To be reinstated

Перекрестие, должно быть, отключился в какой-то момент, учитывая, как время, казалось, внезапно скакануло вперед. Он помнил разговор Иккинга и того блестящего, они говорили тихо, как будто не хотели его беспокоить, но теперь их не было. Вместо этого по обе стороны от него сидели двое клонов, прижавшись к нему достаточно близко, чтобы он мог чувствовать тепло их тел, согревающее его руки и бока. Тихий гул голосов висел в воздухе, и у Перекрестья возникло ощущение, что в маленькой пещере, в которой он находился, было по меньшей мере десять других клонов. Он скривился от привкуса запекшейся крови во рту, а также от тупой боли, которая, казалось, исходила от каждой части его тела. Перекрестье зашипел, когда попытался поднять голову. Он не был уверен, как долго находился в таком положении, но его подбородок был словно приварен к груди. Он слегка откинулся на стену, готовясь к новой попытке, и почувствовал, как чья-то рука подтолкнула его колено, которое было одним из немногих не затронутых ударами мест. - Перекрестье? Ты проснулся? Перекрестье фыркнул и наконец-то смог поднять голову, чтобы взглянуть на человека, который с ним заговорил. Хаузера, казалось, не беспокоил его взгляд, глаза капитана продолжали искать любую форму узнавания, когда он присел перед ним на корточки. — Учитывая твое всегда жизнерадостное настроение, я засчитаю это за «да», - он протянул ему половину батончика и маленькую фляжку. - Давай. Я пообещал Иккингу, что позабочусь о том, чтобы ты немного поел и выпил воды, если проснешься во время моего перерыва. Мелочная часть его хотела отказаться просто назло, но та часть, которая обеспечивала его выживание в любом ойсике, знала, что у него уже было достаточно проблем с накопившимися травмами, и отказ от еды и воды только усугубит его состояние. Дрожащей левой рукой Перекрестье взял паек, а правой предпочел прикрыть свой больной живот. Он откусил и прожевал, а затем нахмурился. Он, честно говоря, и не знал, что батончики могут черстветь, но странная текстура безошибочно на это указывала. Да и вкус, который и у свежих пайков был не ахти какой, стал совсем мелоподобным. - Да, кормят здесь так себе, но это лучше, чем ничего, -  сказал Хаузер, отвинчивая для него крышку фляги, прежде чем протянуть ее. - Вот, держи. Лучше запей его, пока он не стал слишком зернистым. Вода была чуть теплой и имела легкий металлический привкус, однако Перекрестье не мог определить, было ли это из-за приторного привкуса крови во рту или с водой действительно что-то не так. Тем не менее, с ее помощью Перекрестью удалось проглотить остаток своей еды, и он обнаружил, что изо всех сил пытается не выпить оставшуюся часть фляги прямо здесь и сейчас. Его завтрак в камере на крейсере был праздником по сравнению с этим, и если бы он знал, что скоро отправится на пустынную планету, то выпил бы больше. Словно прочитав его мысли, Хаузер протянул еще одну фляжку. - Тафф... оставил ее здесь тоже для тебя, - когда он говорил, его челюсти были напряжены, как будто он был чем-то раздражен, но все же делал, как его просили. Такой же взгляд был у капитана, когда ему приходилось иметь дело с Рэмпартом на Рилоте. — Он сказал мне отдать ее, если тебе это понадобится. У Перекрестья было предположение, кто такой Тафф. Он прищурил глаза на Хаузера, но не сдвинулся с места, чтобы принять воду. Когда дело доходило до блестящих, реги становились чертовски мягкими. Прыгали на пути гранат или получали бластерные раны, лишь бы уберечь их от неприятностей на поле боя. Вне поля боя они, как правило, вели себя еще хуже и наполовину нянчились с блестяшками как со своими собственными детьми, хотя такая привязанность обычно приводила к еще большей боли, когда блестящего в конце концов убивали. Парень, вероятно, умолял Хаузера отдать Перекрестью его флягу, и капитан все-таки сдался. - Ой, не рычи, Перекрестье! Мы знаем, что ты нас тоже любишь! Он все еще чувствовал, как фантомные руки сомкнулись вокруг него в крепких объятиях, когда Крушила оторвал его пола, подойдя со спины. В тот раз Перекрестье даже не дрался с ним, как обычно. Вероятность того, что они вдвоем повредят главный компьютер "Мародера" была слишком высока, а Крушила все еще восстанавливался после того, как ему чуть не снесло голову взрывом. Как бы Перекрестье это ни бесило, он не стал затевать драку, просто ограничился тем, что смерил остальных членов команды невпечатленным взглядом, в то время как они ухмылялись в ответ, переместил зубочистку из одного уголка рта в другой и прошипел. - Как морской угорь любит миногу.  - Хм, - Перекрестие протянул руку и взял у Хаузера фляжку, удостоверившись, что крышка все еще плотно закрыта, прежде чем положить ее рядом со своим бедром. Судя по весу фляги и негромкому плеску при перемещении, она все еще была почти полной. — Если я буду запихивать ее ему в глотку, лучше не останавливай меня. Часть напряжения, казалось, ушла из Хаузера. Он вздохнул с облегчением. — Я даже подержу его, если это понадобится. — Ага, — поддакнул клон, сидящий справа от Перекрестья. — Надо было видеть, какой припадок был у Иккинга, когда Тафф попросил капитана Хаузера передать тебе всю его воду. Я даже удивлен, что это не разбудило тебя. Перекрестье перевел взгляд с одной стороны на другую, смерив взглядом обоих клонов, сидящих по бокам — …И вы сидите тут, потому что..? — прошипел он, размышляя, стоит ли тратить энергию на то, чтобы уйти от них или просто заставить клонов отойти от него. — Иккинг, — ответил клон слева от него, слегка пожав плечами. Его глаза были закрыты, и он, казалось, дремал, прислонившись к скале. — Ты не переставал дрожать. Он забеспокоился, что ты в шоке, и прописал тебе обнимашки с друзьями, чтобы поддерживать температуру тела. - Хорошо. Прекрасно. Я в порядке. А теперь отваливайте от меня, — прорычал Перекрестье. — Нет, ты удобный. Кроссхейр уже собирался засунуть свою полупустую фляжку в глотку клона, когда Хаузер вмешался. — Бородавочник, не дразни его. Я не в настроении иметь дело с Иккингом, если он впадет в ярость из-за того, что ты поссорился с его пациентом. Он посмотрел на клона слева от Перекрестия. - Ты тоже, Бойл. Вы оба двигайтесь, дайте ему немного места. - Раздалось какое-то ворчание, но оба клона отодвинулись от него, так что между ними образовалось пространство. Это было не так уж много, но, по крайней мере, они его не ограничивали. — Но если ты снова начнешь дрожать, — предупредил его Хаузер. — Они вернутся. Перекрестье бросил на капитана еще один безразличный взгляд, прежде чем откинуться на стену и закрыть глаза, впервые за очень долгое время отчаянно желая иметь при себе одну из своих зубочисток. Они немного посидели в тишине, прежде чем Перекрестье снова открыл глаза и посмотрел на Хаузера. Капитан не сдвинулся с того места, где он сидел на корточках. — Я и тебя имел в виду, когда сказал «отвалите от меня все», — наконец сказал он, когда его взгляда оказалось недостаточно, чтобы привести капитана в движение.  Хаузер одарил его задумчивым взглядом, в котором был едва скрытый вызов. Это было похоже на те времена, когда они вдвоем не сходились во мнениях на Рилоте и чуть ли не сражались друг с другом. - Просто я пытался кое-что выяснить о тебе, и я никак не могу понять этот момент. Перекрестие продолжал просто смотреть на него. — Если я спрошу, ты хоть потрудишься ответить, или мне стоит просто поберечь дыхание? Выражение лица Перекрестья не изменилось, он даже не моргнул. — Это «нет» или «да»? - вздохнул Хаузер. Глаза бывшего командира слегка сузились, но он не сдался. Глаз Хаузера дернулся, и Перекрестье почувствовал себя победителем из-за того, что смог залезть обычно стойкому капитану под кожу. На его лице появилась легкая ухмылка. — Ответь на чертов вопрос! - Кулак Хаузера врезался в стену примерно в дюйме от его головы. Похоже, за время заключения терпение клона порядком поистрепалось. Раньше требовалось больше, чем просто взгляд, чтобы вывести его из себя. Тем не менее, это не значило, что Перекрестье не мог повеселиться. — Вот те на! — риторически воскликнул Бойл, не очень, впрочем, повышая голос. - Что же случилось с "не раздражайте пациента Иккинга"? Перекрестье вздохнул и, наконец, разорвал зрительный контакт, закрыв глаза. - Может быть, если ты спросишь, ты узнаешь, дам ли я ответ, - сказал он намеренно неторопливо. Он практически слышал, как Хаузер скрипит зубами. — Хорошо, — ответил он с резкостью в голосе, что означало, что он уже пытался взять под контроль свой гнев, потом отдернул руку от того места, где оставил ее у стены. - Полагаю, мы уже играем в одну из игр твоего собственного создания, интересных только тебе. Перекрестье почувствовал, как на его губах расползается улыбка. Хаузер, очевидно, тоже это видел, потому что зарычал. - Ну да, конечно, почему бы и нет? - проворчал он себе под нос. Бывший командир не мог удержаться от шпильки. - Это действительно то, о чем ты так хотел меня спросить? - Нет! Конь педальный!