To be reinstated

Следующие несколько часов прошли в безумной спешке. В конце концов они нашли и вытащили из ямы сорок восемь гвардейцев, в живых из которых остались только двадцать пять. Всё они были в критическом состоянии и страдали от шока после неопределенного времени, проведённого в мусорной яме. Была велика вероятнось, что пятерых из них уже невозможно было спасти, но никто из группы не задавался вопросом, попытаются ли они вывезти их или нет. Из тех, кто всё ещё цеплялся за жизнь, большинство страдали от опасных для жизни бластерных ранений, некоторые - от тяжелых ударов тупым предметом в грудь или живот, причем Фокс был худшим из всех со сломанной шеей.  Условия внутри ямы, казалось, были направлены на то, чтобы еще больше затруднить доступ к пострадавшим и их извлечение. Взять хотя бы, что кучи мусора с самого начала были ненадежными, и попытка переместить группу солдат не улучшила ситуацию. Слабая опора только усугублялась влагой в воздухе, в результате чего на большинстве поверхностей образовалась тонкая пленка жидкости, которая делала всё черезвычайно скользким. Им приходилось быть особенно осторожными, поднимая солдат, чтобы случайно не уронить их и не усугубить травмы. Перекрестье был рад видеть, что Кэл действительно активизировался, когда они больше всего в нем нуждались. Несмотря на его заявления о том, что он не умеет хорошо перемещать предметы с помощью Силы, Кэл проделал потрясающую работу по извлечению наиболее серьезно раненых или труднодоступных гвардейцев, перемещая их в более ровные и устойчивые места, чтобы команда могла попытаться их стабилизировать. На самом деле, первым, кого он спас, был Фокс. Он поднял командира со склона, поддерживая его шею, прежде чем уложить его на грузовой тягач, чтобы Тафф мог с предельной осторожностью надеть ему на шею воротник.   Очевидно, сначала они сосредоточились на ещё живых гвардейцах. Тепловизоры их дальномеров позволили им на расстоянии определять, кто еще жив, вместо того, чтобы тратить время на беготню между ними для ручной проверки. Поскольку нормальная температура тела у клонов была немного выше, чем у обычных людей, было достаточно легко определить, кто еще жив, а кто уже нет. Даже те, кто совсем недавно ушел из жизни, имели достаточную разницу, чтобы они могли сместить свои приоритеты на тех, кто еще жив.  Проклятая тука тоже пригодилась. Увидев, что Фокса благополучно подняли со склона и лечат, крошечное существо, прихрамывая, проковыляло вниз по склону, мимо двух гвардейцев, которых пытался стабилизировать Бойл, к другому клону, лежащему ничком на спине. Она жалобно мяукала на него, переводя взгляд с Перекрестья на солдата, пока снайпер не приблизился и не опустился на колени рядом с ним. Затем она снова поползла прочь, по-видимому, намереваясь позвать их к тем, кто еще был жив.    Бородавочнику пришлось много гонять туда-сюда, иногда с Таффом, а и в одиночку, в зависимости от состояния тех, кого они погрузили на тягач. Грузовая платформа могла легко перевозить четырех клонов с комфортом или же пять - в крайнем случае. Её антигавы позволили без тряски преодолеть путь обратно к "Подстрекателю", несмотря на неровную поверхность пола ямы.   В какой-то момент Бойл сделал комментарий, что Перекрестью стоит "чмокнуть Иккинга в щечку", и, хотя Перекрестье не был заинтересован в такой форме благодарности медику, поблагодарить его за дальновидность определенно следовало. Предполагал ли офицер медицинской службы, что Перекрестью действительно будет так плохо после столь долгого одиночества, или он пытался поиздеваться, теперь было неважно. Что он сделал, так это загрузил на борт всё, кроме, разве что, полного комплекта оборудования для терапии с полным погружением в резервуар с бактой, так что Тафф имел под рукой всё необходимое для любого беспорядка, в который Перекрестью удалось вляпаться. Если бы у них не было такого количества медикаментов, можно было бы с уверенностью сказать, что они не смогли бы помочь большинству живых гвардейцев. Наконец, всё было сделано. Те, кто еще был жив, были благополучно доставлены на борт "Подстрекателя", за ними ухаживал почти обезумевший от ужаса Тафф. Парень был явно измотан количеством критических пациентов, которые внезапно на него свалились, и Перекрестье молча надеялся, что крепкая физиология клонов позволит им выжить, хотя бы до тех пор, пока они не вернутся на "Независимость". Он не думал, что Тафф сможет хорошо перенести потерю пациента сейчас, учитывая, насколько он неопытен и какая ответственность легла на его плечи. Вероятно, он найдет способ обвинить в этом себя. Бородавочнику также было приказано вернуться на "Подстрекатель", чтобы он следил за сканерами и уводил корабль, если у них