To be reinstated

Они пришли за ним через три дня после ареста. Его раздели до черного (*облегающий термокомбинезон, который клоны носили под доспехами*) и бросили в маленькую камеру, которая была ровно восемь шагов в ширину и десять в длину. Он начал расхаживать по маленькой комнатушке, как нексу в клетке, считая шаги и ожидая того, что, как он знал, вскоре должно было произойти. Если не считать того, что ему приносили еду и воду три раза в день, Перекрестье оказался один на один со своими мыслями. В то время, как он также злился на своих братьев за то, что они не поступили разумно и не присоединились к Империи, когда у них был шанс, на самом деле он злился на себя. Он должен был догадаться, что ES-02 предаст его. Она была расстроена, когда он казнил ES-01, и еще почти сразу после этого вступила в отношения с ES-03. ES-03, к слову, тоже был не в восторге от того, что ему приходилось выполнять приказы Перекрестья. Однако бывший командир стал подозревать, что ES-02 в ее действиях руководили не только чувства. Скорее даже, месть была для девушки второстепенна. Ведь всем известно, что самый быстрый способ подняться по карьерной лестнице - подставить своего непосредственного начальника. Перекрестье должен был признать, что их доказательства выглядели довольно убедительно в свете того, как они были представлены. На видеозаписи ИСБ не было звука; они никак не могли знать, что Перекрестье не получал от них приказов и не обменивался стратегически важной информацией, или что они расстались далеко не в дружеских отношениях. Он должен был догадаться, что ИСБ будет некоторое время следить за ситуацией вокруг Типока-сити, чтобы, по крайней мере, убедиться, что не появятся мусорщики и не попытаются украсть и восстановить какую-либо из технологий клонирования. Энергетическое поле, закрывавшее вход в камеру, опустилось, и внутрь вошли два штурмовика. - Поднимайся! - приказал тот, у которого в руках были наручники, в то время как другой держал его на прицеле. Перекрестье в то время сидел на своем жалком подобии койки, и, как только они вошли, наградил солдата ледяным взглядом. Он знал, что сопротивляться бесполезно - не то, чтобы у них были камеры предварительного заключения, из которых было бы легко сбежать, но он все равно тянул достаточно долго, чтобы солдат был вынужден повторить свой приказ, и даже тогда поднимался с койки максимально неторопливо, просто для того, чтобы позлить их. Перекрестье должен был отдать должное солдату; он, казалось, не был смущен его медленными движениями или пристальным взглядом. Он просто закрепил наручники и жестом пригласил его следовать за собой. Следуя протоколу, солдат, идущий позади, наставил на него свой бластер. Саркастичная сторона Перекрестья хотела похвалить их за способность следовать протоколу как хорошие маленькие солдатики. Удивительно, как быстро это стало для него скорее оскорблением, чем мантрой, которой нужно следовать. Он был хорошим солдатом, выполнял приказы, и посмотрите, к чему это привело. Где он ошибся, так это в попытке прикрыть своих братьев и предложить им шанс снова стать солдатами, которыми они должны были быть. Он был мягок, и именно это станет причиной его гибели. Перекрестье фыркнул про себя, пока они шли по коридору, задаваясь вопросом, узнают ли его братья когда-нибудь, что с ним случилось. По крайней мере, он надеялся, что они узнают. Надеялся, что обнаружат, что сделал с ним их отказ. Надеялся, что Охотник поймет, что то, что они его бросили, станет единственной причиной его смерти. ... Перекрестье... мы не враги... Он фыркнул про себя, решив, что если слова Охотника продолжат издеваться над ним, он и сам будет рад застрелиться. Перекрестье почувствовал недоумение, когда его вывели в ангар, и совсем удивился, когда заметил тюремный транспорт, ожидавший у четвертого дока. Солдаты подвели его к двум охранникам, ожидавшим у подножия выездного трапа. - Заключенный СТ-9904 ожидает транспортировки на Делрейн, - сказал один из его сопровождающих охраннику. Перекрестье недоумевал. Делрейн был планетой-тюрьмой в Среднем Кольце. Почему его не повели на расстрел? Если его заклеймили как шпиона, он должен быть казнен. Это стандартная