To be reinstated

Перекрестье избили, а потом избили еще раз. С неохотой ему пришлось отдать должное Биксби и Марти. Эти двое знали, как побить человека таким образом, чтобы не убить его, но оставить каждый квадратный сантиметр тела гореть от многочисленных ударов и нескольких стратегически расположенных ожогов сигаретой. У него не было такой хорошей практики с тех пор, как на Камино его тренировали сопротивляться пыткам. Единственным, что на его практике было хуже, было время, когда его на самом деле пытали. Когда его пленители были не против покалечить его, задавая вопросы, на которые он не мог или не хотел отвечать. Слава Создателю, Охотнику в тот раз удалось вытащить его оттуда до того, как они добрались до его глаз. Тем не менее, здесь у него не было старшего брата с двумя виброклинками, чтобы внезапно выбить дверь и спасти положение. Здесь он был один, и все, чего хотели его мучители, это причинить ему боль. Он болезненно задыхался в грязи, пока его конечности слабо двигались, чтобы поднятять его с земли. Они дрожали в неповиновении, но Перекрестье собирался встать, хотя бы из чистой злости на ситуацию, с которой оказался. Наконец ему удалось привести свои конечности в некое подобие порядка, чтобы встать на дрожащие ноги. После очередного удара ему пришлось вставать снова. И снова. И снова. Часть Перекрестья знала, что они просто остановятся, если он не встанет, но гордость и остатки собственного достоинства вновь и вновь заставляли его конечности двигаться. Чтобы подняться очередной раз потребовалось несколько минут, но, сделав несколько глубоких глотков воздуха, Перекрестье встал во весь рост и повернулся к ним. Он определенно не назвал бы свою позу устойчивой, но он также не собирался позволять им получить удовольствие от его сломленного вида. Однако вместо того, чтобы в пятый раз иметь дело с кулаками Биксби и Марти, Перекрестье вместо этого оказался лицом к лицу со Надзирателем. Мужчина наконец-то убрал свой датапад и стоял перед ним, сложив руки за спиной. Биксби и Марти по-прежнему стояли по бокам от него, но при этом немного позади, делая очевидным, что теперь настала его очередь "проявлять гостеприимство". Перекрестье изо всех сил постарался выпрямиться, его глаза слегка сузились, несмотря на то, что один заплыл. — Признаюсь, ты меня удивил, Перекрестье, — безмятежно начал Надзиратель, размеренно осматривая его тело сверху вниз. – Несмотря на невзгоды, с которыми ты столкнулся сегодня, ты все еще на ногах. – Он слегка склонил голову в подобии поклона. — Достаточно, чтобы я сказал, что ты заслуживаешь подарка. Это сразу же насторожило Перекрестье. Не могло быть и речи о том, чтобы подарок от этого человека был чем-то иным, кроме неприятностей. Должно быть, Надзиратель уловил его волнение, потому что улыбнулся.  — О, расслабься, — сказал он, слегка взмахнув рукой. - Ты не должен верить мне, но, надеюсь, мои действия скажут больше, чем слова. Краткий жест руки, и Биксби шагнул вперед с хмурым лицом и маленькой холощавой сумкой. Телохранитель развязал ремешок и позволил клону увидеть содержимое. Перекрестье удивленно моргнул, когда понял, что внутри была небольшая аптечка ВАР, которую большинство полевых медиков брали с собой в бой. С удивительной медлительностью и выражением лица, словно его заставили проглотить гнилой мейлуран, Биксби поправил ремень ранца на груди. Когда он подошел, чтобы вручить клону аптечку, Перекрестье попытался увернуться. Однако он не удивился, когда Марти прыгнул вперед, грубо схватил его за руки, стараясь сжать самые болезненные синяки, и заставил принять подарок. Борьба была короткой. Удачный удар в сломанное ребро заставил Перекрестье упасть на одно колено. Хватка на его руках удерживала его больше, чем он мог хотел бы в тот момент, но он надеялся, что не доставит им удовлетворения от своего поражения. Перекрестье поднял голову, сердито глядя на Надзирателя, хотя и был вынужден делать короткие отрывистые вдохи, чтобы больше не раздражать ребра.  