To be reinstated

Капитан Хаузер бросил на него тяжелый взгляд, в котором одновременно читались настороженность и замешательство. Учитывая, что именно Перекрестье отдал приказ о его аресте, бывший член Бракованной партии был впечатлен его вежливостью. - Перекрестье, что ты здесь делаешь? - потребовал ответа капитан. Шок от неожиданной встречи уступал место плохо скрываемому гневу, Хаузер расправил плечи, готовый к физическому столкновению. Откровенно говоря, Перекрестье и сам не знал ответ на этот вопрос. Согласно протоколу, он должен был быть казнен расстрельной командой за измену, он никак не ожидал получить билет в один конец на планету-тюрьму, чтобы заниматься неблагодарной тяжелой работой, пока она в конце концов не убьет его. Перекрестье мог бы выпалить резкий агрессивный ответ и, возможно, приготовиться к бою, но до этого момента он работал на чистом адреналине, и его запасы подходили к концу. Он приоткрыл рот, чтобы ответить, но задуманные слова так и не сорвались с языка, когда его колени подогнулись, и он тяжело осел на землю. Он бы точно ударился лицом об пол, но этот чертов мальчишка снова поймал его, обхватив руками живот и грудь. Перекрестье на какое-то время выпал из реальности. Он смутно осознавал, что кого-то позвали вперед, в то время как несколько человек аккуратно опускали его на землю. Хаузер сказал что-то о "комнатной собачке Рэмпарта", а парень рассказал о том, что охранники напали на него еще до отправления транспорта, а также упомянул, что старший клон всю дорогу игнорировал его, пока надзиратели не попытались причинить ему вред прямо за дверью. Перекрестье полностью винил в этом свое помутнившееся сознание и тот факт, что блестящий был слишком похож на Эхо. ...на самом деле все они были слишком похожи на Эхо... ...криффовы реги... Кто-то осторожно коснулся его многострадального лица. Боль затронула не только сам нос, но и отозвалась в щеках и затылке. Перекрестье издал слабый стон и попытался отодвинуться от того, кто его осматривал. - А вот этого не надо. Будет чертовски больно, но это нужно сделать, - сказал кто-то, чей голос он не узнал, а затем схватил его за подбородок. Резкий тон странно контрастировал с нежными прикосновениями. Хотя бы из принципа, Перекрестье тряхнул головой, отбрасывая чужие руки. - Тронь меня еще раз, и я сломаю тебе руку! - прорычал он в водоворот цветов и огней, маячивший перед глазами. Он хотел, чтобы это прозвучало как угроза, но сомневался в успехе, учитывая, каким слабым и прерывистым был его голос. Лицо над ним так и не приобрело фокус, размываясь по краям. Похоже, он ударился головой сильнее, чем думал. Клон, склонившийся над ним, - потому что, конечно, он лежал на земле, положив голову на колени каркова ребенка, вся галактика его теперь просто ненавидела - сказал невеселым голосом. - Ну, ты же хочешь снова иметь возможность дышать носом, верно? Перекрестье хотел вернуть колкий комментарий, но ощущение першения в горле заставило его закашляться. Вот почему он с самого начала не хотел запрокидывать голову. - Я так и думал, - ответил клон, а потом быстро схватился одной рукой за нос, а другой за подбородок Перекрестья. Он без лишних предисловий дернул рукой, вправляя нос на место. Боль взорвалась перед глазами снопом искр. Перекрестье резко принял сидячее положение, обхватив нос руками и слабо проклиная всех присутствующих. Никто из них, казалось, не воспринял угрозы всерьез. Не помогало и то, что он слегка качался, и клону, только что вернувшему нос на масто, пришлось поддержать его. - Не прикасайся к нему, иначе все будет насмарку, - Перекрестье снова закашлялся, почувствовав приток свежей крови в горло. - Давай, - клон мягко подтолкнул его, чтобы он лег. - Ложись и позволь мне закончить. Перекрестье обнаружил, что его толкают вниз, а руки убирают от лица. Клон-медик оторвал от своего и без того короткого рукава несколько маленьких полосок и, прежде чем Перекрестье смог даже попытаться остановить его, начал запихивать тканевые валики в его уже и без того измученные ноздри. Перекрестье сдавленно захрипел, но не смог достаточно хорошо