процедура, предусмотренная для шпионов, "врагов государства", так почему его отправляют в Делрейн? Расстрельную команду можно легко разместить на крейсере, не нужно тратить топливо и припасы на транспортировку обреченных на планету. Конечно, обвиненному в шпионаже могло "свезти". Его могли отправить в учреждерие ИСБ, чтобы узнать, в пользу кого он добывал информацию, а также выдавить иные "секреты". Перекрестье уже почти был бы рад расстрелу. И именно тогда он увидел ее. Зажав шлем под мышкой, ES-02 стояла на дальней от его транспорта стороне ангара, но было очевидно, что она была там, чтобы проводить бывшего командира. Его губы скривились от отвращения, когда он заметил планку командира на ее броне, поняв, что оказался прав насчет мотивации. Их взгляды встретелись, после чего ES-02, улыбнувшись, подняла руку и слегка помахала Перекрестью, прошептав одними губами "пока-пока". Он многое бы отдал за то, чтобы винтовка оказалась в его руках прямо сейчас. И все же он еще мог подпортить ей вкус победы. Это было довольно слабым утешением, но он все равно позволил легкой улыбке появиться на его губах и слегка кивнул ей головой. Перекрестье видел, как ES-02 моргнула, словно сбитая с толку, поэтому решил закрепить успех и подмигнул ей, отчего она слегка отшатнулась в шоке. Он мог бы сделать еще что-нибудь, если бы охранник внезапно не схватил его за скованные руки и не дернул вслед за собой по трапу. Перекрестье поклялся, что если когда-нибудь встретит ее снова, то заставит пожалеть о повышении. ‐------------------------------------------------ Его камера на транспортнике для заключенных была примерно вдвое меньше предыдущей. Если бы он встал в середине комнаты, вытянув руки в стороны, то мог бы коснуться стен, лишь немного наклонившись в ту или иную сторону. Места едва хватало даже для койки. Перекрестье не был полностью уверен, где находится Делрейн относительно того места, где на момент отбытия транспортника располагался корабль Рэмпарта, но если ему придется провести в этом гробу слишком много времени, его характер испортится окончательно. К счастью, он пробыл в камере всего около четырех часов, прежде чем корабль характерно заурчал, входя в атмосферу. За время полета Перекрестье попытался припомнить все, что знал о Делрейне, но так как у него не было причин посещать планету раньше, много наскрести не удалось. Он даже не видел никого из охраны с момента прибытия на борт, чтобы попытаться задать им пару вопросов. В любом случае, это вряд ли бы принесло пользу. Что более вероятно, его бы послали куда подальше. Корабль приземлился, и поле перед его камерой исчезло. - Все наружу! - раздалось несколько громких ударов, как будто чем-то металлическим били по переборкам. - Не заставляйте меня спускаться и вытаскивать вас! Перекрестье нерешительно вышел из своей камеры в коридор вместе с примерно дюжиной других заключенных. Как только он покинул комнату, энергетическое поле снова включилось . Перекрестье быстро оглядел остальных "обитателей" коридора. Там была пара людей, тви'лекк, трандошанин, несколько родианцев, гунган и рег. Он явно был блестяшкой (*так клоны-ветераны называли молодых клонов, недавно прибывших на фронт с Камино*), если судить по панике в глазах, когда он шарахнулся от группы родианцев. Они сразу же заметили слабину и стали насмехаться над ним, заставляя блестящего отступить еще дальше. Перекрестье быстро отвел глаза прежде, чем другой клон смог поймать его взгляд. Последнее, в чем он нуждался, так это в блестяшке, повисшей на его руке. У него и так было достаточно проблем. К счастью, им не пришлось долго ждать, прежде чем тот же самый голос рявкнул из конца коридора. - Отлично, все на выход! - говориаший был забраком, у которого были отрезаны все рога на левой половине черепа. В его руках был модифицированный бластер DC-17. Перекрестье не был уверен, для чего предназначались эти конкретные модификации, но и спрашивать не собирался. Учитывая его везение, забрак просто выстрелил бы в него в качестве демонстрации. Они все были вынуждены покинуть транспортник гуськом, подгоняемые окриками нескольких вооруженных до зубов забраков и людей. Перекрестье нахмурился. Охрана здесь походила скорее на