Тот просто улыбнулся ему. – Не волнуйся, в следующий раз я позабочусь о том, чтобы твое лечение было более подходящим, чем это, – Он взглянул на Биксби и Марти, очевидно, отдавая безмолвный приказ, и двое громил потащили его к пещеру клонов. Перекрестье попытался высвободить руки, но после того, что, как он мог предположить, было тремя часами «уроков», он обнаружил, что у него больше нет сил сопротивляться. Как и прошлой ночью, Перекрестье был сброшен из дверного проема вниз по склону. Только на этот раз рядом не было Таффа, который помог бы смягчить падение. Медицинская аптечка тоже не помогала при падении, она безжалостно впилась в бок, когда он тяжело приземлился на острый край. Он едва мог слышать, как они смеются над ним из-за прерывистого крика, который он не мог не испустить. Металлический угол кейса задел его достаточно близко к сломанному ребру, боль вспыхнула так сильно, что его зрение побелело. Они явно сделали это намеренно. Кто-то внезапно оказался рядом еще до того, как замок был заперт. Его осторожно перевернули, отодвинув аптечку в сторону, чтобы он мог лечь на спину. Он полагал, что либо Тафф, либо Иккинг добрались до него первыми, но когда свеча была зажжена, Перекрестье с удивлением обнаружил склонившегося над ним встревоженного Хаузера. – Черт возьми, Перекрестье, — пробормотал он больше себе под нос, быстро осматривая его. Капитан едва закончил говорить, как Тафф и Иккинг подошли к нему вместе с, похоже, всеми клонами этого чудесного заведения. Они окружили его, сформировав ту живую стену, которую он видел несколько раз во время своего пребывания здесь, а также раньше, на поле боя. Он хотел поворчать на них за это, но Перекрестье был совершенно уверен, что это ни к чему не приведет. Это все еще чертовски раздражало. Тафф склонился над ним, выглядя испуганным, его мокрые глаза бегали по всему телу, руки слегка дергались, как будто он хотел что-то сделать, но не знал, что. Руки, которые не бездействовали, принадлежали Иккингу. Кто-то держал свечу для него, когда он начал оценивать Перекрестие в меру своих способностей. Руки медика касались его с такой нежной заботой, что это казалось почти неправильным - тратить на него столько времени. Перекрестью показалось, что он сказал оставить его в покое, иначе он сломает им всем руки, но он не был в этом полностью уверен. – Что в сумке? – Услышал он чей-то голос, обладателя которого не знал. Кто-то осторожно потянул за ремешок, пока возился с сумкой и, по-видимому, повернул ее так, чтобы все могли видеть, что это аптечка, из-за чего в комнате воцарилась ошеломленная тишина. – Ну, я поражен, — мягко произнес другой новый голос после непродолжительного молчания. Казалось, это снова заставило Иккинга двигаться. – Отлично, – хотя ему все еще удавалось казаться менее чем довольным подарком. — Давай ее сюда, и я посмотрю, что могу сделать. Это казалось неправильным. Перекрестье знал, что его время здесь ограничено. Он был достаточно прагматичен, чтобы понимать, что в конце концов он умрет здесь от рук Надзирателя или одного из двух его лакеев. Судя по тому, что мужчина сказал некоторое время назад, пытка с этого момента будет только усиливаться. Если бы они продолжали выискивать его в течение дня и избивать ночью, был хороший шанс, что он умрет от полного истощения в течение пяти дней. Образ разорванных черных Иккинга возник перед его мысленным взором, и каким-то образом он почувствовал энергию, чтобы протянуть руку и схватить медика за запястье, когда он начал тянуть протянутую аптечку поближе к себе. — Перекрестье? Иккинг мог бы легко высвободиться, но, похоже, ждал, что он скажет. В первую очередь Перекрестью потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему он вообще сделал это, но он легко мог обвинить то, сколько ударов по голове он получил за последние двадцать четыре часа. — Оставь ее себе, — наконец удалось выдавить ему. Он позволил себе закрыть глаза, не желая видеть признательность или благодарность, которую, скорее всего, увидел бы за то, что передал им то, что было, по сути, королевским подарком. – Используй ее, когда кто-то, кто имеет значение, пострадает… Я буду в порядке. Все не так уж плохо. Наступила многозначительная пауза, как будто вся комната, полная клонов, затаила дыхание. Иккинг среагировал первым, высвободив запястье, но перехватив ослабевшую руку, прежде чем мягко опустить на землю. Все, чего Перекрестье действительно хотел сейчас, это сон, но, судя по нежной хватке Иккинга, ему не так повезло.  — Ты имеешь значение, Перекрестье, — сказал он с той странной властной, но нежной манере, которая, казалось, была свойственна всем клонам-медикам. –Мне все равно, что ты думаешь, но ты важен для меня. Все здесь важны для меня, поэтому, если мне придется использовать весь этот набор, чтобы поставить тебя на ноги, я сделаю это. — Они собираются убить меня, — прорычал Перекрестье, попытавшись высвободить руку, но не преуспев. – Скорее раньше, чем позже. Не трать медикаменты зря. — …и ты все равно будешь иметь значение, — Сказал Иккинг, пожав плечами, и наконец отпустил его руку, чтобы покопаться в наборе. — Даже спустя долгое время после твоего ухода. Ты важен для многих из нас. Так что кончай мелодраму и просто смирись с тем, что я потрачу их зря, чтобы помочь тебе. Он бы продолжил спорить с Иккингом, но рука, коснувшаяся его лба, заставила его поднять глаза. Тафф теперь молча плакал, слезы текли по его щекам. — Ты важен для меня тоже, — сказал он тихим голосом. — Прекрати, — фыркнул Перекрестье, раздраженный тем, что Иккинг собирался потратить на него весь набор, а не оставлять на потом. Блестяшке плакать над ним было совершенно необязательно. – Я не стою того, чтобы из-за меня плакать. — Ну, для меня стоишь, — сказал Тафф с грустной решимостью, поглаживая рукой лоб. Перекрестье отвел взгляд, а затем понял, что ведет проигрышную битву и что эти глупые реги не слушают доводов. Они все слишком сильно полагались на сердце, а не на голову. Он был ходячим мертвецом, а их неуместное сострадание к нему наносило ущерб всему отряду.  И когда Иккинг начал лечить его раны, Перекрестье отстраненно задумался, сколько времени прошло с тех пор, как он потерял своё. --------------------------------------------------------- На следующие четыре дня Надзиратель и охрана оставили Перекрестье в покое. Это заставляло его нервничать, и он задавался вопросом, не было ли это новым видом пытки. Перекрестье всегда напрягался, когда они приближались к нему, готовясь ко всему, что они для него запланировали, и молча решая сражаться изо всех сил, но они всегда проходили мимо. Это раздражало, а постоянное чувство беспокойства только больше выводило его из равновесия. С другими клонами он был резче, чем обычно, и даже самая мелочь выводила его из себя. Он был удивлен, что никто из клонов еще не двинул ему. Конечно, это также могло происходить из-за их странной привычки следить за ним, как стая стриллов, беспокоящихся о своем щенке. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему. Слова, которые он сказал, чтобы попытаться помешать Иккингу использовать на нем аптечку, могли быть — и, по-видимому, были — восприняты в совершенно другом свете. Это не входило в его намерения. Да, он бы долгое время испытывал сильную боль от гематом и отеков по всему телу, и его ребро продолжало бы гореть с каждым вздохом, но Марти и Биксби сделали это, чтобы причинить ему боль, а не убить. Он бы выжил и просто двигался медленно и осторожно в течение следующих нескольких дней. Между его медленно нарастающим беспокойством и их парением кто-то должен был получить удар. Вот и все. Теперь он был уверен, что Бородавочник и Бойл были приставлены к нему, потому что они не обижались на его сарказм, а просто язвили в ответ. В каком-то смысле это было похоже на споры и небольшие склоки, которые у него были с Крушилой, за исключением того, что Крушила в конце концов прекращал, потому что ему становилось скучно. Эти двое, казалось, наслаждались обменом остротами, и даже если Перекрестье пытался уйти, это не помогало. Они просто следовали за ним. Если что-то не изменится в ближайшее время, он, вероятно, убьет одного из них. После четырех дней без побоев и жизни с регами, пытающимися облегчить его часть работы при каждом удобном случае, Перекрестье понял, что его здоровье в целом улучшилось. Он не полностью вернулся к норме, но, учитывая ситуацию, в которой он находился, его состояние значительно улучшилось. Иккинг парил над ним в два раза сильнее, чем другие клоны, появляясь у локтя в любое время дня и ночи, чтобы проверить, как он выздоравливает. Медик, казалось, сделал своей личной миссией убедиться, что Перекрестие никоим образом не мешает своему физическому выздоровлению.   