скоординировать движения рук, чтобы дать отпор, а когда все-таки попытался отмахнуться от другого клона, кто-то схватил его за запястье. - Не могу представить, чтобы это было удобно, - сказал Хаузер, все еще сжимая его правую руку в тисках. - Но пусть Иккинг работает. Там появился еще один клон, вцепившийся в левую руку, а еще бывший командир был уверен, что кто-то сидит у него на ногах. Перекрестье снова зарычал. Такими темпами, когда в голове у него перестанет звенеть, он кого-нибудь убьет. Наконец, когда Иккинг, казалось, был удовлетворен тем, что засунул ему в нос ткань, длина которой по ощущениям Перекрестья приравнивалась к длине всего рукава, медик отступил. Руки, державшие его, разжались, но как бы ни хотелось Перекрестью вскочить на ноги и сбежать куда подальше, у него не было сил даже сесть. Оставалось только лежать на спине, тяжело дыша через рот, и обязательно с закрытыми глазами - не хотелось видеть нависшее над ним обеспокоенное выражение лица блестяшки. Перекрестье был бы рад, если бы его наконец-то оставили в покое, но Иккинг, очевидно, теперь заинтересовался его ребрами. Бывший командир застонал, вздрогнув от прикосновения к своему многострадальному животу. - Ты не можешь просто остановиться, пожалуйста? - проворчал он. - Еще минутку... Я почти закончил.. - Клянусь, я сломаю тебе руку. - Это мило, но если ты сможешь не отставать от меня завтра, я буду удивлен. - ...Могу просто пристрелить тебя... - Но ты этого не сделаешь. Я слишком сильно тебе нравлюсь. - ...Да, да, знаю, - пробормотал он хриплым и слабым голосом, когда воспоминания снова застали его врасплох. Тех улыбался. Даже когда он был в шлеме, это можно было определить по морщинкам вокруг глаз. Еще несколько бластерных разрядов пронеслись над головой, но, несмотря на то, как близко они прошли, его младший брат продолжал усердно работать над остановкой кровотечения из обширной раны на боку. Перекрестье не был точно уверен, чем его зацепило, когда они уже направлялись к кораблю после успешно выполненной миссии, но удар был такой силы, что его развернуло почти на 180° и бросило на землю, выбив из легких воздух. Не успело пройти и пары минут, как Тех добежал до него, затащил за довольно большой камень и начал обрабатывать рану до такой степени, чтобы Перекрестье можно было, по крайней мере, вернуть на "Мародер", не беспокоясь о большой потере крови. - Ну вот, это все, что я могу сделать на данный момент, - кусок камня над их головами откололся от скалы прилетевшим выстрелом и отскочил от шлема Теха. - Я не смог бы назвать эти условия оптимальными, даже будучи настроенным оптимистично. - Нет... но это и не худшие... в которых тебе приходилось работать... - Ты уверен, что у него нет сотрясения мозга? По-моему, он бредит. Перекрестье моргнул, глядя на склонившегося над ним рега, - глаза, наконец, сфокусировались достаточно, чтобы он обрел некоторую ясность -  осторожно держащего свечу так, чтобы воск не капал ему на лицо. Перекрестью понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, что произошло и где он находится. Свеча приблизилась, и он слегка сощурил глаза, когда почувствовал усиление жара огня на коже. Он начал постепенно смещать вес влево. Если этот рег думал, что сможет воткнуть свечу ему в глаз без боя, он глубоко... - Трудно сказать. Он продолжает закрывать глаза, но я готов поспорить, что оно у него есть, как минимум в легкой форме, учитывая, сколько раз, по словам Таффа, его ударили в голову. Клон откинулся на пятки и передал свечу кому-то справа от себя. - Хорошо... Теперь давай-ка тебя поднимем, - он просунул руку под плечи Перекрестья и помог ему подняться. Он думал, что его там и оставят, но у Иккинга явно были другие планы. Перекрестье безвольно свисал с плеч Теха, руки на его запястье и вокруг талии были единственным, что удерживало его на ногах. - Иди со мной. Работай ногами, Крест, - Тех сделал еще шаг вперед, потянув его за собой, поощряя идти вместе с ним. - Мне нужно вернуть тебя на корабль. - Да, да... Я стараюсь, Тех. - Кто такой Тех? Перекрестье уткнулся взглядом в каменистый пол, продолжая