наемников, чем на служащих государственной тюрьмы, коими они, технически, являлись. У них не было ни униформы, ни знаков, указывающих на звание, ни даже схожих татуировок. Оружие представляло собой разномастную кучу изготовленных на заказ в какой-то подпольной мастерской бластеров, которые выглядели так, будто их достали из кучи мусора, хотя Перекрестье сильно сомневался, что грубый внешний вид негативно сказался на работоспособности оружия. Район, где они приземлились, был пустынным. Делрейн оказался особенно гадко засушливой планетой, единственными видимыми глазу представителями флоры планеты были чахлые кустарниковидные деревья, разбросанные по пустынному ландшафту. Не было ни заборов под напряжением, ни КПП, ни даже обычного космопорта. Складывалось ощущение, что тюремный транспорт просто приземлился в произвольно выбранном месте в пустыне. Поблизости зависло несколько парящих яликов, но в пределах видимости не было никаких рукотворных сооружений. Это был действительно хороший способ предотвращения побегов заключенных: убегать в негостеприимный ландшафт, где легко умереть от обезвоживания, было бы, мягко говоря, неразумно. Как только они сошли с транспорта и отшли на приличное расстояние, корабль улетел, забрав с собой ту небольшую тень, которую давал, стоя на земле. Перекрестье зашипел от ощущения зуда на коже от безжалостных солнечных лучей. Он начинал сожалеть о решении побрить голову. К концу дня у него определенно будет жуткий солнечный ожог, если надзиратели продержат их под палящим солнцем слишком долго. К сожалению, Перекрестье уже знал, что стоянием на солнцепеке его проблемы не ограничатся. Их надсмотрщики кричали, свистели и сыпали оскорблениями, пока выстраивали заключенных в линию с интервалом между участниками около трех метров. Один из людей с датападом в руке начал двигаться с конца очереди. Он подходил к человеку, сканировал его лицо, читал что-то в паде, а затем указывал на землю под одним из трех парящих яликов. Большинство заключенных отправлялись к первым двум лодкам, оставив Перекрестье гадать, для чего же предназначалась последняя. На его вопрос был дан ответ, когда дежурный внезапно закричал: "Ага! Нашел одного!". Учитывая, как тихо он распределял места до этого, Перекрестье не винил блестящего за то, как сильно он дернулся от неожиданности. На него указали и сильно подтолкнули к ялику, под которым еще не было ожидающих пленников. - Иди туда, парень. - Из-за маслянистого тона дежурного мурашки поползли даже по спине у Перекрестья. Блестяшка поспешил туда с потерянным и несчастным видом, оглядывая всех, как будто молча умоляя о помощи. Перекрестье убедился, что его голова опущена, а глаза смотрят в другую сторону. Вскоре после этого настала и его очередь. Перекрестье остро взглянул на человека, держащего датапад. - Ха! - сказал наконец мужчина. Его дыхание имело неприятный гнилостный душок, в который вплетался запах несвежего спирта. - Не знал, что у нас здесь знаменитость. Услышав это комментарий, Перекрестье удивленно моргнул, из-за чего пропустил замашку. Он не мог с собой ничего поделать и согнуся пополам, обхватив руками живот, куда и пришелся удар кулака. Это означает, что его голова непроизвольно опустилась, а колено дежурного встретило ее на полпути. Человек попал ему прямо в центр лица, и Перекрестье почувствовал, как хрустнул нос. Следующие несколько минут были странным водоворотом серого и свето-коричневого цветов песка, который занимал почти все поле зрения Перекрестья, пока он ничком лежал на земле, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Смутно он осознал смех над головой, когда дежурный окликнул кого-то еще. - Зебрихх! Не забудь им передать, что это особый гость! ...