To be reinstated

Перекрестью удалось немного подремать, но он проснулся, когда остальные начали двигаться: Бойл и Бородавочник поднимались на ноги и нечаянно толкнули его. Он одарил их обоих сонным взглядом, которого, казалось, никто из них не заметил. Хаузер тоже встал, как и горстка других клонов, находившихся с ними в комнате. – Куда идете? — пробормотал он, когда поймал взгляд Хаузера. Капитан казался более подавленным после их небольшого разговора. – Мы возвращаемся в шахты, чтобы смена Чарли тоже могла отдохнуть. — Удивлен, что вам вообще разрешили делать перерывы, — Перекрестье поморщился, когда начал перекатываться на колени. Все тянуло и болело. Тупые боли превращались в острые, как бы осторожно он ни двигался. Хаузер хмуро посмотрел на него. – О, они не знают об этом. Охрана не заходит в туннели, слишком велик риск обрушения, – Перекрестью наконец удалось подняться на ноги, несмотря на жалобы его усталого, измученного тела. — И куда, по-твоему, ты собираешься? Ему потребовалась минута, чтобы прийти в себя, а затем он нагнулся за почти полной флягой Таффа и той, которую он осушил. Из-за наклона заболела голова, но, если не брать в расчет легкое пошатывание при подъеме, Перекрестье был рад видеть небольшое улучшение. На флягах были ремни, что сделало переноску терпимой. Перекрестие отрегулировал их так, чтобы фляги не мешали ему при ходьбе. Он проигнорировал вопрос Хаузера, задав свой собственный. — Почему бы тогда просто не остаться здесь? – Может играть роль, что здесь нет воды и еды, — закатил глаза Бойл. Перекрестье нахмурился, готовый огрызнуться на другого клона, но заговорил Бородавочник. — Они выкурят нас отсюда. Я здесь не так долго, но слышал об этом от некоторых других клонов, которые здесь уже приличное количество времени. Многие парни умерли от отравления дымом, прежде чем им удалось выбраться из шахт, а у остальных не было пайков в течение пяти дней, которые потребовались им, чтобы собрать все тела погибших. Затем Надзиратель выстроил выживших в линию и заставил смотреть, как местные падальщики очищают кости мертвецов от мяса. Перекрестье вздохнул. Слышать это было неприятно, но он не был удивлен. Путей выбраться из ямы было, очевидно, немного, и смерть, можно сказать, являлась одним из них. Когда бывший командир пошел вслед за Бойлом и Бородавочником к выходу из комнаты, появившаяся на плече рука потянула его назад. — Перекрестье, — Хаузер бросил на него слегка укоризненный взгляд. – Тебе действительно следует отдохнуть. Иккинг… Перекрестье несильно хлопнул его по руке. – Я в порядке. Хаузер фыркнул, но, похоже, смирился с его упрямством и повернулся, чтобы продолжить следовать за группой. Бойл оглянулся через плечо и быстро осмотрел его. — Ты уверен, что сможешь даже спуститься туда? Перекрестье прищурился, молча принимая вызов. Второй клон закатил глаза и, отвернувшись, тихо фыркнул про себя. – Ты почти так же плох, как и Ваксер. Бородавочник похлопал Бойла по плечу, но отступил назад и пошел рядом с Перекрестьем. Поскольку он не пытался прикоснуться к нему, Перекрестье позволил, но это не помешало ему бросить на нежданного попутчика косой взгляд, пока они шли по коридору. Бородавочник даже не удосужился сделать вид, что заметил. Перекрестью не потребовалось много времени, чтобы понять, почему Бойл сделал тот комментарий. Хотя туннель, в котором они находились, был довольно ровным, он быстро обрывался довольно крутым склоном недалеко от маленькой боковой комнаты, в которой они находились до этого. Из-за резкого угла его спина и бока болели, когда он пытался сохранить равновесие. Выход из шахты должен был стать настоящим испытанием из-за его травм, но сейчас он отказывался поворачивать назад. Они миновали группу, идущую вверх, без сомнения, смену Чарли, о которой упоминал Хаузер. Перекрестье насчитал в комнате двенадцать клонов, включая его самого, и он не мог не посчитать клонов, прошедших мимо них, выглядевших более чем уставшими и изношенными. Их черные выдавали период времени, в течение которого они были здесь, но даже у самых "поздних" в группе была такая же атмосфера истощения и отчаяния, как и у тех, кто