* - Это был новый термин, о котором Перекрестье раньше не слышал, но с готовностью сохранил его для будущего использования. Хаузер глубоко вздохнул, очевидно, пытаясь совладать с собой.  - Тогда, на Рилоте, тебе было приказано найти Геру Синдуллу. Ты нашел ее? Ладно, это было совсем не то, чего он ожидал. Перекрестье открыл глаза и недоуменно посмотрел на другого клона. -  Что? - Может быть, его голова получила слишком много ударов, и он ослышался? — Ты нашел Геру Синдуллу, или нет? — повторил Хаузер немного медленнее. – Хвостоголовое отродье Чама? Хаузер на самом деле выглядел так, будто собирался ему врезать. — Да, — прорычал он в ответ, слегка наклоняясь, словно в попытке его запугать. Перекрестье смутно помнил, что Хаузер несколько раз просил о переводе на поиски ребенка вместо того, чтобы заниматься арестом последователей Чама, как ему было приказано. Капитан долгое время находился на Рилоте; Хаузер, вероятно, привязался к ребенку. — Какое теперь это имеет значение? Когда Чам и его жена сбежали с твоей, между прочим, помощью, они забрали ребенка с собой, - Он позволил глазам снисходительно закрыться.   – Это важно, потому что даже если они утверждают, что ты шпион, мне трудно в это поверить, - Перекрестье почти поздравил капитана с тем, что он не принимает слепо за веру все, что ему говорят, но Хаузер продолжил прежде, чем он успел что-либо сказать. - Кроме того, ты и другая так называемая элита искали ребенка сколько времени и все же не смогли ее найти? Я-то думал, что ты должен быть выше "рега". Вот это был удар ниже пояса. Может быть, из-за того, что термин, который он и его братья использовали, был брошен ему как оскорбление, или из-за того, что голос Охотника все еще повторял в его голове, что он был и будет не более чем числом, но слова Хаузера вывели из себя. Перекрестье сердито посмотрел на Хаузера, не удивившись ухмылке на его лице. Казалось, капитан работал с ним достаточно долго, чтобы точно знать, на какие кнопки нужно нажимать. На мгновение Перекрестье подумал обо всех способах, которыми он мог покалечить капитана из того положения, на котором они находились. С его улучшенным зрением он был смертоносным снайпером, но для получения этого звания нужно было пройти тщательную подготовку, чтобы иметь возможность действовать в одиночку. Отряд 99 никогда не отправляли на такую миссию, где его широкий спектр навыков должен был бы использоваться в полной мере. Его навыки скрытности, шпионажа, владения оружием и рукопашного боя технически делали его самым смертоносным бойцом в отряде, если принимать во внимание его навыки дальнего и ближнего боя. По крайней мере, так сказал Тех после того, как Крушила почти неделю упрашивал его посчитать. Результаты его не впечатлили. Перекрестье же наслаждался ими. Поскольку Хаузер сейчас сидел на корточках, это будет не очень сложно. Он мог выбить колено, сломав довольно хрупкий сустав, если бы приложил небольшое боковое усилие и ударил по внутренней стороне. Было бы легко - с приложением достаточной силы - вывихнуть ему челюсть или сломать нос, как это было с ним самим прошлой ночью. Затем, конечно, последуют удары по внутренней стороне локтя или даже по плечу, что сделает конечность полностью неработоспособной. И для всего этого ему даже не пришлось бы использовать руки. Однако была одна вещь, которая, как знал Перекрестье, причинит регу гораздо больше вреда, чем физическое столкновение. Их было трудно победить физически, они были созданы так, чтобы иметь высокий болевой порог. Чтобы продолжать бой до тех пор, пока будет, чем бить. Перекрестье и сам был изменен