Крифф... Это был явно нехороший знак. - Эй, пацан! Поставь его на ноги и держи в таком состоянии, иначе дадим тебе вкусить того, что его будет ждать довольно скоро! Перекрестье пытался приподняться на дрожащих конечностях, когда чужая пара рук коснулась его. Он хотел зарычать и отбросить их, но у него во рту скопилось так много крови, что это больше походило на бульканье. Его рука слабо дернулась в сторону только для того, чтобы быть пойманной крепкой хваткой. Его потянули вверх, а рука оказалась закинута на чьи-то сильные плечи, в то время как чужая обхватила его за талию так, что он оказался прижал к другому телу. Перекрестье был слишком дезориентирован, чтобы сопротивляться, когда его рывком подняли на ноги и заставили куда-то идти. Была большая вероятность, что у него сломан нос. Звезды все еще плясали у него перед глазами, и он порадовался, что кто-то берет на себя часть его веса. Он предпочел бы больше не целовать поверхность этой планеты. Потребовалось некоторое время, чтобы к Перекрестью вернулись чувства. Кровь все еще собиралась у него во рту и стекала по подбородку. Он практически чувствовал, как его лицо начинает опухать. Часть его не удивилась, когда он повернул голову в сторону, чтобы увидеть, что блестящий был тем, кто его поддерживает. Парень слабо улыбнулся, когда заметил направленный на него взгляд, но не отпустил его и остался в качестве поддержки, несмотря на хмурый взгляд, полученный вместо благодарности. Перекрестье попытался сплюнуть кровь, но чуть не подавился. Разумеется, они отделяли клонов от других заключенных. Как будто день Перекрестья не мог стать хуже, парень, вероятно, попытается в скором времени стать его другом. Как будто для того, чтобы плюнуть в его сторону еще раз, судьба сделала так, что когда Перекрестье попытался заставить свои ноги принять вес тела, они задрожали и подломились. Парень тихонько запыхтел от неожиданного рывка. - Все в порядке, - тихо прошептал он, когда ему потребовалась секунда для того, чтобы убедится, что все еще крепко держит Перекрестье. - Я помогу. Перекрестье попытался фыркнуть, но лишь глотнул собственной крови и закашлялся. Он опустил голову и попытался замедлить наполнение рта теплой жидкостью со вкусом меди. Если бы у него был пакет с бактой, это было бы лучше, но за его отсутствием оставалось либо позволить крови капать на землю, либо стекать по задней стенке горла. Так как смерть из-за захлебывания кровью не входила в его планы, он выбрал первый вариант. В это время дежурный махнул яликам, и все они, наконец, опустились на землю. Под прицелом множества орудий заключенных загнали на соответствующие транспортные средства, после чего заставили переместиться в переднюю часть судна. За их спинами стояла группа из нескольких человек с направленными бластерами, поэтому то, что случится со смелым дурнем, который попытается захватить лодку, было понятно без слов. Каждый ялик двинулся в собственном направлении, из-за чего зуд вернулся. Почему они отделили двух клонов от других заключенных? Было очевидно, что нападение на него имело какое-то отношение к тому, что его считали предателем, но факт, что их обоих отделили от остальных намекал на то, что на этом бесплодном пыльном камне была собственная маленькая адская дыра специально для клонов. Просто чудесно. Блестящий все еще поддерживал его, пока они летели, но Перекрестье был приятно удивлен тем, что парень не попытался завязать разговор. Это было ново. Большинство регов и так были теми еще болтунами, а их бытность белестяшками поднимала этот недостаток на новый уровень. Все, что парень, казалось, делал, это поддерживал его и нервно жевал губу. Иногда бросал случайный взгляд через плечо, как будто для того, чтобы проверить, направленно ли на них все еще оружие охраны, а затем снова отворачивался. Это повторялось раз в несколько минут. Перекрестье понял, что единственные слова, которые он произнес, были двумя короткими предложениями, когда блеску приказали забрать его. Он вынужден был признать, что это было глотком свежего воздуха в общении с регами. Даже если блестяшка все еще выглядел, как выгнанный на улицу акк-щенок, то хотя бы не скулил. Через десять минут, которые Перекрестье провел, почти вися на другом клоне, он наконец собрался с силами и начал снимать свой вес с парня. К счастью, на этот раз его колени и ноги казались сильнее, чем в прошлый. Рег внимательно наблюдал за ним во время этого процесса, но не пытался остановить. До этого он держал руку за спиной Перекрестья и на его плечах, но когда тот встал на ноги, малыш прижал руки к животу в неуверенной и защитной манере. Перекрестью было все равно. Ялик продолжал лететь через пустыню в