появится компания. Им повезло, что до сих пор их маленькая операция избегала обнаружения, но никто из них не хотел испытывать удачу дольше, чем необходимо. Кэла также отправили обратно на корабль, он выглядел бледным и настолько измученным, что его посадили на грузовой тягач с последней парой клонов, чтобы он не потерял сознание по пути обратно на корабль. Бородавочник пообещал закутать его в одеяло и заставить что-нибудь съесть, как только они вернутся. Остальные остались, чтобы собрать тела гвардейцев, оставшиеся в яме. К сожалению, теперь это было немного проще, поскольку они могли полностью загрузить тягач, не беспокоясь о комфорте клонов. Им троим потребовалось всего два рейса, чтобы доставить всех на борт, где они оставили их в грузовом отсеке по правому борту. Бородавочник загрузил большую часть пола в отсеке по левому борту ранеными клонами, и не было никакого смысла смешивать две группы, когда у них было ещё свободное пространство.   Именно во время последнего обхода ямы, чтобы убедиться, что они не упустили ни одного солдата, Перектестье снова вспомнил о туке. Во всей суматохе, связанной с перемещением клонов и доставкой их на борт корабля, Перекрестье почти забыл об этой мелочи. Он пошел туда, где видел её в последний раз, где она превлекла его внимание к клону с бластерной раной, выстрел, несмотря на броню, вырвал кусок из его плеча. Грязь и сажа были размазаны по её шерсти, почти заставляя мех сливаться с окружающим мусором, когда она лежала, свернувшись клубочком, недалеко от того места, где он видел её в последний раз. Перекрестье подхватил кошку и осторожно накинул на левую руку, направляясь прочь из ямы. Теперь, когда они в последний раз покинули мусорную яму, Перекрестье понял, что все они выглядят заметно помятыми. В глазах Бойла застыло затравленное выражение, когда он смотрел куда-то вдаль, без сомнения переживая травмирующие воспоминания прошлого. Вокруг головы Хаузера образовалась небольшая грозовая туча, и было ясно, что он собирается лично выследить и убить того, кто бросил сюда гвардейцев. На самом деле, было немного пугающе видеть обычно спокойного и невозмутимого капитана, помышляющего об убийстве. Как бы Перекрестью ни хотелось вздремнуть, он знал, что какое-то время этого не произойдёт. Было много раненых клонов, и Таффу нужна была дополнительная поддержка. Его не удивит, если на них троих немедленно нападут по возвращении на "Подстрекатель". И им все еще нужно было решить, что делать с Кэлом. Бородавочник встретил их на трапе. Несмотря на то, что Перекрестье чувствовал себя странно истощенным, он заставил себя сосредоточиться. Предполагалось, что Бородавочник будет в кабине, готовясь доставить их на "Независимость" так быстро, как только смогут двигатели "Подстрекателя". — Что-то не так? — задал ему вопрос Хаузер, капитан выпрямлялся, готовясь к плохим новостям. – Не совсем, но я бы предпочел не задерживаться здесь слишком долго, особенно после такого, — заявил он, подходя к ним и мягко перенимая управление грузовым тягачом у Бойла. – Я возьму тележку, но мне нужно, чтобы вы, ребята, выстрелили несколько раз по "Подстрекателю". Но на самом деле не повредите его! –  быстро добавил он, прежде чем продолжить немного более связанно. – Просто оставьте несколько следов на корпусе… а, вообще-то, Перекрестье, ты ведь хорош в прицеливании, верно? Можешь дать им пару бластерных ожогов? Перекрестье приподнял бровь, чувствуя себя слегка оскорбленным тем, что Бородавочник так сильно недооценивает его навыки. Прежде чем он успел сказать что-то в ответ, Хаузер вновь вмешался. — И почему именно ты хочешь, чтобы мы расстреляли собственный корабль? – Нам нужно организовать всё так, чтобы это выглядело, будто мы участвовали в перестрелке, — Бородавочник, казалось, был крайне доволен своей идеей, продолжая ее развивать. – Когда мы переместили на борт последнего из клонов, началась пальба. Очевидно, нам удалось отделаться лишь незначительными повреждениями, но гражданский, который помогал нам, был ранен, и мы не могли оставить его после всего, что он сделал для них и для нас, – Он раскинул руки и отвесил им небольшой полупоклон. – Вот почему Кэл с нами на борту. Заверните его в несколько компрессионных бинтов и сделайте так, чтобы он выглядел, будто валялся в мусоре, как когда мы впервые подняли его на борт, и готово. Один уличный сирота, который привёл нас к гвардейцам, а затем помог их эвакуировать. Это было немного лучше, чем пытаться прокрасться с ним на борт, надеясь, что его никто не обнаружит в течение неопределенного времени, пока у остальной части корабля не будут удалены чипы. Если спрятать его на виду таким образом, это снизит риск того, что кто-то найдет Кэла и задаст