в этом направлении. Принимая во внимание все его травмы, они оба будут примерно равны в бою. Нет… Если он собирался причинить Хаузеру боль, то это должно быть глубже, чем сломанное ребро или вывихнутое плечо. — Позволь мне ответить вопросом на вопрос, — мягко сказал он, убедившись, что заинтересовал капитана своим безразличным тоном. — Что бы сделал ты, если бы нашел ее? Хаузер нахмурился, бросив на него быстрый взгляд, прежде чем ответить. - Спрятал бы ее в конспиративной квартире в Набате у знакомой семьи. Они могли бы уберечь ее. Перекрестье посмеялся над этим планом. - Ее нашли бы в течение дня после того, как ты ее оставил. Несоответствие цепного кода было бы обнаружено через двадцать четыре часа после ее прибытия в новый дом, учитывая, что на тот момент продолжались поиски сторонников Чама Синдуллы, влючающие в себя обыск домов и проверку цепных кодов населения. Перекрестье был немного удивлен, что Хаузер не подумал об этом раньше, но, судя по пустому выражению его лица, так и было. Очевидно, старые записи ВАР о его тактическом превосходстве были немного приукрашены. — Хорошо, — сказал он через мгновение. - Я бы отправил ее с планеты. У меня есть несколько контактов, которые могли бы увезти ее на Набу или Альдерран. - Пожалуйста… ты не захотел бы переправлять ее на другую планету, если бы знал, что цепной код выдаст ее, как только она попытается сесть на межпланетный транспорт. - Так вот для чего нужны эти штуки? - Бойл искоса взлянул на него, все еще немного рассеянный ото сна. — Чтобы следить за людьми? Перекрестие думает над тем, чтобы солгать. Империя, возможно, отвернулась от него, но ему все еще была неприятна идея выдавать информацию государственной важности. Но, в конце концов, это не имело особого значения. Они все были заперты здесь до тех пор, пока не умрут, а кое-кому не потребуется много времени, чтобы понять, как легко будет найти кого-то теперь, когда цепные коды требуются везде и для всего. -  ...Вроде того. Они состоят из набора цифр, в котором зашифрована информация о планете происхождения разумного существа и городе проживания, также в конечной части кода имеются личные данные о его владельце, поскольку каждому человеку в галактике присваивается индивидуальный номер. Без цепного кода невозможны путешествия за пределы планеты и использование официальных медицинских учреждений, даже большинство магазинов в конечном счете будут настроены на отслеживание кодов посещающих их разумных. В маленькой комнатке воцарилась тишина после его объяснений. Даже другие клоны, сидевшие далеко от них четверых, перестали говорить. Каждый уставился куда-то в пространство, размышляя над тем, что только что сказал Перекрестье. — Иронично… — тихо сказал Бородавочник, необычно суровое выражение лица придавало его словам дополнительный вес. -  Клоны всегда хотели быть чем-то большим, чем просто числа, а теперь остальной галактике требуется присвоение номеров. — Забавно, — так же тихо согласился Бойл, хотя он, казалась, тоже испытывает отвращение к этой идее.   – ...Если честно, - Перекрестье поймал себя на том, что говорит без какой-либо цели. Может быть, он рассказывал это для того, чтобы донести до них мысль о техническом превосходстве Империи, или чтобы расстроить их еще больше. Он не был уверен, когда добавил. - Имперский банк предлагает обмен валюты один к одному, если кто-то подпишется на цепной код. Экономический разрыв на большинстве планет теперь устранен, а торговые пути полностью обновляются, чтобы удовлетворить новый всплеск спроса на определенные товары. Торговля без цепного кода теперь невозможна, поэтому, чтобы оставаться конкурентоспособными и получать прибыль, почти все желают получить их. – Значит, они продали свои души, - Сказал один из других клонов с собственной горькой ухмылкой. - Это не ново… – Так что насчет Геры, — Хаузер снова бросил на него этот вымученный взгляд, возвращая разговор в нужное русло. — Что ты собирался делать, когда найдешь ее? — Оставил бы ее там, где она была, — Перекрестье почти улыбнулся возмущенному взгляду, мелькнувшему на лице капитана. – Если ты не заметил, Рилот — не самая безопасная планета для одинокого ребенка, — прорычал