Иккинг только однажды попытался поговорить с ним о психическом здоровье, и потребовались Хаузер, Бойл, Бородавочник и Тафф, чтобы помешать ему выполнить свою первую угрозу и сломать клону-медику руки. Он не собирался иметь дело с психиатром вдобавок ко всем его проблемам. Все изменилось на седьмой день его нахождения на Делрейне. Надзиратель позвал его, когда они отправились в пещеру на ночь. Перекрестье вздохнул, наполовину желая, чтобы все, о чем ему нужно было беспокоиться на данный момент, это как, черт возьми, удержать группу чрезмерно защищающих дураков от попыток задушить его во сне. Начнем с того, что он никогда не любил обниматься, но даже свернуться калачиком со всеми его братьями было ничем по сравнению с шестьюдесятью клонами, прижавшимися друг к другу в попытке согреться ночью в холодной пустыне. – Перекрестье, – Надзиратель стоял рядом, как всегда, с Марти и Биксби по бокам. Его, похоже, не беспокоил тот факт, что он находился среди толпы людей, где каждый люто его ненавидел, но, судя по тому, как охранники смотрели на них, если кто-то из клонов сделает шаг в пространство начальника, смельчак может и не дожить до раздачи утреннего пайка. – Я приглашаю тебя присутствовать сегодня вечером на маленьком… мероприятии, которое я запланировал. Не желаешь присоединиться к нам? Перекрестие моргнул, глядя на Надзирателя, когда в его животе образовался лед. Несмотря на то, что это было сформулировано как вопрос, Перекрестье был уверен, что у него нет выбора. Однако ему было любопытно посмотреть, что произойдет, если он откажется идти. — А если у меня есть другие планы на вечер? — спросил он, приподняв бровь. — Хм… — нахмурился Надзиратель, явно не в восторге от этой идееи. – Ну, я полагаю, мне придется найти кого-то другого, чтобы сопровождать меня, – Его взгляд скользнул вбок от Перекрестья, и он воспользовался моментом, чтобы оглядеть Бородавочника с ног до головы. Пилот одарил Надзирателя грозным взглядом, как будто бросая вызов. – Я полагаю, Бородавочник отлично справился бы. Биксби сделал шаг к Бородавочнику, и, прежде чем Перекрестье понял, что движется, он толкнул пилота себе за спину. Он проигнорировал удивленный взгляд клона, перед которым теперь стоял, и посмотрел на Биксби, как будто призывая его сделать еще один шаг ближе. — О, знаешь что, — прорычал Перекрестье. — Кажется, мои планы изменились. Надзиратель, похоже, был удивлен его выходкой, но улыбнулся. — Тогда прошу за мной, — сказал он, кивнув в сторону парящего ялика, который завис всего в полуметре от земли недалеко от них. Охранники на нем подняли оружие и были готовы показать его любому, кто будет достаточно глуп, чтобы сделать шаг в их сторону. Когда он повернулся, чтобы уйти, Перекрестье фыркнул и бросил косой взгляд на Биксби, терпеливо ожидавшего, пока Перекрестье пойдет перед ним. Он не стал оглядываться на Бородавочника и старался не смотреть ни на кого из клонов вообще, пока безропотно следовал за Надзирателем. Если у него будет хоть малейший шанс, он убьет этого человека. Когда они приблизились к краю толпы заключенных, он краем глаза уловил движение. Часть его знала, что лучше не смотреть, но все же его глаза против воли скользнули в ту сторону. Иккинг тянул Таффа назад, что-то тихо шепча блестящему, чьи глаза были устремлены на Перекрестие, когда он проходил мимо. Проклятый ребенок выглядел так, словно снова собирался заплакать. Как бы ему ни не хотелось это признавать, Перекрестье начал замечать, что ребенок ползает у него под кожей почти так же, как Тех, когда они были детьми. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к своим братьям, у каждого из которых, казалось, была своя уникальная черта, которая раздражала его безмерно, но Тех был хуже всех. У него была привычка просто тихо следовать за одним из них, уткнувшись носом в датапад, ничего не говоря, просто двигаясь по их следу. Именно Крушила понял, что причина, по которой он ходил за ними повсюду, заключалась в том, что реги стали бы издеваться над ним, если бы застали его одного, и именно они были настоящей причиной, почему они нашли своего младшего брата несколько часов спустя в медотсеке с надуманным оправданием, что он сам случайно поранился каким-то нелепым образом. После этого осознания никто из них не жаловался на Теха, выступающего в роли их безмолвной тени. Даже когда он начал доверять им и открываться, часами без умолку