вопросы. Все узнают о ребенке, который помог им спасти Гвардию, и проявят к нему, по крайней мере, определённое уважение за помощь их братьям. — Хорошо, — сказал Перекрестье, вытаскивая ручной бластер и поворачиваясь к двум другим клонам. — Это лучше, чем контрабандой протаскивать его на борт. – Ты просто соглашаешься с ним, потому что получил возможность пострелять в нас, — сказал Бойл, снимая с плеча бластерную винтовку, хотя и взглянул сперва на Хаузера, чтобы узнать, что их капитан думает об этой идее. Хаузер задумался на несколько секунд, но затем тоже медленно снял винтовку с плеча. – Это устранит несколько неблагоприятных факторов текущего плана, и пока Кэл не использует Силу и не щеголяет световым мечом, ни один из клонов на борту не сможет определить, кто он на самом деле. Если, конечно, они когда-нибудь не видели Кэла или не слышали о нём. Хотя в основном экипаж "Независимости" состоял из бывших членов 104-го и 212-го, было с пару десятков человек из нескольких других батальонов, о большинстве которых Перекрестье даже не слышал. Был шанс, что один или, может быть, двое из них видели Кэла во время его ограниченного пребывания на войне, если не служили в батальоне, которым командовал его учитель. Он до сих пор даже не был уверен, каким батальоном командовал Мастер Тапал и где его войска были сейчас. Кэл был чрезвычайно бесполезен в получении информации о том, как он оказался один на Бракке со световым мечом своего Учителя, и о том, что произошло раньше, но Перекрестье не хотел давить, и ему оставалось только читать между строк того немногого, что ребенок уже упомянул. До сих пор опыт того, как он обращался с Эхо во время худших периодов его выздоровления, казалось, помогал ребенку. Кэл заговорит, когда будет готов. — Займите огневую позицию, — сказал Перекрестье, нацеливаясь на двух клонов, которые без особого энтузиазма подчинились. — И не двигайтесь. — Дай бластерный ожог мне, — сказал Хаузер, предлагая взять на себя самую тяжелую травму из тех, о которых упоминал Бородавочник. Несмотря на то, что они оба подняли винтовки, как будто готовясь стрелять, целиться в них казалось неправильным. Ни одно из их оружий на самом деле не было направлено на него, их пальцы не касались спусковых крючков, а винтовки не были сняты с предохранителей. Подавив дискомфорт, Перекрестье прицелился и сделал три выстрела в них двоих. Первый выстрел задел бок Бойла. Это было недостаточно близко, чтобы зацепить его кожу, но плазма прожгла несколько верхних слоев его куртки. Бойл не смог побороть легкую дрожь, которая пробежала по его телу, когда он боролся с вбитым тренировками инстинктом увернуться, но Перекрестье предполагал это, а потому прицелился соответствующим образом.   Второй выстрел также был нацелен на Бойла, оторвав кусок рукава его куртки. Судя по характеру ЭРК, Перекрестье поставил бы свои деньги на то, что для него будет вполне естественным выступить впереди своего отряда в перестрелке, оттягивая огонь на себя. Нанести ему пару отметин казалось уместным.   Перекрестье чуть не заколебался, когда повернулся к Хаузеру. Дать ему бластерный ожог было легко, но чтобы сымитировать опасный для жизни выстрел, нужно было прицелиться в жизненно важную область. Выстрел в голову был бы наиболее вероятной возможностью для близкого краха. Несмотря на его опасения, бластер не дрогнул в его руке, когда был произведен выстрел. Доверие к его мастерству не было напрасным. Плазма задела его в нижней части шеи. Затем, на всякий случай, он развернулся и выстрелил достаточно близко, чтобы оставить ожог на правом бедре Бородавочника. Пилот чуть не перепрыгнул через "Подстрекатель". – Какого черта, мужик?! – взвизгнул он и, угрюмо оглядев повреждения, вздрогнул. – Черт, жжётся… — Ты просто слишком много болтаешь, — проворчал Хаузер, осторожно оттягивая испорченный воротник куртки от нежной раны. Как и просили, Петекрестье позаботился о том, чтобы у него был наиболее сильный из двух ожогов, но даже в этом случае немного бакты справится с раной так, что не останется и шрама. – Разве ты не должен иметь бластерный ожог? — буркнул Бойл, все еще раздраженный тем, что в него выстрелили дважды.   – Может быть, я просто лучше уворачиваюсь от выстрелов, чем рег, — ответил Перекрестье почти автоматически. Тем не менее Бойл был прав, поэтому он повернул свой бластер таким образом, чтобы отстрелить значительный кусок от своего левого бицепса. Не похоже, чтобы конечность все равно была хоть сколько-то полезной, и если у остальных было так много близких попаданий, у одного из них действительно должна была быть травма приличного размера. Тука издала раздраженный звук, когда он прицелился, стараясь не держать правое запястье под слишком неудобным углом, чтобы отдача не нанесла вред его здоровой руке. Прежде чем он успел нажать на курок, Хаузер схватил тыльную сторону его руки и пистолет, словно тисками, и демонстративно увел в сторону. Трудно было не забыть, что бумажник был так силен. – Нет, – глаза Хаузера были суровы, и вся грозовая туча ярости, которая раньше была направлена ​​на тех, кто бросил гвардейцев в яму, теперь была сосредоточена ​​на Перекрестье. — Ты и так достаточно ранен. Хватит. — Я не обязан выполнять твои приказы, — и снова это был автоматический ответ с некоторым дополнительным раздражением, поскольку Хаузер все еще не отпускал его руку. Легкий рывок, чтобы попытаться освободиться, едва сдвинул придаток в железной хватке. – Я не приказываю тебе, я требую как друг, чтобы ты не делал этого. Перекрестье фыркнул на это заявление. Не потому, что было так трудно поверить, что за исключением Эхо есть рег, который был готов дружить с ним, а скорее потому, что если Хаузер ожидал, что Перекрестье устно ответит на его заявление, то капитану придётся ждать долго. Тем не менее, у него была гордость, и после недолгого противостояния взглядов он смягчился. Перекрестье перестал сопротивляться и отвернулся от Хаузера. — Хорошо, — безэмоционально согласился он. — Спасибо, — сказал Хаузер, снова повернувшись к Бойлу и наконец отпустив его руку. – Мы пройдёмся по кораблю после того, как эти двое будут внутри, сфокусировав огонь вокруг рампы, прежде чем двигаться назад вдоль правого борта. Бородавочник готовит нас ко взлету. Перекрестье, проверь Таффа и посмотри, как у него дела.   Перекрестье вздохнул, но не стал сопротивляться тому, что на данный момент действительно звучало как приказ. Честно говоря, это было наиболее конструктивное использование его времени на данный момент, хотя было бы чертовски легче оказывать помощь, если бы у него было две руки. Тем не менее, у снайпера было чувство, что просто находиться там будет достаточно, чтобы помочь Таффу, даже если вся его помощь ограничится моральной поддержкой. Когда они достигли вершины рампы, Бородавочник отделился, чтобы отвезти последних гвардейцев в грузовой отсек по правому борту, а затем, предположительно, закрепить гравитационную платформу для транспортировки. Перекрестье впервые за несколько часов вошел в грузовой отсек левого борта, и он не мог не вздохнуть, глядя на ряды клонов, лежащих на палубе. Несмотря на то, что он был всего лишь неофициальным резервным медиком и помощником Теха, его часто просили помочь в медицинских палатках, и это было не то зрелище, к которому он когда-либо привыкнет.   Гвардейцы лежали на палубе грубым полукругом по десять человек в каждом. Их шлемы были сняты, а броня и черные вокруг самых тяжелых ран тщательно удалены, все это лежало над их головами аккуратными кучками. В то время как в медицинской палатке их бы уложили на койки, на корабле не было достаточно припасов, чтобы обеспечить им такой уровень комфорта. В воздухе стоял тяжелый запах горелой плоти и бакты. Тошнотворное сочетание, которое раньше скрывалось за гнилостным запахом разложения в яме и за фильтрами его дыхательной маски. Теперь, когда кислородная маска была снята, Перекрестье в отвращении сморщил нос. По крайней мере, у раненых клонов не было сил или достаточного сознания, чтобы громко сообщить о  дискомфорте. Тафф стоял на коленях рядом с Командиром Фоксом, его руки слегка тряслись, когда он выкладывал припасы на стерильную простыню рядом с собой. Перекрестье подошел, осторожно пробираясь мимо раненых клонов, осматривая их и оценивая раны. Из-за их травм, шока и бактерий, которым удалось попасть в открытые раны некоторых из них во время их пребывания в яме, лечить большинство из них будет кошмаром даже с теми средствами, которые у них были под рукой. Он надеялся, что Бородавочник не солгал о скорости "Подстрекателя", она понадобится им, чтобы доставить этих клонов на "Независимость", если они хотят спасти их всех. Он подошел к Фоксу и опустился на колени с противоположной от Таффа стороны тела Командира. Малыш что-то бормотал себе под нос, бегая глазами по расставленному перед ним оборудованию. Он выглядел нервным. Когда Перекрестье второй раз просмотрел материалы, он распознал подготовку к введению эндотрахеальной трубки. — Тафф, — сказал он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и нейтрально. – Дыши. Всё будет хорошо. Ты знаешь, что делать. Тафф неуверенно улыбнулся ему, когда часть напряжения, казалось, покинула его тело. – Да… просто есть разница между тем, чтобы делать это на тренировке и в реальной жизни. – Проведите меня через процесс интубации, – судя по имеющимся у него медицинским принадлежностям, Тафф готовился интубировать Фокса. Его шея, должно