он. — Я так не думаю, — усмехнулся Перекрестье. - Ты слишком мало доверяешь девчушке. –Так где она была?!! Хаузер выглядел так, будто был близок к тому, чтобы задушить его, так что пришло время для вишенки на торте. — Ты знаешь, что адмирал Рэмпарт собирался сделать с ребенком? – Используя ее в качестве заложницы, заставить Чама следовать его приказам и быть марионеткой на троне в руках Империи, — выплюнул Хаузер, разозленный самой мыслью об этом. Перекрестье зубасто улыбнулся ему, готовый нанести последний штрих. – Ты, очевидно, знаешь Чама лучше меня… но даже я могу сказать, что, хотя он любит свою семью… -  он склонил голову к Хаузеру, предлагая ему закончить мысль. Который внезапно стал выглядеть так, словно получил удар под дых. – Еще больше он любит идею свободного Рилота, — закончил капитан, слегка отодвигаясь от Перекрестия, его дыхание участилось от страшного осознания. Того, о котором Перекрестье был слишком рад сказать вслух, чтобы удар ранил капитана как можно глубже. – План Рэмпарта потерпел неудачу еще до того, как он был приведен в исполнение. Он начал бы с дочери Чама, а затем перешел бы к жене, брату и родственникам других сторонников… но Чам никогда не согласился бы плясать под дудку Империи, - Он сделал паузу на мгновение, прислонившись спиной к стене. – Твой первоначальный план должен был преподнести его дочь Империи на блюдечке с голубой каемочкой и заставить его смотреть, как ее и всех, кто ему дорог, казнят… Ты действительно хороший друг. Это было рискованно, но, учитывая то, как Хаузер продолжал пробираться на гауптвахту, чтобы поговорить с Чамом, когда думал, что никто не видит, риск, похоже, казался ему оправданным. Судя по тому, как все тело вздрогнуло, Перекрестье попал в самую точку. Хаузер вздохнул, его взгляд упал на пол рядом с его ногами. После долгого молчания он снова спросил. — Так где она была? Перекрестью был вынужден отдать капитану должное. Он был таким же упорным, как и было сказано в его военных записях. Чем-то это напоминало ему Охотника. Когда его брат особенно беспокоился об одном из них, он преследовал их до тех пор, пока они либо не рассказывали ему о своей проблеме, либо пока он сам не узнавал правду.   Вот почему слова Охотника на Камино были такими пустыми: если бы он действительно хотел вернуть Перекрестье, ничто не помешало бы им забрать его. Перекрестье со злостью отогнал эту мысль и вместо этого сосредоточился на склоненной голове капитана перед ним, только чтобы почувствовать, будто его ударили по лицу. – Я… я буду в порядке… прикрой Теха… когда он выйдет оттуда… сбереги его и Крушилу… Перекрестие… пожалуйста… позаботься о них… ради меня… Говоря это, Охотник медленно истекал кровью. Он сидел на корточках почти так же, как и Хаузер сейчас, с опущенной головой и крепко зажмуренными глазами. Снайпер не знал, куда делся его шлем, но Перекрестье отчетливо помнил, как его влажные волосы скользнули вперед, указывая в землю, как будто он уже был побежден, совсем как отросшие волосы Хаузера. Все расширяющейся дуга крови окружала Охотника, его левая рука была частично изуродована, а колото-резаная рана на боку испугала бы даже бывалого полевого медика своей глубиной. Перекрестье, разумеется, его не слушал. Насмехаясь над его попыткой самопожертвования и закатывая глаза, он обругал своего сержанта. В это же время он приказал Теху покинуть здание через вентиляционное отверстие на крыше, а Крушиле обрушить отсек для шаттлов в качестве отвлекающего маневра, пока он, как мог, привязывал брата к своей спине и тащил полубессознательного сержанта обратно на корабль. Некоторое время все было под угрозой, Охотник чуть не умер по пути в медицинское учреждение ВАР. Глубокая рана в боку повредила изрядную часть его кишечного тракта и оторвала кусок печени, но он выжил. Они толком так и не поговорили о том, что произошло той ночью. Охотник только однажды попытался поблагодарить его и заставить поклясться, что позаботится об их братьях, если с ним что-нибудь случится. Перекрестие даже не дал ему договорить. Если один из них умирал, то умирали все. Не было бы выживших, если бы они так сильно подвели одного из своих. …Перекрестие… мы не враги… Если