был здесь дольше. Было трудно видеть отсутствие жизни в глазах стольких людей… даже если они были просто регами. Последний клон в очереди недоуменно моргнул, когда заметил, что Перекрестье идет с группой, направляющейся в шахты. — Эй, — сказал он, потянувшись к его руке, — Иккинг сказал… Удивительно, но именно Хаузер был тем, кто остановил его, прежде чем Перекрестье успел укусить. — Все в порядке, Тандем, – Хаузер осторожно оттолкнул его руку от Перекрестья. — Я сам разберусь с Иккингом. Тандем взглянул на него, по-видимому, совершенно не убежденный. – Ну, если ты так говоришь… Перекрестье оглянулся на удаляющуюся группу и слегка споткнулся, потеряв равновесие на склоне. Его затуманенный мозг с трудом мог работать над двумя направлениями движения одновременно. Бородавочник поймал его до того, как он успел по-настоящему упасть, всего лишь приложив руку к груди, но этого оказалось достаточно, чтобы помочь удержаться на ногах и не приземлиться лицом на землю.  — Осторожнее, — упрекнул он, убирая руку, когда понял, что Перекрестье снова устойчиво стоит на ногах. — Хаузеру будет чем заняться, когда Иккинг поймет, что ты пришел. Если ему не нужно будет просить его снова вправить тебе нос, мы даже можем все остаться живы. — Приятно знать, что Иккинг живет в соответствии с кодексом любого медика, – проворчал Перекрестье в основном про себя. Его глаза продолжали сканировать стены, когда группа проходила мимо них. Цепочка неярких светодиодов, встроенная в потолок, действовала как очень примитивная система освещения, каждый светильник находился так далеко от другого, что это было почти неэффективно. Даже в тусклом свете Перекрестье мог легко разглядеть сеть маленьких трещин, густо оплетающих камень вокруг них. – Насколько неустойчива эта порода? — Очень, — Бородавочник посмотрел на стену и вздохнул. – Обвалы случаются два-три раза в неделю, и эти ублюдки не будут кормить нас, пока мы не найдем все тела и оборудование. – Хм, — сказал Перекрестье, снова оглядывая стены и отмечая, как они прогнулись даже со встроенными подпорками. – Надеюсь, то, что мы здесь добываем, стоит того. — Очень в этом сомневаюсь, — выплюнул Бойл, не оборачиваясь к ним. – Наша цель - маленькие фиолетовые вкрапления и розоватая пыль. Работаем без какой-либо защиты дыхательных путей. Это всего лишь способ избавиться от нас и сделать нашу жизнь еще более поганой, чем она уже есть. В его словах был какой-то скрытый подтекст, из-за которого Перекрестье еще больше сузил глаза. Любопытство достигло предела, и он уже открыл рот, чтобы задать вопрос, когда рука Хаузера сомкнулась на его плече. Он оглянулся, и капитан покачал головой, произнеся одними губами слово «позже», прежде чем отпустить его. Чисто из упрямства, Перекрестье хотел проигнорировать капитана и спросить, но легкая дрожь в плечах Бойла его переубедила. Он фыркнул, но смолчал, позволив Бойлу приводить себя в порядок в тишине, пока они забирались все глубже и глубже в недра планеты. Чем дольше они спускались, тем больше и отчетливее проявлялась слабость в структуре породы. Мелкая пыль висела в воздухе, не только мешая видеть, но и забивая рот и нос песком. Сухой приторный привкус, казалось, застрял у него в горле.  Конечно, как и сказал Бойл, создатели этого места не побеспокоились о том, чтобы обеспечить им хоть какую-то циркуляцию воздуха здесь внизу, не говоря уже о роскоши в виде масок с воздушным фильтром. Туннель, по которому они шли, резко повернул назад, в том направлении, откуда они пришли. Перекрестье не смог точно определить, как далеко они спустились, но это была еще одна причина, по которой их охрана использовала парящие машины и редко находилась на земле. Помимо очевидных преимуществ в плане защиты, которые их позиция давала надзирателям, учитывая, что они имели дело с обученными солдатами, генетически модифицированными для боя, если вся яма была построена на такой неустойчивой скале, вероятность ее обрушения очень высока. Им просто нет смысла рисковать жизнью, охраняя кучку клонов. Звуки кирок, ударяющих по камням, и тихое ворчание от напряжения становились громче, по мере того, как они глубже заходили