послушно шаркать. Он не висел на плечах своего брата, но любое беспокойство по поводу его нынешней ситуации притупилось. Кто-то вроде бы упоминал сотрясение мозга? Видимо, ему поэтому так хотелось спать. Он сел, прислонившись спиной к стене, рядом звучали голоса, пара рук устроила его поудобнее. Тепло прижалось к боку, и рука обняла его за плечи, побуждая прижаться к чьему-то теплому телу. Крушила всегда делал это, когда один из его товарищей по отряду был ранен. Исходивший от его тела жар мог соперничать с печью, к тому же большому клону не нужен был повод, чтобы обнять кого-то. Перекрестье скользнул рукой по животу и прижался носом к месту соединения шеи и плеча, проигнорировав легкое взрагивание Крушилы, как будто его старший брат не ожидал, что Перекрестье обнимет его в ответ. Он, разумеется, не был поклонником объятий и вообще каких-либо физических контактов, но было что-то в объятьях Крушилы, когда он был ранен, что заставляло Перекрестье чувствовать себя в большей безопасности, чем если бы он просто лежал на своей койке на "Мародере". - Не волнуйся, приятель... Я с тобой... - Спасибо, Крушила, - пробормотал он в шею брата. - Хорошо... И кто такой Крушила?! Перекрестье проигнорировал голоса, позволив частично воображаемому теплу и защитным объятиям старшего брата убаюкать его. ------‐------------------------------------------------------ Внезапный звук удара металлом о металл заставил Перекрестье проснуться. Он чуть не врезался головой в клона, на которого был накинут, и на мгновение запаниковал, не понимая, куда делся Крушила и почему его оставили. Все вокруг него заворчали и начали вставать, когда чей-то голос начал орать на них сквозь шум полусонного ворчания и приглушенных проклятий. - Поднимайте свои задницы, никчемные скаги! Вставайте, иначе у нас не будет причин вас кормить! Подушка Перекрестья начала приподниматься. - Давай, - тихо сказал он, помогая Перекрестью сесть. - Пошли. Нам нужно поставить тебя на ноги для инспекции. - Инспекция? - прохрипел Перекрестье, высвобождаясь из рук другого, и, шатаясь, самостоятельно поднялся на ноги. - Хотят убедиться, что мы достаточно здоровы, чтобы работать, - Перекрестье смутно узнал клона, который прошлой ночью вправил ему нос. Его манера держаться и то, как его глаза постоянно бегали по его лицу и плечам, кричали о ком-то из медицинской сферы, но был ли он офицером или полевым медиком, Перекрестье не мог определить, так как на нем не было формы. Все клоны, в том числе и он, были одеты только в черное разной степени потрепанности. - Все, что от тебя требуется, это стоять там, пока они не закончат проверять всех. Затем они дают нам наши утренние нормы еды и воды и отправляют на работу. - Хмм. Добыча полезных ископаемых, я полагаю? - Перекрестье потер засохшую кровь на лице, в результате чего часть отслоилась. - Да, - Иккинг, если он правильно запомнил, попытался положить руку ему на плечо, но Перекрестье быстро стяхнул ее. Медик в ответ вздохнул. - Лучше не используй воду, чтобы смыть кровь. Они дают нам совсем немного, и тебе понадобится она вся, чтобы пережить день. Перекрестье уже собирался ответить что-нибудь колкое, когда понял, что кто-то еще завис рядом с ним.  Вчерашний блестяшка немного смутился, когда он бросил в его сторону недобрый взгляд. - Э-э... Как... ты себя чувствуешь? - тихо спросил он. - Отлично, - отрезал Перекрестье и, старательно игнорируя парившую над ним парочку, начал движение к выходу. Он поморщился, как только вошел в двери, и поднял одну руку, прикрывая глаза от солнца. Несмотря на то, что это был всего лишь непрямой свет звезды, только начинавшей путь по небу, он заставлял глубокую яму, в которой они находились, в буквальном смысле светиться. Яркость вызывала головную боль, пока глаза пытались адаптироваться к новому уровню освещенности. Это напомнило Перекрестью о боли, которую он испытал, когда та убийца чуть не ослепила его вспышкой. Он пришел в себя достаточно быстро, чтобы прикрыть Охотника и отогнать ее от себя, но недостаточно, чтобы иметь возможность предотвратить ее побег. Мысли о старшем брате