бы они только сказали «да», то сейчас были бы вместе, как всегда и должно было быть. Тем не менее, прежде чем он смог остановиться, Перекрестье протянул руку и схватил Хаузера за плечо, крепко сжав его, побуждая капитана посмотреть на него. Чувство мелкой мстительной победы исчезло, и Перекрестье почувствовал себя опустошенным из-за словесной ножевой раны, нанесенной другому клону. В какой-либо иной момент это заставило бы его почувствовать превосходство, но сейчас это только наполнило его пустотой, которую невозможно описать словами. – Я же говорил, что ты слишком мало веришь в девчонку, — его голос не был ни извиняющимся, ни сердитым, а звучал безжизненно даже для его собственных ушей. – Она спряталась в старой цитадели Сопротивления, построенной еще до того, как Республика прибыла, чтобы отбить планету у сепаратистов. База находится в каньоне, по форме напоминающем квадрат, расположенном в восьми милях к юго-западу от Лессу. Она была защищена как от хищников, так и от штормов, все еще хорошо снабжена едой, водой и даже некоторыми медикаментами. Гера была в самом безопасном месте на всем Рилоте. На самом деле единственная причина, по которой он никому не раскрыл ее местонахождение, заключалась в том, что он хотел увидеть, сколько времени понадобится другим "элитам", чтобы обнаружить ее. Однако они, очевидно, оказались более некомпетентны, чем он предполагал. Дроид действовал разумно, когда сбегал с девочкой, но не пытался скрыть следы. С его зрением было довольно легко выследить их и еще легче определить местонахождение цитадели, в то время как она плакала, пока не заснула той ночью. Ни она, ни дроид так и не узнали о его присутствии. Только после того, как его братья прибыли на Рилот, и Перекрестье увидел свой шанс поговорить с ними о присоединении к Империи, он на самом деле подумывал о том, чтобы сдать ее. На самом деле, он планировал отправиться за ней той ночью, когда на нефтеперерабатывающий завод было совершено нападение. … но Хаузеру об этом знать было не обязательно. Бывший капитан протянул руку и положил ему на плечо. — Извини, что неверно оценил твой характер, — мягко сказал Хаузер, осторожно сжимая его. На самом деле он как раз все понял правильно, но Перекрестье обнаружил, что его больше не волнует, почему он не сдал Геру. Он не хотел признаваться в этом вслух, но небольшая часть его теперь была рада, что он избавил ее и Чама Синдуллу от судьбы, которую Империя уготовила для них обоих. — Но, если честно, ты определенно очень хорошо сыграл роль высокомерного ублюдка с комплексом превосходства… спасибо… за то, что защитил ее, когда я не смог. Перекрестье, честно говоря, не знал, что на это ответить… тем более, что восприятие Хаузера о нем было совершенно и полностью ложным. Однако, когда Перекрестье наблюдал, как напряжение покидает плечи другого клона, он обнаружил, что ему все равно, что капитан думает о нем. Может быть, это было осознание того, что рано или поздно они все умрут здесь, но то, как он непреднамеренно дал Хаузеру некоторую форму завершения, на самом деле заставило его чувствовать себя немного менее несчастным, чем он был с момента ареста. – Хм, -  Перекрестье в последний раз сжал его плечо, прежде чем отстраниться, чувствуя себя более эмоционально уставшим, чем он хотел бы признать. Хаузер в ответ несильно хлопнул его по плечу, прежде чем полностью отодвинуться. Капитан отошел назад и прислонился к стене напротив, давая Перекрестью пространство, которого он требовал с тех пор, как проснулся.   Перекрестье снова опустил подбородок на грудь. Странное чувство пустоты сохранялось, но он не мог найти в себе силы переживать. Даже слабые воспоминания о словах его товарища по партии не мучили его так, как раньше. Впервые с тех пор, как их пути с братьями разошлись на Камино, голос Охотника умолк где-то в глубине его сознания. Более того, небольшие и краткие воспоминания о его братьях могли принести ему некоторое утешение, когда он думал о том, как они впятером жили почти нормальной жизнью в последние дни Республики. У Перекрестья даже не было желания ворчать на Бойла и Бородавочника, когда оба клона вновь сели по бокам от него, когда он снова начал дрожать.