в то, что должно было быть собственно шахтой. Перед ними тянулся основной проход с ответвлениями, идущими через различные промежутки вдоль него. Удивительно, но в главный туннель проникало достаточное количество дневного света из отверстий в потолке, над которыми висели блоки и канаты. Клоны двигались по боковым проходам и обратно с шестами для переноски на плечах; ведра, полные чего-то похожего на рыхлый щебень, выносили на небольшие погрузочные площадки, расположенные под каждой дырой. Они вываливали содержимое ведер в уже существующие кучи, а затем возвращались по проходам, из которых пришли. Группа, с которой он был, подошла к стене, где смена Чарли, похоже, оставила набор кирок и шестов. Перекрестье не мог не закатить глаза, когда до него наконец дошло, насколько правила были заложены в регах. Даже в тюрьме, где они будут работать до самой смерти, они все еще следовали старым процедурам и протоколам ВАР, когда дело доходило до чередования смен и распределения рабочей нагрузки. Хаузер был капитаном и, очевидно, отвечал за бета-смену, и Перекрестье не удивило бы, если бы всеми сменами «руководил» высокопоставленный офицер. Криффовы реги… он уже знал, что даже если стукнуть их всех по головам, то это не выбьет из них привычку следовать правилам. … и, говоря о том, чтобы стукнуть рега по голове… Перекрестье схватил кирку, слегка подкинув ее на ладони, чтобы оценить вес, пока шел по главной шахте, всматриваясь в боковые проходы. Большинство из них не уходили слишком далеко в скалу, заканчиваясь примерно через метров пятнадцать. Несколько клонов спускались по каждому проходу, откалывая камень или используя шесты для переноски, чтобы вытащить его обратно к отверстиям, чтобы позже поднять на поверхность. Проходя по коридору в поисках блестяшки, он не удивился, когда понял, что Хаузер следует за ним по пятам. — Помни свое обещание, — загадочно сказал он своей тени, когда наконец увидел того, кого искал.  Блестящий - Тафф, если он правильно расслышал Хаузера, - нашелся в очередном боковом ответвлении, где работал киркой вместе с Иккингом. Перекрестье прошел мимо другого рега, идущего к ним по проходу, чтобы наполнить свои ведра, и направился к парню. Не объявляя о своем присутствии, он схватил парня за плечо, развернул его, швырнув спиной на скалу, и уставился в испуганное лицо блестящего с широко раскрытыми глазами.  – Эй! Что ты- – Почему этот здесь?! — Вольно, — сказал Хаузер двоим другим в проходе с ними. Краем глаза Перекрестье заметил, как он поймал безымянного рега за плечо, прежде чем тот успел броситься на защиту блеска, и поднял руку, чтобы остановить все, что Иккинг планировал сказать. Перекрестье, не отрывая глаз от лица ребенка, наклонился еще ближе к личному пространству Таффа, удерживая его на месте тупой перекладиной кирки на горле и прижатым к точке давления коленом на внутренней стороне его бедра чуть выше коленного сустава. Парень издал тихий вздох, когда Перекрестье надавил на него изрядной частью своего веса. Этого было недостаточно, чтобы ранить, но должно было быть достаточно, чтобы донести его посыл. — Я скажу тебе это только один раз, — прошипел Перекрестье почти нос к носу с ребенком. — Если ты когда-нибудь попытаешься отдать свою воду другому клону, — тогда Кроссхейр отстранился и вонзил кирку глубоко в камень прямо над его плечом. Благодаря своему хорошему зрению, он уже определил, что эта часть скалы была более устойчивой, чем некоторые другие в этом районе, но парень не знал этого, судя по тому, как он вздрогнул всем телом, его взгляд с трепетом проследил за киркой, теперь воткнутой в стену. Перекрестье приблизился и прошипел тем самым тоном, который всегда заставлял людей говорить на допросах. — Я лично разорву тебе челюсть и утоплю в этой чертовой воде. Я ясно выражаюсь?! Широко распахнутые глаза начали наполняться непролитыми слезами, когда парень отчаянно кивнул ему. С раздражением Перекрестье отступил назад, отпустив мальчишку от стены. Он потянулся к поясу и сунул оставленную ему флягу обратно в грудь Таффа с гораздо меньшей силой, чем обычно. Ребенок выглядел должным образом напуганным; не было смысла ломать ему ребра. Перекрестье искоса взглянул на Иккинга, не обращая внимания на красноречивый взгляд, направленный в его сторону самим медиком. — Убедись, что он не умрет от обезвоживания, договорились? – Он не стал дожидаться, пока тот что-нибудь скажет, и пошел прочь, а Хаузер снова поплелся за ним. — Ты мог бы быть с ним помягче, — тихо пробормотал Хаузер на ходу. — Он совсем недавно из трубки. – Тогда ему нужно побыстрее повзрослеть, если он планирует продержаться здесь какое-то время, — без угрызений совести ответил Перекрестье.  