рассказывая о каких-то случайных и надуманных мелочах, без знания которых Перекрестье спокойно прожил бы, седоволосый клон обнаружил, что не возражает против бесконечного потока информации, прерывающего тишину. Он скорее предпочел бы, чтобы их младший брат остался рядом и вторгался в его частную жизнь, чем ушел и поранился. Тафф делал почти то же самое и отчасти по тем же причинам, о которых Перекрестье нечаянно узнал из вторых рук. Блестящий просто хотел быть рядом с ним, и как бы яростно или резко Перекрестье ни пытался оттолкнуть его, это почти всегда заканчивалось тем, что ребенок медленно возвращался к нему. Иккинг и Хаузер были теми, кто пролил свет на прошлое блестящего. – Он был единственным членом своего отряда, кто не выполнил Приказ, –  Хаузер сказал ему однажды ночью после того, как Перекрестье физически оттолкнул ребенка от себя и ушел, чтобы попытаться заснуть там, где он не будет погребен под небольшой горой обнимающихся счастливых регов. Капитан пошел за ним и, не обращая внимание на его ворчание, уговорил хотя бы вернуться к краю кучи. – Он даже пытался остановить тех, кто был рядом с ним. Весь его отряд напал на него, парень сидел в камере предварительного заключения, пока их командир не нашел какую-то идиотскую причину, чтобы отправить его сюда. С тех пор ты был для него первым добрым человеком, так что постарайся быть с ним помягче. Менее чем через час парень проскользнул обратно к Перекрестью, где он был на самом краю кучи. Он игнорировал его до тех пор, пока ребенок осторожно не прислонился к нему плечом. Это было не так уж много, но он все равно позаботился о том, чтобы пристально посмотреть на ребенка. Перекрестье отдал должное Таффу, мальчишка остался там, где был, явно ожидая яростного сопротивления, но Перекрестье только отвернулся и снова стал игнорировать свою тень. Тафф, казалось, сразу расслабился, но не пытался приблизиться к нему до конца ночи. Однако теперь, когда они встретились взглядами, у блестящего был такой же потерянный взгляд, что и у Охотника, когда он объявил, что остается с Империей. Казалось, будто это было много лет назад, хотя прошла всего неделя. Зная, чем это все обернется, Перекрестье, по крайней мере, попросил бы их подвезти его с Камино до ближайшей населенной планеты. Он бы не остался с ними, даже если бы бывший отряд попытался убедить его. Осознание того, что их первым побуждением, когда он взял в руки оружие, было направить на него свое, ранило сильнее, чем он был готов признать даже наедине с самим собой. Может быть, это было потому, что он уже немного приспустил щиты для ребенка, или, может быть, он все еще пытался "быть с ним помягче", но, несмотря на это, он обнаружил, что тихо шепчет ему. – Все будет хорошо. Что, как он знал, было откровенной ложью, но Перекрестье чувствовал, что должен что-то сделать. Казалось, что это произвело желаемый эффект, по крайней мере, взгляд парня слегка просветлел, и он легонько кивнул ему. Перекрестье отвел взгляд только для того, чтобы понять, что Надзиратель видел весь этот небольшой обмен между ними и с любопытством наблюдал за ним. Он не дал Перекрестью много времени, чтобы  поразмышлять над этим феноменом. Жестом руки Надзиратель заставил Перекрестье присоединиться к нему на парящем ялике. Биксби и Марти последовали за ними. На платформе было еще трое охранников, и они немного расслабились, когда один из них послушно начал маневрировать панелью управления, чтобы транспорт начал подниматься из Ямы.   Вопреки самому себе, Перекрестье обнаружил, что смотрит вниз, скользя взглядом по другим клонам, которых он оставил позади. Бородавочник выглядел разозленным, Бойл похлопывал его по плечу, говоря что-то, что было потеряно по мере того, как расстояние от них увеличивалось, однако его глаза следили за ним. Иккинг выглядел обеспокоенным, его рука все еще обнимала Таффа за плечи. Тафф плакал, но продолжал смотреть на его лицо, пока ялик удалялся. Хаузер указывал на него пальцем. Его губы двигались, заканчивая предложение: "...