быть, распухла из-за травмы позвоночника. Удивительно, что он вообще мог дышать. – Представь, что ты на тренировке, а я твой инструктор. Я не позволю тебе ничего испортить. Тафф с удивлением посмотрел на него. – Я думал, ты снайпер-коммандос. Как ты можешь быть медиком? Сейчас было не время вдаваться в подробности о его навыках. Было бы лучше помочь Фоксу как можно раньше. – Напомни мне рассказать тебе об этом позже, но на данный момент достаточно будет сказать, что если медик отделения выведен из строя, должен быть кто-то, кто сможет его подлатать. А теперь, — он кивнул в сторону оборудования. – Каков твой первый шаг? Тафф озвучивал каждый шаг процесса по мере выполнения. Несмотря на нервозность в его голосе и то, как вначале дрожали его руки, он безупречно справился с процедурой. Используя ларингоскоп, он открыл дыхательные пути настолько, чтобы ввести маленькую трубку на место. Вскоре эндотрахеальная трубка была подключена к вентилятору, и Тафф вздохнул с огромным облегчением и откинулся на пятки. — Спасибо, Перекрестье, — сказал Тафф, вытирая пот со лба предплечьем. – Я не знаю, почему так запаниковал. – Нервы случаются, – и, по правде говоря, в этой операции многое могло пойти не так. — Но ты должен доверять своим тренировкам. Ты прошел ту же подготовку, что и любой другой полевой медик в ВАР. Ты так же хорош, как и все они, даже если у тебя нет такого опыта. Тафф улыбнулся. – Спасибо, Перекрестье, – его глаза на мгновение опустились, и он нахмурился. – Что вообще с этой тукой? Она выглядит больной. Перекрестье взглянул на маленькую зверушку, все еще висевшую у него на руке. Она почти ничего не весила, а он так привык держать раненую руку прижатой к животу, что совершенно забыл о туке, пока контролировал Таффа во время процедуры. Кошка все еще висела у него на руке, не шевельнувшись и не издав ни звука с тех пор, как Перекрестье попытался подстрелить себя. – Определенно истощение, и я знаю, что у неё повреждена нога. — Иди, помой бедняжку в освежителе, — сказал Тафф, после чего кивнул головой в сторону одного из открытых ящиков с медикаментами.  – Там должны быть мазь с бактой, бинты и что-то, что ты можешь использовать в качестве шины, если это понадобится. Перекрестье хлопнул Таффа по плечу, прежде чем встать и подойти к ящику. Судя по легкому дрожанию палубы под ногами и урчанию двигателей, "Подстрекатель" уже был в воздухе. Перекрестье почти сразу заметил, что звук изменил тональность, а из машинного отделения доносился ровный вой. Бойл не отреагировал на это, когда вышел из грузового отсека по правому борту, поэтому Перекрестье решил, что для них это нормально.   Когда он собирал то, что ему нужно было для лечения туки, он не мог не заметить уныние в глазах Бойла, когда он смотрел на своих павших братьев. Учитывая их состояние, а также сделанный им ранее комментарий об Умбаре, Перекрестье удивился, что Бойл так хорошо держится. Теперь, направляясь к освежителю, Перекрестье остановился рядом с Бойлом, легонько подтолкнув его плечом, так как руки были заняты. – Ты в порядке? — тихо спросил он, на случай, если Бойл захочет сохранить это в тайне ото всех, кто может непреднамеренно их подслушать. Бойл долго молчал, прежде чем, казалось, стряхнул с себя темные мысли. – Да просто… просто навевает плохие воспоминания. – Умбара? – не мог не спросить Перекрестье. Легкая дрожь, пробежавшая по его плечам, говорила сама за себя. — Ага, — тихо согласился он, мягко взглянув на снайпера, прежде чем снова отвернуться. – Послушай, я понимаю, что ты пытаешься сделать, и я ценю это, но просто… не сейчас. — Когда будешь готов, — предложил Перекрестье, понимая необходимость уединения и то, как тяжело может быть рассказывать о прошлом и потерянных близких людях. – Найди меня. – Спасибо… но побудь пока мудаком, ладно? Перекрестье позволил ЭРК спрятаться за его резким чувством юмора. Он лишь драматично закатил глаза, прежде чем вновь двинуться к освежителю. Бойл однажды упомянул имя на Делрейне, когда они спускались в шахту. Ваксер, если Перекрестье правильно помнил. Глаза Бойла сохраняли ту же напряженность, что и тогда, и снайпер не мог не задаться вопросом, было ли то, что случилось с этим Ваксером, как-то связано с окончанием Умбаранской кампании, когда дела действительно пошли к чертям. В любом случае, размышления тут не помогут, ему придется подождать, пока Бойл будет готов заговорить об этом, а в данный момент у него были более важные дела. Освежитель на "Подстрекателе" оказался довольно просторным: несколько туалетов, две звуковые кабинки и пара раковин. Он отнес туку к одной из них и аккуратно сложил в сторону свои припасы. Перекрестье почувствовал волну неудовольствия, когда включил воду и дал