течение следующего часа. Перекрестье позволил своему взгляду скользить по горизонту, не удивляясь явному отсутствию зданий или каких-либо отличительных признаков местности. Если это была планета-тюрьма, единственными ее жителями были заключенные и их охранники. Жар от солнца был безжалостным, и, простояв на нем целый час, Перекрестье понял, что у него сильный солнечный ожог на левой стороне головы. Он был удивлен, что парень не попытался спрятаться в его тени, но ребенок оставался там, где стоял, как и всю поездку. Он иногда оглядывался вокруг широко раскрытыми испуганными глазам, но затем снова сворачивался в свою защитную позу, буравя взглядом пол транспортника. Когда звезда стала заходить за горизонт, некогда приятное движение теплого воздуха по коже сменилось ледяной лаской, и Перекрестье не мог не закатить глаза. Вот почему он ненавидел пустныни. Невыносимо жарко днем и ужасно холодно ночью. Даже если у него был регулятор температуры брони, тепло и холод всегда умудрялись просачиваться в нее. Резкие перепады температур всегда были худшими, но Эхо, казалось, полностью мог оправиться от них только несколько дней спустя, дрожа и обливаясь потом даже после того, как они оставили планету далеко позади. Перекрестье обвинил парня в том, что тот заставил его вспомнить о своем бывшем товарище по отряду. У него был такой же потерянный, обиженный щенячий взгляд, какой был у Эхо в первые несколько недель после присоединения к их команде. У Эхо, по крайней мере, хватало мужества устроить дроидам огненный ад, но когда они были на корабле между миссиями, он, как правило, прятался в темном углу, как будто действительно мог скрыться от них на таком маленьком судне, как "Мародер". Невольно Перекрестье начал вспоминать те времена, когда они все были вместе, работали на Республику и по-своему дико выполняли самоубийственные задания. Они начали по очереди вытаскивать Эхо из любого пространства, в которое он попытался втиснуться. Для того, кто так долго был заперт в стазисной капсуле, имело смысл, что он не столько боялся маленьких пространств, сколько чувствовал себя в них в большей безопасности. Особенно когда не было никакого способа кому-то добраться до портов на его затылке, не встретившись сначала с его бластером. У каждого из них были свои способы. Крушила был единственным, кто физически вытаскивал Эхо из укрытия, обычно для того, чтобы иметь возможность наполовину придушить его в своих объятиях, когда он сажал их обоих на одну из нижних коек, а Эхо чисто символически пытался вывернуться. После первых нескольких попыток Эхо, казалось, просто сдался и позволил Крушиле обнимать себя во время таких эпизодов, испуская лишь вздох смирения. Однако позже он проговорился, что ему нравится, когда его держит Крушила, хотя бы из-за того, насколько теплым был крупный клон. Охотник был более скрытным манипулятором, когда наступала его очередь заботиться об Эхо. Он обычно звал нового члена команды для помощи с какой-нибудь стратегией и советовался с ним, как капитан с лейтенантом в ВАР. Звание капрала, которое имел Эхо, огромное количество знаний, которые он подсознательно сохранил, будучи в плену у Техносоюза, а также множество стратегий солдат ЭРК (*Элитный Республиканский Коммандос*) сделали его прекрасным тактиком, что Охотник стремился использовать, чтобы помочь Эхо чувствовать себя полезным членом команды, и это работало. Они вдвоем могли часами зависать у главного компьютера, прорабатывая сценарии битв или обсуждая последнии действия сепаратистов. Тех был фактически первым из них, кому удалось проникнуть в раковину Эхо и помочь вытащить человека, который прятался внутри нее. Его знание компьютерных систем и технологий помогло Эхо преодолеть разрыв между собой как человеком, которым он был, и как машиной, которой его сделали в плену. Ночные уроки стали для них обычным делом, поскольку Тех учил его компьютерным системам и хакерским приемчикам, а также работал над большим количеством обновлений и модификаций, которые Тех разработал специально для Эхо, чтобы помочь ему превратиться из жалкого подобия андроида в то, что по сути было живым дроидом-убийцей с множеством шипов саркастичного юмора и защитной полосой