Тем не менее, он оглянулся на ребенка, когда они выходили в главный проход. Он сполз по стене, сжимая фляжку дрожащими руками. И Иккинг, и другой клон были по обе стороны от него. Иккинг что-то тихо говорил ему, глаза медика с беспокойством его осматривали. Хаузер, возможно, был прав… но Перекрестье знал, что и он тоже. ---‐--------------------------------------------------------- Перекрестье никогда не признал бы этого вслух, но он возненавидел себя, когда понял, что начинает чувствовать себя довольным своим положением. Может быть, это было из-за того, что в шахтах они чувствовали себя более расслабленно и уединенно, без охранников, висящих за спиной, или резких солнечных лучей, падающих на его голову. Несмотря на физически тяжелую работу и наполненный пылью воздух, который частично душил его при каждом вдохе, рутинная работа по раскалыванию скалы была почти похожа на повторяющиеся движения по обсуживанию винтовки. Это успокаивало его бушующий разум. Перекрестье не возражал против этого. Что, конечно же, заставило его зарычать на себя мгновением позже, когда его гнев вернулся в десятикратном размере. Он был почти рад, когда охранники приказали им покинуть шахту. Их приказ прозвучал как несколько наполненных ругательствами криков из дыр в потолке. После столкновения с Таффом Хаузер отправил его в один из боковых проходов, назначив его работать с Бородавочником и Бойлом. Ни один из них, казалось, не был склонен позволять ему работать много, что его вполне устраивало и немного раздражало. Его тело явно не могло справиться с чрезмерным физическим трудом, но Перекрестье отказывался ничего не делать, пока другие работали. Вес кирки, казалось, рос в геометрической прогрессии с каждым взмахом, Бойл легко превзошел его по добытой породе в десять раз, но ни он, ни Бородавочник не пытались его удерживать, и он упрямо дробил скалу. Они покинули пещеру, как и было приказано, выход оказался таким же плохим, как он и представлял. Перекрестье зарычал, когда Бойл и Бородавочник просто схватили его за плечи и потянули вверх по крутому склону, но ни один из них не был смущен его угрозами скорой расправы, поскольку они чуть ли не тащили его за собой. Учитывая, что от молодого туки, вероятно, сейчас было бы больше вреда, чем от него, Перекрестье не был удивлен, что они проигнорировали его, но это все равно безмерно бесило.  У него возникло ощущение, что Хаузер велел этим двоим присматривать за ним, потому что капитан знал, что их небрежное отношение будет только раздражать его на каждом шагу. Солнце палило безжалостно, и как только они вышли из туннеля, оно с яростью напомнило им о своем присутствии. Охранники вручную отобрали несколько случайных людей, чтобы они спустились в шахты и наполняли корзины, в то время как остальные поднимали в них всю собранную породу. Длинные веревки тянулись от блоков, и шесть или семь клонов на каждой тянули вместе, чтобы вытащить большие корзины. Затем клон на краю ямы ловил ее багром и тянул в сторону, чтобы сбросить в новую кучу, прежде чем отправить корзину обратно для повторного наполнения. Это была простая, но довольно эффективная установка. Реги имели тенденцию двигаться очень синхронно, как единое целое, иногда даже без озвучивания приказов. Именно так Перекрестье и обнаружил, что когда они начали выстраиваться перед веревками, его и двух попутчиков толкали и заставляли отступать, чтобы дать дорогу одному клону, только для того, чтобы остановиться, когда их подрезал другой. Он поклялся, что реги пасли его, не говоря друг другу ни слова. Аккуратно подталкивли его подальше от охраны к самой средней линии и к дальней от блока позиции, Бойл оказался прямо за ним. – Держи голову ниже. Просто делай, как все, — тихо сказал он, быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что охранники не обращают на них никакого внимания Перекрестье фыркнул и обернулся бы, чтобы сообщить ему, что неофициальный девиз Бракованной партии - делать всё лучше, чем все, если бы один из охранников не посмотрел в их сторону.  