестнадцати и моложе семидесяти лет, который Вас развлекает И останусь таковым минимум ещё на год... - Очень мне нужно, чтобы Вы меня развлекали! - огрызнулась она, поднимаясь на ноги, - мне пора домой.. Он тоже встал и, легко повернув её к себе лицом, внимательно посмотрел ей в глаза. - Я нравлюсь Вам, Скарлетт? - спросил он. Она придала своему лицу самое строгое выражение, на которое была способна, и сухо сказала: - Прекратите заигрывать со мной, Ретт Батлер... - Вы не ответили мне, - напомнил он, и добавил, - пока Вы этого не сделаете, я не сдвинусь с места. - Ах, вот как! - вскипела она - тогда я пойду пешком и больше никуда с Вами не поеду... Отпустите меня! Она хотела вырваться из его крепких рук, но вместо этого её лицо оказалось в опасной близости к его рту, которым он поймал её губы... - Что... Что Вы себе позволяете, капитан Батлер?! - гневно спросила она, когда он отпустил её. - Ничего особенного, миссис Гамильтон... Просто дружеский поцелуй.. - Дружеский? - Ну да! Вы ведь целовались до войны со всеми своими сельскими соседями, не так ли? Так неужели поцелуй опытного мужчины менее приятен Вам, чем поцелуи Ваших сверстников - неоперившихся юнцов? - Неоперившиеся юнцы сейчас гибнут в окопах, а Вы... Вы... - она не могла найти слов, чтобы выразить своё возмущение, но по выражению ее глаз он понял, что-то на с трудом сдерживает слезы. И он снова обнял её - на этот раз действительно по-дружески. Он прижал её голову к своей широкой груди, а другой рукой успокоительно погладил по спине. - Я не хотел Вас обидеть, детка, - сказал он так мягко, как никогда ещё с ней не говорил, - давайте забудем об этом разговоре и обо всём остальном, что сейчас случилось... Нам и в самом деле пора возвращатьмя, иначе Ваши домашние встревожатся. Он подсадил её на двуколку, занял своё место и направил лошадей в сторону Атланты.