длиной в десять кликов. Честно говоря, они вдвоем были похожи на парочку давно разлученных котят тука. У Эхо даже выработалась привычка спать на Техе всякий раз, как им удавалось заставить технического специалиста лечь на койку, а не растянуться на стуле или верстаке, или, как в тот памятный раз, когда Охотник вытащил крепко спящего Теха из двигателя "Мародера", где его сморило во время техобслуживания. Перекрестье почувствовал, как на его лице появляется легкая улыбка, когда он подумал обо всех случаях, когда он просыпался в их казарме и, оглядываясь, видел пустой гамак Эхо и свернутое гнездо из одеял на кровати Теха, где эти двое лежали в клубке конечностей. Со своей стороны, Перекрестье просто был там. Он никогда не был самым общительным из своих братьев - в первую очередь потому, что не хотел им быть, - и наименее доступным, что его вполне устраивало, однако именно он лучше всех понимал необходимость личного пространства. Всякий раз, когда наступала его очередь, он обычно садился прямо перед тем местом, куда Эхо обычно забирался, и небрежно чистил оружие или просто читал что-то на своем датападе. Находился рядом с Эхо, когда ему это могло быть нужно, но в основном просто был там, действуя как успокающее присутствие, а не лез ЭРКу в душу. Когда у Эхо был действительно плохой день, Перекрестье садился спиной к нему, далая его маленькое пространство более замкнутым и уютным, клал ручной бластер в пределах легкой досягаемости рядом с собой и на виду у Эхо и просто стоял на страже. Его взгляд становился хмурым, если к их маленькому уголку приближался кто-то из его братьев, старательно игнорировал тихие всхлипы, которые порой доносились из темноты позади него. Внезапно опустившийся ялик вывел его из воспоминаний о более счастливых временах и погрузил во тьму его собственного будущего. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, хотя его резкий свет все еще оставлял на небе мазки ярко-красного цвета, который, на вкус Перекрестья, слишком сильно напоминал кровь. Когда они опустились ниже края широкой и глубокой ямы, он почувствовал, что парень слегка наклонился к нему, и краем глаза заметил, как тот нервно взглянул ему в лицо. Когда Перекрестье не ответил на этот взгляд или не признал его каким-либо другим способом, парень снова отвернулся, небольшая дрожь пробежала по его спине. Даже с черными тенями, скрывающими большую часть ямы, было очевидно, что это был карьер для добычи полезных ископаемых. Было несколько туннелей, ведущих внутрь скал, которые представляли собой края ямы, также можно было увидеть какую-то систему блоков и тросов, установленную над большими отверстиями в земле, и какой-то конвейер. Перекрестье не был удивлен отсутствием автоматизированного оборудования. Он бы почти предпочел оказаться перед расстрельной командой, чем гнить на каторжных работах. Ялик, наконец, достиг дна. Небо все еще было видно, но стены были настолько круты, что забраться по ним не представлялось возможным. Парень бросил на него еще один испуганный взгляд, когда охранники позади них начали двигаться. - Ладно, вы двое. На выход. Перекрестье слез с транспорта вслед за блестяшкой. С этого ракурса было легко заметить, что он дрожал, его плечи ни разу не остановились в своих мелких подергиваниях. Их повели к ближайшей стене, в которую была вбита болшая металлическая пластина, похоже, закрывавшая единственный вход в какую-то пещеру, если судить по неровням краям. В центре находилась большая двойная дверь, запиравшаяся на электронный замок - без сомнения, их новый "дом". Перекрестье вздохнул про себя, когда они остановились перед массивной дверью. Один из охранников обошел их, чтобы деактивировать замок. Прозвучало несколько тихих гудков, и замок с тяжелым лязгом открылся. - Иди внутрь, - приказал один надсмотрщик, схватив парня за руку, чтобы толкнуть его вперед. Все произошло так быстро, что Перекрестье пришел в движение еще до того, как понял, что заставило его двигаться. Он увидел испуганный взгляд ребенка, широко раскрытые от страха и боли в сдавленном безжалостной рукой предплечье глаза, но вместо блестяшки он видел Эхо. В тот единственный раз, когда он видел, как Эхо попал в руки неприятеля. Его