заставили Перекрестье сердито уставиться куда-то вдаль. Голос Охотника продолжал тихим эхом отдаваться в голове Перекрестья, напоминая обо всем, что сержант сказал на Камино. Охотник обычно не говорил того, о чем думал. Вместо этого он предпочитал использовать невербальные сигналы, чтобы донести свою точку зрения. Его любимой была эта дикая ухмылка, когда он обнажал зубы и наклонял голову с видом превосходства и вызова. В хороший день это приводило Перекрестье в бешенство, но сейчас, просто подумав об этом... ... если бы ты мог видеть меня сейчас, дорогой брат... - Построиться! В три ряда! - закричал один из охранников. На земле было всего три человека. Все люди и, насколько Перекрестье мог судить, не вооружены, если не считать за оружие датапад, на котором держащий его человек со скучающим видом что-то листал. Но это не значит, что они были легкими соперниками. В воздухе висели три парящих ялика с несколькими наемниками, ставшими охранниками, в каждом. Они разговаривали друг с другом, указывали вниз на пленников, издевались и смеялись, но их пальцы никогда не отходили далеко от гашеток и курков их разномастного оружия. Перекрестье не сомневался, что при малейшем признаке неповиновения заключенные столкнутся с дождем из лазера. Способов укрыться было мало, особенно от нападения с воздуха. Он вынужден был отдать должное организатору этого места. Может быть, это и банально, но попытка побега из этого негостеприимного заведения выглядела все более и более мрачной. Не то, чтобы было много мест, куда можно было уйти, даже если бы они смогли выбраться из ямы, в которой находились. Перекрестье подсчитал, что яма была чуть менее 150 метров в верхней, самой широкой части. Стены были около 40 метров в высоту и находились под углом в 5-6°. Взобаться по ним было бы очень непросто, к тому же это потребовало бы огромной выносливости, которой у заключенных трудового лагеря, скорее всего, не окажется. Стены, похоже, были еще и гладкими на протяжении десяти метров от земли, что выглядело слишком совершенным, чтобы не быть рукотворным. По краям ямы было разбросано несколько шахт и туннелей. Перекрестье не был точно уверен, что именно здесь собирали, но конвейер, который он видел прошлой ночью, был наклонен таким образом, чтобы ссыпать продукт в то, что, вероятно, было каким-то транспортником или небольшой баржей, появлявшейся в конце дня. Вид множества ручных инструментов и ведер, подвешенных на концах шестов, заставил его вздохнуть. Действительно, каторжный труд. Перекрестье на автомате двигался вместе с толпой, когда рассматривал их тюрьму, и теперь обнаружил, что стоит в шеренге примерно еще с двадцатью клонами,  как спереди, так и сзади наблюдались еще по одному такому ряду. Он был должен признать, что удивлен тем, как много здесь клонов - не говоря уже о том, что все они поместились в той небольшой пещерной комнатке, в которой ночевали. Все они стояли либо по стойке смирно, либо в парадном отдыхе. Петекрестье закатил глаза от такой педантичности. Они, между прочим, находились в тюрьме, а не принимали инспекцию по проверке соблюдения ношения формы. По состоянию их черных легко было определить, кто пробыл здесь долше всех. Чем грязнее и изодраннее они были, тем дольше длилось их пребывание. Иккинг, по-видимому, был исключением из правила. Медик, очевидно, пожертвовал большей частью рукавов и примерно десятью сантиметрами от подола верхней части черного для временных повязок или бинтов. Перекрестье старательно игнорировал ткань, все еще находившуюся у него в носу. Перекрестье отыскал Хаузера, который стоял на параде почти прямо перед ним в первом ряду. Вспомнив дату его ареста и щедро выделив время на путь сюда с Рилота в неделю, Перекрестье подсчитал, что он был там почти полтора месяца. Он оценил состояние его черных и, используя это как свободно сформулиртванный факт, определил, что заключенные, которые пробыли здесь дольше всех, вероятно, находились в таких условиях около 4-4,5 месяцев. Это означало либо то, что эта шахта эксплуатировалась не так уж долго, либо то, что скорость смены работников была