После того, как забрак вновь отвел глаза, Бойл продолжил, прежде чем Перекрестье успел что-либо сказать. — С мишенью, которая у тебя на спине, они собираются отделить тебя от остальных совсем скоро. И поверь, ты не захочешь этого, особенно, когда ты в таком состоянии. Перекрестие бросил на клона острый взгляд через плечо, но ничего не добавил. Бойл был прав. Сегодня днем охранники оставили его в покое, но он был уверен, что это время подойдет к концу скорее раньше, чем позже, учитывая то, как они обошлись с ним утром. Даже сейчас, бросив беглый взгляд на охранников, он увидел знакомую троицу. Надзиратель листал что-то в своем паде с явной скукой на лице, а двое его громил расположились рядом в тени одного из яликов, который стоял на земле. Охранники с корабля отдыхали под натянутым над ними тентом. Краем глаза Перекрестье увидел, как один из охранников на земле подтолкнул другого и указал на него.  Это определенно было не к добру. Так что, стараясь не скрежетать зубами слишком сильно и не будить боль в челюсти снова, Перекрестье сосредоточился на равномерных движениях, чтобы поднять очередную корзину с породой. После того, как последняя порция была перемещена на поверхность, клоны начали почти автоматически двигаться в сторону конвейера. Перекрестье тошнило от одного взгляда на их движение, как будто они уже смирились с тем, что будет дальше. Хаузер и Бойл встали по бокам от него, чуть ли не подгоняя своими плечами. Он чуть не сорвался с них, но его остановила рука, внезапно схватившая его черные сзади, скручивая и их таким образом, чтобы ткань натянулась и резко затянулась у него на горле. Перекрестье закашлялся, когда его потянули назад и прочь. Его поразило осознание, что криффовы реги пытались спрятать его среди них. Как будто они забыли, что его рост и внешность заставляли его выделяться среди остальных слишком сильно, чтобы его можно было пропустить. Как будто их псевдорегламентированного стиля было недостаточно, чтобы разозлить его, тот факт, что они, казалось, думали, что он был одним из них, раздражал его еще больше. — Ой, ну куда же ты, — протянул один из телохранителей Надзирателя, звуча так, словно он ругал маленького ребенка. — Я начинаю думать, что мы тебе не нравимся. Рычащее оскорбление, пришедшее ему на ум, было задушено безжалостной хваткой на его черных, прочная ткань частично перекрыла ему кислород. Краем глаза он засек шагнувшего вперед клона с грозным выражением лица. Быстрый взгляд заставил Перекресьье закатить глаза, несмотря на его незавидное положение. Конечно, это был Таффа. Ему удалось поймать взгляд клона, стоящего рядом с парнем, когда его протаскивали мимо. Перекрестье передал свою волю быстрым жестом руки. Приказ: остановить Таффа. Ему удалось скрыть это движение от нежелательных глаз, складывая рукой несколько слов практически под подбородком. Удивительно, но клон, чье внимание он привлек, похоже, не уловил, что он имел в виду - похоже, Перекрестье перестарался со скрытностью - но тот, который стоял рядом, имел лучший обзор, и он понял просьбу даже быстрее, чем Перекрестье успел закочить последний знак. Он поймал Таффа, который, очевидно, собирался привлечь внимание "похитителя" и, вероятно, сделать что-то безумно глупое. Решительное рычание Таффа, которое было так болезненно похоже на Эхо, растаяло на его лице, превращаясь в недоверие, когда брат оттянул его назад. Недоверие сменилось предательством, когда парень уловил конец сигнала рукой Перекрестья. У него не было времени беспокоиться о чувствах Таффа, когда его, наконец, вытащили из центра группы и поволокли обратно к груде камней, которую они только что вытащили из шахты. Он изогнулся, и напряжение его черных ослабло, но