заставили встать на колени, и у него было такое же выражение лица, как и у парня, когда дроид вставил соединение в порт на его голове. Эхо закричал с таким отчаянием и болью, что Перекрестье покинул укрытие вопреки всем приказам и здравому смыслу, прыгнув на дроида с диким рычанием, и убил или разнес на куски всех находящихся с поле зрения мучителей его приемного товарища по команде. Вот и сейчас он, не успев толком задуматься, сердито огрызнулся на охранника. - Тронь его еще раз, и я оторву тебе руку! Он даже не понял, что его рука метнулась вперед, отрывая чужую конечность от парня и отодвигая ее в сторону. Его тело само повернулось к охранникам, яростно рыча больше на воспоминания в своем сознании, чем на ситуацию, в которой сейчас находился. На короткую секунду все замерли. Охранники были поражены его внезапной вспышкой; парень смотрел на него так, словно у другого клона выросла вторая голова, а Перекрестье начал понимать, что сейчас он находится не в середине операции во времена Войны Клонов, а в каторжной яме, где, вероятнее всего, проведет остаток своей жизни, и это решение было в высшей степени неразумным в данной ситуации. ...Криииифффф... Первый удар пришелся ему по лицу, попав прямо в челюсть и заставив голову мотнуться по широкой дуге. Ботинок пнул его в живот почти одновременно с тем, как приклад винтовки врезался в его уже сломанный нос. - Нет, оставьте его! - услышал Перекрестье крики ребенка на заднем плане, а также смех охранников, когда кто-то схватил его и впечалал в металлическую дверь. От силы удара одна из створок частично открылась. Он бы с радостью рухнул на землю прямо там, но кто-то схватил его за переднюю часть черных и снова прижал к стене. - Нет! - парня втолкнули в дверь. Мужчина, державший Перекрестье, оттащил его назад и швырнул вслед за ребенком. Перед глазами плавали цветные пятна, сосредоточиться на чем-либо было сложно, но, падая вниз, Перекрестье слабо осознал, что последнее, что ему нужно, так это еще один удар по голове. К счастью, кто-то поймал его до того, как он врезался в землю, они оба упали навзничь и покатились вниз по короткому склону. Когда они остановились, его не удивило, что именно руки ребенка аккуратно обвились вокруг головы и туловища, приняв на себя столько ударов, сколько получилось. Дверь с громким лязгом захлопнулась над ними, издевательский хохот почти заглушил звук закрывшегося замка. Ни он, ни ребенок не шевелились пару минут, каждый замер, чтобы перевести дыхание. Перекрестье знал, что пытаться дышать через нос будет почти невозможно, судя по тому, как болело его лицо. Еще он был почти уверен, что сильно ушиб ребра, возможно, получил пару трещин. Это должно было сделать завтрашнюю работу глупо трудной, в добавок ко всему остальному. В глубины пещеры послышалось движение, и Перекрестье внезапно вспомнил, что они здесь не одни. Другие заключенные находились в яме вместе с ними, и могли быть не особо дружелюбны с новоприбывшими. Он зарычал и поднялся на ноги, оттолкнув Эхо за спину, когда тот тоже начал вставать. Нет, подождите, это неправильно. Эхо здесь нет. Это был просто чертов блестяшка... Слабая искра превратилась в свет, осветивший мрак. Зажженная свеча отбрасывала причудливые тени по всей пещере, и Перекрестье уставился на небольшое море похожих лиц. Это место определенно превратилось в его личный ад, если его бросили в тюрьму с кучей регов. - Полегче, вы двое, - сказал клон, державший свечу, его рука поднялась в умиротворяющем жесте. - Никто из нас не причинит вам вреда. - Он не похож на клона, - сказал кто-то. У Перекрестья не было возможности огрызнуться, когда знакомый голос с недоверием произнес его имя. - Перекрестье?! Даже в море почти одинаковых лиц он выделялся, хотя в последний раз, когда Перекрестье видел этого человека, его уводили в шлеме с заложенными за голову руками, когда его арестовали по его приказу. Он впился взглядом в клона, о котором шла речь, расправив плечи, и на всякий случай приготовился к драке. Не то, чтобы они хорошо ладили во время совместной службы, а после этого их отношения определенно испортились. Он холодно поприветствовал его, игнорируя остальных клонов в пещере. - Капитан Хаузер.