ей немного времени нагреться до чего-то более терпимого. — Ты каталась в мусоре, — фыркнул он, заметив краткий недовольный взгляд, брошенный на него тукой. – Ты не сможешь убедить меня, что тебе нравится так выглядеть и пахнуть. Маленькое существо слегка фыркнуло, но больше не протестовало, неохотно позволив ему искупать себя. Учитывая, что он видел, когда Крушила в последний раз пытался искупать туку и чуть не лишился при этом здорового глаза, Перекрестье с радостью принял неудовольствие, эхом отдающееся в глубине его разума, и недовольное выражение её мордочки. Он осторожно намочил её и, за неимением других вариантов, воспользовался мылом для рук из дозатора. Перекрестье старался работать как можно быстрее - но все же осторожно, чтобы не усугубить ее травму, - чтобы он мог вытащить кошку из раковины, прежде чем она потеряет терпение и в отместку набросится на него. Честно говоря, он не ожидал, что малышка будет белой. Большинство тук, которых он видел, представляли собой смесь оранжевого, черного, коричневого и серого цветов, но эта была блестяще-белой. Темно-бордовые пятна украшали кончики её ушей и довольно пушистый хвост, как будто их обмакнули в краску. Учитывая довольно маленький рост, её хвост был почти непропорционально большим, и когда он был полностью высушен, он распушился, почти сравнявшись с видимой массой всего тела. Перекрестье уставился на уже вычищенную туку, сидящую на стойке и смотрящую на него своими слишком умными глазами. — Ты, — наконец сказал Перекрестье, приподняв бровь. – Не обычная тука. Он почувствовал легкое самодовольство где-то в глубине разума, когда тука тихонько замурлыкала. – Верно, — вот и всё, что он сказал на это. – Просто сиди спокойно и дай мне посмотреть, что ты сделала со своей ногой. Тука имела небольшой порез на плече, который, по-видимому, немного поджил, но ванна снова вскрыла корку, так что рана медленно кровоточила. Она была неглубокой, поэтому, смазав рану бактой, он аккуратно замотал ее повязкой. Пришлось проявить изобретательность, крепко удерживая ее, слегка прижимая локтем, на который туке хватило сообразительности опереться, чтобы помочь удержать повязку на месте, пока он ее закреплял.   Он осторожно ощупал её переднюю лапу и снова обрадовался, когда кошка осталась на месте для краткого осмотра. Обычно если у бродяги Крушилы была травма, Тех проводил осмотр, но, если не считать вспышки боли в его голове, когда он ощупывал плечевой сустав туки, Перекрестье не был уверен в диагнозе. Кости вроде бы были в порядке, но если там было что-то вроде его запястья, то он не смог бы точно сказать, что со всеми этими маленькими костями что-то не так. – Я думаю, что это просто растяжение, – наконец признал Перекрестье, пытаясь ещё раз осторожно ощупать сустав. — Не уверен, что смогу много для тебя сделать. Тука замурлыкала, и он почувствовал, как волна удовлетворения захлестнула его сознание, как будто кошка пыталась его успокоить. – Как ты это делаешь? – должен был спросить он, хотя знал, что у неё нет возможности ответить. Мурлыканье стало только громче, и теперь там определённо было чувство веселья. Перекрестье закатил глаза.   — Как бы то ни было, — проворчал он, осматривая припасы, которые не израсходовал, намереваясь вернуть их в ящик, из которого взял. Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, но чуть не подпрыгнул, когда что-то приземлилось ему на плечо… все еще громко мурлыча. Перекрестье бросил на туку грязный взгляд, но та продолжала игнорировать его и устраивалась поудобнее на его плече, беспрестанно мурлыча. После того, как немного попереставляла лапы и помахала хвостом туда-сюда, она, казалось, нашла предпочтительное положение.   – Удобненько, — прорычал Перекрестье, исключительно из-за более громкого мурлыканья и такого же довольного чувства в затылке. Он закатил глаза и направился к двери, но та открылась и впустила Таффа. Перекрестье думал, что пробыл в освежителе самое большее минут двадцать, но выражение усталости на лице Таффа, когда он шел, направляясь прямиком к раковинам, говорило о многом. Он нахмурился, повернулся и подошёл к младшему клону, плеснувшему себе на лицо водой. — Тафф? Что случилось? Тафф вздохнул и, позволив воде стекать с лица, уставился на раковину. – Просто… как командиру, я должен отдать предпочтение Фоксу, но есть парень моего возраста, у которого сломана грудина, и он быстро угасает, потому что не может правильно дышать, но я… у меня есть только один вентилятор… и мне нужно… Я просто хочу помочь, а я-я не могу… — Голос Таффа оборвался, от него исходило отчаяние. Он упёрся руками в край раковины. – Ему нужен вентилятор, и я просто не могу… я не могу снять его с Фокса, но я также не могу позволить