в ту же секунду лопата врезалась ему в грудь с такой силой, что он прикусил язык и губу, чтобы не закричать, когда согнулся пополам над ней. Появившаяся в груди тупая пульсация боли, вспыхивающая каждый раз, когда он судорожно вдыхал, была верным признаком того, что он-таки сломал ребро. — Вот, — сказал Биксби, отступая назад с самодовольным видом, именно он только что вытащил его из группы. – Теперь мы можем потусоваться здесь вместе… узнать друг друга получше, – Масляная ухмылка на его лице не сулила ничего хорошего. Перекрестье злобно уставился на него, когда демонстративно поднялся на ноги. Одна из парящих лодок переместилась так, чтобы дать Надзирателю и двум охранникам тень, но при этом не давать ему защиты от солнца. Биксби и Марти самодовольно смотрели на него из тени. Надзиратель игнорировал их всех, поскольку все, что было на его паде, получало его безраздельное внимание. Его зависимость от датапада напоминала ему Теха, но на этом сходство заканчивалось. Перекрестье мгновение держал их взгляды, прежде чем фыркнуть и отвернуться. Он был почти немного разочарован, когда ни один из них не попался на удочку и не пошел за ним. Это означало, что они просто тянули время. Как бы то ни было, он начал понимать, насколько хуже была эта работа по сравнению с нахождением внизу. В то время как туннели были прохладными, но забитыми пылью и постоянно угрожающими обрушением, по крайней мере, в них не было палящего солнечного света. Его черные не могли даже частично впитать мгновенно выступивший пот, а цвет, казалось, только усиливал гнетущую жару. Вскоре капли катились с его лба сплошным потоком и заливали глаза. Каждая полная лопата начинала весить больше, чем предыдущая, а грубо обтесанная рукоятка вгрызалась в руки еще хуже, чем веревка. Если он когда-либо замедлял ход или пытался воткнуть лопату в землю у ног и поправить хватку, Марти или Биксби были там, зловеще нависая за спиной, парочка почти все время сыпала насмешливыми комментариями, но пока не трогала его. Одного их присутствия было достаточно, чтобы он неохотно возвращался к работе, пока они посмеивались между собой. Он изо всех сил старался не обращать внимания на судороги в ногах и спине из-за своего странного положения в полунаклоне, пока добросовестно перегребал то, что выглядело как сланцевые камни и рыхлый гравий, чтобы отправить их на конвейер для сортировки. К концу дня его тело болело совершенно по-новому, к чему он совершенно не привык. Сломанное ребро было огнем, прожигающим его бок с каждым вздохом. Почти вся его открытая кожа была ярко-красной, что вызывало у него тошноту. Головокружение и пятна, плавающие перед глазами, казалось, только усугубляли головную боль, которую он все еще терпел со вчерашнего вечера.   Он был удивлен, но Биксби и Марти позволили ему уйти, чтобы получить свою половину несвежего пайка и воду. Благословенная вода. Перекрестье не мог удержаться от того, чтобы выпить большую часть фляги, оставив лишь треть, чтобы запить свою скудную еду. Всех клонов отправили обратно в их маленькую камеру-пещеру, когда Марти схватил Перекрестье и потянул его назад. Сильный толчок преднамеренно отделил его от других заключенных и заставил упасть на колени на пыльную землю. Биксби появился рядом с ним, хрустя костяшками пальцев и пытаясь выглядеть устрашающе. – Ты не очень-то старался сегодня, когда мы были достаточно любезны, чтобы позволить тебе тусоваться с нами, пока ты работаешь, – Сказал он с насмешкой. —Я думаю, пришло время научить тебя хорошим манерам. Марти ничего не сказал во время небольшой речи Биксби. Вместо этого он нашел время, чтобы намеренно неторопливо зажечь сигарету, свет зажигалки заставлял темные тени плясать вокруг его лица, когда сигарета, наконец, загорелась. Он улыбнулся, когда посмотрел на Перекрестье, перекатывая языком сигарету из одного угла рта в другой. Дверь за последним клоном закрылась, тяжелый замок был заперт, и он впервые остался один с тех пор, как ступил на Делрейн. Перекрестье злился на себя из-за трепета в животе от этой мысли, но когда Марти и Биксби придвинулись вперед, он понял, что это будет наименьшей из его забот.