высокой. Перекрестье был готов поставить все свои деньги на последнее, и он догадывался, что заключенных не отпустили за хорошее поведение. В то время, пока он делал свои наблюдения, три человека переходили от клона к клону. Тот, у кого был датапад, смотрел на человека, перед которым они стояли, делал пометку и двигался дальше. Он пока еще ничего не сказал, но двое его спутников, которые стояли практически за его спиной, - вероятно, его телохранители - обязательно делали по нескольку пренебрежительных замечаний каждому проверенному клону. Мужчина только что подошел к нему и внимательно посмотрел на его хмурое лицо. Перекрестье пробежал по нему наметанным взглядом. Он был меньше ростом, чем большинство наемников, которых он видел до сих пор, и его одежда была слишком чистой для обычного охранника, как и у двух его крупных и мускулистых товарищей. Он держался с более благородным видом, чем остальные. Стоящий перед ним мужчина определенно был тем, кто отвечает за эту операцию. - Хн, - сказал его очевидный наблюдатель, и, похоже это было первым звуком, который Перекрестье услышал от него. - Не каждый день к нам посылают имперских шпионов. Он увидел, как каждый клон вокруг него вздрогнул от этого заявления. Хаузер даже оглянулся через плечо, на его лице явно было написано недоверие. Перекрестье проигнорировал их всех и переместился так, чтобы быть более сосредоточенным на человеке перед ним. Тот оторвал взгляд от своего пада с кривой ухмылкой. - О, будет так весело сломать тебя, - сказал он мягким голосом, на его лице расцвела холодная улыбка. В его глазах было выражение, которое мгновенно насторожило Перекрестье, и он обнаружил, что готовится к фокусу, который стоящий перед ним надзиратель сейчас провернет. Вместо этого он просто отмахнулся от него и повернулся, чтобы продолжить дальнейшее движение вдоль линии. - Марти, не окажешь мне честь? - попросил он со скучающим видом. У Перекрестья было достаточно времени, чтобы повернуться к двум мужчинам, прежде чем кулак врезался в его лицо. Он почувствовал, как что-то хрустнуло, и ноги полностью его подвели. Он едва успел глотнуть воздуха, как рухнул на землю. Перекрестье просто мгновение лежал там, моргая и судорожно хватая ртом воздух. Было такое чувство, словно Марти раздробил ему челюсть одним ударом, или, по крайней мере, сломал ее. В голове у него звенело так сильно, что ему потребовалась секунда, чтобы понять, что главный тихим голосом ведет обратный отсчет от десяти. Он поднял голову и посмотрел на регов, стоящих вокруг. Его глазам удалось сфокусироваться на одном из них, который что-то беззвучно говорил ему одними губами, его рука быстро подавала Перекрестью стандартный для ВАР знак. - Вставай! Перекрестье понял, что мужчина был уже на четверке. Он быстро сел на колени, а затем титаническим усилием поднялся на ноги. Слегка пошатываясь, он снова занял свое место в строю, глядя в ухмыляющееся лицо Марти. Он знал, что это была очень плохая идея, но ослепляющая горячая ярость от всего, что случилось с ним после ареста, заставила его наброситься. У Марти было короткое мгновение, чтобы удивленно моргнуть, преде чем Перекрестье ударил его по лицу. В нем было мало силы, но удара все равно хватило, чтобы заставить противника схватиться за переносицу и отшатнуться от неожиданности. Он не удивился, когда второй крупный парень схватил его. Он поймал руку Перекрестья прежде, чем он успел отвести ее назад, и сильно вывернул. Потеряв равновесие, Перекрестье пошатнулся и наклонился вперед, что сделало его уязвимым для того, чтобы ему еще сильнее вывернули руку и зафиксировали ее за спиной. Вторая рука поднялась и прижалась к горлу Перекрестья, удерживая его на месте, когда его подняли в воздух. Он задохнулся, слезы начали покалыватьв уголках глаз, когда он изо всех сил пытался дышать. Свободной рукой он вцепился в руку, сжимавшую его горло. Он начал брыкаться ногами, пытаясь найти какой-нибудь рычаг, чтобы попытаться высвободиться из удерживающего захвата. - Биксби, - Перекрестье уже начинал ненавидеть этот мягкий голос. - Он не заслуживает быстрой смерти. Оставь его. Внезапно его отпустили, но он успел сделать только один вдох, прежде чем Марти грубо развернул его за плечи, а Биксби так сильно впечатал кулак ему в живот, что Перекрестье почувствовал, как его оторвало от земли. Он рухнул обратно на колени, плюхнулся вперед и сильно ударился плечом о землю. Короткие судорожные вздохи покидали его, когда он изо всех сил пытался нагнать в легкие воздух, силом удара выбитый из груди, но диафрагма лишь слабо трепетала, отказываясь сотрудничать. ...