ему умереть, когда чувствую, что все еще могу ему помочь, поэтому я… я просто не могу, — повторил он, повесив голову, словно ему было стыдно за себя. Перекрестье вздохнул и подошел к Таффу. — Эй, — сказал он мягко, чтобы привлечь его внимание. Его голос снова стал спокойным и нейтральным, как прежде. — Вспомни свои тренировки. Что ты можешь использовать в качестве замены аппарата ИВЛ? в чрезвычайной ситуации? — Сумка АМБУ, — пробормотал он, все еще глядя вниз. — Но я не могу просто сидеть и… – Кто сказал, что ты должен сидеть там? – быстро вмешался Перекрестье. – Есть несколько клонов, которым нужна именно твоя помощь, Тафф. Хаузер, Бойл, Бородавочник и я получили, как минимум, элементарную медицинскую подготовку. Не думай, что ты должен делать всё сам. Тафф просто кивнул, позволив своим глазам закрыться. – Почему это так сложно? Это то, чему меня обучали, и я… я хочу помочь им, но… я не чувствую, что готов ко всему этому. П-просто так трудно сохранять спокойствие, когда все рассчитывают на меня. — Может, и так, — мягко согласился Перекрестье, прислоняясь к нему плечом. Снайпер не удивился, когда парень выпрямился с того места, где он стоял, сгорбившись, над раковиной, и обнял его, уткнувшись лицом в правое плечо. Он неловко обхватил ребенка руками, тука автоматически переместила свой вес, чтобы учесть это движение. — Но это не значит, что ты не способен это сделать. Я видел, как ты работаешь, Тафф. Ты знаешь, что делаешь. Тебе просто нужна уверенность в себе. Не беспокойтся о том, чтобы вылечить их всех сразу, сосредоточься на том, чтобы сохранить им жизнь, пока мы не доберемся до "Независимости". Там у тебя будет доступ к лучшему оборудованию и поддержка со стороны остальной медицинской команды. Тафф кивнул, не отрывая голову от его плеча, и сумел прохрипеть. – Спасибо, Перекрестье, – однако ему понадобилось немного времени, чтобы отстраниться. Со вздохом он выпрямился и моргнул, словно впервые заметив пассажира Перекрестья. — Э-э… Она белая? Перекрестье пожал плечами, это движение совершенно не беспокоило сидящую на нем кошку. – Очевидно. Тафф какое-то время продолжал смотреть на туку, пока маленькое существо пыталось оглушить их своим мурлыканьем. — Верно, — наконец сказал Тафф, повернувшись к грузовому отсеку. — Я не знал, что они бывают белыми. — Я тоже… Она совсем не похожа на туку, если не считать формы ушей и рта.  Их импровизированная медицинская палатка выглядела примерно так же, как и когда он покинул ее, за исключением того, что теперь вся команда собралась в этом районе. Тафф тут же отошел в сторону и начал собирать то, что ему было необходимо, чтобы помочь молодому гвардейцу, о котором он говорил ранее. Перекрестье подошел, чтобы присоединиться к Хаузеру, Бородавочнику и Бойлу, которые тихо болтали в стороне возле лестницы, ведущей в кабину. Кэл медленно шел между ранеными клонами, тратя по минуте на то, чтобы осмотреть каждого. Его лицо все еще было бледным от перенапряжения, но было приятно видеть, что он снова встал и двигается. – -а Бойл остаётся с ним, несмотря ни на что. Не выпускай его из виду, пока мы не доставим его в гостевую комнату, – Похоже, Хаузер только что заканчивал в деталях объяснять, как они собираются перемещать Кэла по кораблю.   – Каков план? — спросил Перекрестье, присоединяясь к ним. — Мы собираемся… — начал Бородавочник, но тут же замолчал, когда его взгляд остановился на туке, сидящей у него на плече, полностью потеряв нить того, что собирался сказать. – Она белая? — протянул Бойл, выглядя таким же удивленным. – Я думал, что она будет серой или черной. — Белый — необычный цвет для тук, — согласился Хаузер, скользнув взглядом по все еще мурлыкающей кошке на плече Перекрестья. – И на самом деле она довольно маленькая для туки… и этот хвост — нечто иное. Он выглядит больше, чем всё тело. – Если она будет весить больше четырех килограммов, я удивлюсь, – согласился Бойл. – И даже тогда я думаю, что в основном вес будет в хвосте. — Я уже видел эту туку, — нахмурившись, сказал Бородавочник. – Уверен? Где? – В Храме джедаев. Генерал Пло Кун и Командир Вольф однажды позвонили нам с голопроектора оттуда, и она сидела на плече Вольфа так же, как сейчас на Перекрестье. Перекрестье повернулся, чтобы посмотреть через комнату туда, где Кэл все еще почтительно обходил раненых клонов. — Кэл? Ты знаешь эту туку? — спросил снайпер, когда парень поднял голову. – Хм? – Он вопросительно хмыкнул, когда оглянулся, и его глаза тут же остановились на белой кошке. Он нахмурился. – Ах да… я её часто видел в саду на верхней террасе, когда медитировал с другими падаванами, но в остальном она, кажется, предпочитала Библиотеку. Мастер Джокаста Ню иногда ходила по залам с ней на