лучше вернуться живым." Перекрестье чуть фыркнул, но не стал отвечать. В зависимости от того, что его ожидает, он, возможно, не сможет сдержать это обещание так же, как и заверения, которые он дал Таффу. Большинство других клонов, имена которых он не удосужился узнать, тоже с тревогой следили за его отбытием. Некоторые открыто смотрели, другие пытались бросить быстрый взгляд, как будто боялись получить за это выговор. В каком-то смысле это напомнило ему о временах войн клонов, когда он и его братья отправлялись на миссию. Все на плацу всегда смотрели, как они уходят, хотя бы для того, чтобы сказать, что видели, как Отряд 99 отправлялся на задание, если он и его братья никогда не вернутся.   Когда они начали удаляться от Ямы, Перекрестье искренне задался вопросом, вернется ли он когда-нибудь сюда снова. Никто не пытался говорить, пока они летели над пустыней. Перекрестье обнаружил, что просто смотрит куда-то вдаль делрейнского заката. После нескольких дней на планете его глаза начали приспосабливаться к резкому свету, но он по-прежнему всегда старался отводить взгляд от солнца. Задняя часть его шеи и головы были покрыты волдырями, больше, чем у других клонов, из-за его более светлого цвета кожи и отсутствия волос.   Перекрестье был удивлен тем, насколько коротким было это путешествие, оно заняло у них всего несколько минут. На песке в окружении пары куцых деревьев стояло что-то, что когда-то было сараем, но сейчас две стены отсутствовали. Корабль покинули только Надзиратель, Биксби, Марти и он сам. Остальные охранники оставили их в одиночестве, и небольшая группа вошла в лачугу. В центре на земляном полу стоял круглый стол, покрытый огромной черной скатертью. К одной из центральных балок было подвешено несколько больших крюков. В целом обстановка выглядела не очень привлекательно.  Надзиратель подошел к дальней стороне стола и вытащил стул с того места, где тот стоял у стены. Он передвинул табурет так, чтобы сесть за стол. Биксби и Марти поставили Перекрестье прямо напротив Надзирателя и встали, зажав с боков. Клон знал, что вскоре его схватят - их руки то сжимались в кулаки, то разжимались. – Я прочитал твое, откровенно говоря, довольно обширное досье… и я бы солгал, если бы сказал, что не впечатлен, – мужчина казался искренним в этом заявлении, обычный холодный расчетливый взгляд, к которому Перекрестье уже привык, исчез. – Стопроцентный успех, даже в тех миссиях, которые можно было бы назвать чистым самоубийством, - впечатляющее достижение, учитывая все, что происходило в то время на войне. Он сделал паузу, и его лицо снова изменилось к тому, с чем Перекрестье привык иметь дело. – Тем не менее, один клон не составляет отряд. Я читал также и их файлы, но даже я могу сказать, что многие детали были упущены или удалены из всех ваших личных дел… так что, как насчет того, чтобы поговорить о них. Твои… братья, я полагаю, этот термин клоны используют для своих товарищей по команде... Охотник, Крушила, Тех и Эхо. Челюсти Перекрестья сжались с такой силой, что челюсть прострелило болью. Он бросил свой самый вызывающий взгляд на Надзирателя, выпрямившись, чтобы казаться крупнее и внушительнее, чем чувствовал себя на самом деле. Его братья могли бросить его, могли ненавидеть его, не доверять ему и относиться к нему как к врагу, но Перекрестье никогда бы не предал их, особенно такому человеку, как Надзиратель. Перекрестье… мы не враги… Голос Охотника тихо прошептал где-то в глубине его сознания, укрепляя решимость – Нет, – Он знал, к чему приведет его неповиновение. Было очевидно, что Надзиратель спрашивает это больше для галочки, чем из веры, что пленник действительно что-то скажет. Он надеется выжать из него какую-нибудь полезную информацию, которую можно было бы использовать против Отряда 99 в будущем. Он явно ожидает, что Перекрестье рано или поздно сломается. Но… поскольку ему придется выбрать рубеж, на котором он умрет, из всего, что он приобрел и потерял за свою жизнь, безопасность его братьев всегда будет на первом месте. Надзиратель вздохнул, выглядя разочарованным, но улыбка на его лице подпортила спектакль. — Я так и думал, что ты это скажешь, — сказал он и щелкнул пальцами. Когда Биксби и Марти схватили его за руки и за шею, Перекрестье задался вопросом, почувствуют ли его братья хоть что-то, если узнают, что он умер, защищая их… … Но небольшая часть его самого, которую он еще не полностью принял, знала, что даже после всего, что произошло, если бы их позиции поменялись местами, все четверо сделали бы для него то же самое.