По крайней мере, надзиратель больше не считал... И головой он больше не ударился. Перекрестье все равно попытался перекатиться на колени и, моргнув, почувствовал непролитые слезы в уголках глаз. Он сделал еще один прерывистый вдох, прежде чем заставить одну ногу двигаться, и вдавил ее в каменистую почву. Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, он смог-таки встать на ноги. На мгновение он пошатнулся и упал бы обратно, если бы чья-то рука, появившись справа, не взяла его за локоть. Он обхватил себя руками за живот, стараясь заставить измученную диафрагму работать должным образом. Рука была не такой уж навязчивой, но продолжала слегка давить на его локоть, чтобы он мог определить, как далеко и в каком направлении он раскачивается. Нежных рывков и толчков было достаточно, чтобы, по меньшей мере, удержать его на ногах. Перекрестье не был уверен, как долго длился осмотр после этого. Его зрение продолжало расплываться, когда боли в его теле давали о себе знать. Часть его была рада, что нос уже был забит, но теперь у него определенно был порез во рту. Кровь снова стекала в горло, и Марти, похоже, носил кольцо. Он чувствовал струйку, стекавшую по челюсти на песок. Охранники снова закричали, и, хотя он пытался разобрать, что именно, у него ничего не вышло. Серая дымка заполняла его разум, и Перекрестье испытывал некое беспокойство, что может в конце концов потерять сознание. Он сомневался, что надзирателю или охранникам это понравится. Ненавязчивая рука стала очень навязчивой, когда рег быстро притянул его ближе и принял часть веса на свои плечи. Перекрестье зашипел, когда его потащили вперед, поднятая на плечи рега рука неприятно тянула пострадавший живот. Внезапно перед ним раздалось знакомое ворчание, когда пара рук продолжала то появляться, то исчезать из поля его зрения, где он был сосредоточен на земле перед своими ногами. Рядом оказался кто-то другой и принял на себя вторую руку, чтобы Перекрестье мог висеть между двумя благонамеренными опорами, даже если от этого у него еще сильнее болели живот и грудь. Его тянули вперед, его ноги едва поспевали за клонами, несущими его. У Перекрестья возникло смутное ощущение, что остальные из них смыкают ряды, защищая его и двух регов от взглядов охраны.  Он попытался и не смог поднять голову. Часть его ощетиниласть от того, как сильно он полагался на других, даже когда он все больше и больше обвисал в хватке двух регов. Клоны замедлились настолько, чтобы Перекрестье снова смог встать на ноги. - Ведите его сюда, - услышал он голос Иккинга, и Перекрестье почувствовал, как его оттащили в сторону и прислонили к стене. - Спасибо, парни, - медик присел на корточки рядом с ним, в то время как двое других клонов отступили назад. - Дальше я сам. - С ним все будет в порядке? - этот чертов блестяшка парил почти так же сильно, как и Иккинг. ...Почти так же сильно, как Охотник, когда один из них был серьезно ранен... - Надеюсь, что так, - Иккинг осматривал его челюсть, водя по коже легкими пальцами. - Однако я работаю здесь не в лучших условиях, - последовала пауза, пальцы приостановили свое движение. - Послушай, Тафф, - мягко сказал Иккинг. - Я буду с тобой честен. Вероятно, в долгосрочной перспективе с ним все будет не очень хорошо. Если он действительно шпион, то, что только что произошло во дворе, станет обычным делом, и будет только хуже... Печально, что мы тоже ничего не можем с этим поделать. - ... но он помог мне. Я тоже хочу ему помочь. - Малыш, если он продержится здесь хотя бы месяц, я буду удивлен. Самому Перекрестью такая оценка показалась чересчур оптимистичной.