плече. Я думаю, что она также часто вилась вокруг Магистра Куна, когда он был в Храме. — У неё есть имя? — спросил Перекрестье. По крайней мере, теперь они знали, откуда она, и Перекрестье был готов поспорить, что то, что случилось с Фоксом и его людьми, произошло в Храме. Тука, должно быть, пошла за гвардейцами, когда кто-то пока неизвестный им попытался от них избавиться. Вероятно, она как-то ушиблась, прыгнув то ли на мусоровоз, то ли когда их всех сбросили в яму. – Если и есть, я его не знаю, – сказал Кэл, пожав плечами. – Нам сказали относиться к ней с уважением, но джедаи в храме, похоже, просто приняли её существование. Я даже не уверен, кто её кормил. – Вольф может знать ее имя, — предположил Бородавочник. – После того, как на корабле всё успокоится, мы можем спросить его. – Хочу ли я знать, как выглядит расписание? — спросил Перекрестье, хмуро глядя на Хаузера. На заднем плане Тафф спросил Бойла, может ли он помочь ему с молодым солдатом, о котором молодой медик беспокоился раньше. ЭРК, не колебаясь, согласился. – Мы будем в пути около восьми часов. Когда Вольф услышал о нашей находке, он направил корабль на встречу с нами. Бородавочник, — пилот оживился, услышав свое имя. Все пилоты, даже Тех, были немного самодовольны, когда дело касалось их летных навыков. – думает, что сможет увеличить скорость, но я не хочу, чтобы наши двигатели взорвались, пока мы не прибудем на "Независимость". – Как только мы подойдем достаточно близко для короткой связи, мы загрузим записи Таффа, чтобы медицинская бригада могла подготовиться к тому, что их ждёт, – он указал на Бойла, который сжимал сумку АМБУ в такт слабому дыханию Гвардейца. — Когда мы доберемся туда, в этом грузовом отсеке будет полный бардак. Я хочу, чтобы вы с Бойлом остались с Кэлом. Мы перевяжем его, а Иккинг отправит вас троих в гостевую каюту просто потому, что у нас не будет места в медицинском отсеке. – Сколько клонов на корабле прошли процедуру? — спросил Перекрестье, подумывая, не взять ли ему несколько светошумовых гранат из хранилища на всякий случай. – Чуть больше половины корабля, но это заставит их отстать от графика как минимум на пару дней, – признал Хаузер, глядя на Кэла. – Ситуация всё ещё не идеальная, но, надеюсь, уловки, что он раненый гражданский, будет достаточно, чтобы никто не думал иначе, пока мы не избавим всех от чипов. Кэл стоял в дальнем конце комнаты рядом с командиром Фоксом. Перекрестье обнаружил, что смотрит на ряды раненых клонов. Тафф продолжал методично переходить от одного к другому, неустанно проверяя, чтобы каждый из них был настолько стабилен, насколько это возможно в данных обстоятельствах. Восемь часов — слишком большой срок для этих клонов, чтобы ждать более продвинутой помощи, чем они могли предоставить им с помощью имеющихся средств. Перекрестье поймал себя на том, что надеется, что им всем удастся удержаться, но он был реалистом и понимал, что они, вероятно, потеряют по крайней мере нескольких из них, независимо от того, что будет сделано. — Осик… — выдохнул Бородавочник, глядя на своих павших братьев. – Хотел бы я знать, что с ними случилось. — Я тоже, — согласился Хаузер, в его голосе вновь прозвучал гнев при мысли о том, что он сможет узнать, кто это сделал. Перекрестье рассеянно подумал, не придется ли ему оттаскивать Хаузера от ответственного за это ублюдка, чтобы Бойл и Бородавочник могли урвать свой кусок. Он не сомневался, что двое других не откажутся от возможности отомстить. – Почему бы нам не узнать? Это был достаточно простой вопрос, и, честно говоря, существовала добрая дюжина или около того способов получить доступ к городской системе видеонаблюдения, чтобы проследить за продвижением Фокса и Гвардии и узнать всю историю. Перекрестье едва успел подумать об этом, как тука издала злобный вой, от которого все в их компании посмотрели на неё. Она, ощетинившись, выгнулась у него на плече, распушив хвост так, что он визуально стал почти вдвое больше. Перекрестье удивленно моргнул и проследил за её взглядом до единственного, кто не смотрел в их сторону. У Кэла было отсутствующее выражение лица, взгляд был направлен в никуда, а обе руки нежно лежали на доспехах командира Фокса. – Отрицательные эмоции самые сильные и… Учитель Тапал опасался, что они приведут меня на Темную сторону. Если даже бластер мог вызывать отрицательные эмоции, он не мог представить, что "скажет" броня клона. – Кэл! – Перекрестье судорожно дернулся, пронесся через помещение, пересекая ряды раненых клонов, не задев никого из них, чтобы добраться до Кэла как можно быстрее. — Кэл, не надо! — бессмысленно крикнул он. Парень не двигался, даже когда снайпер окликнул его, поэтому Перекрестье не стал ждать: просунул обе руки под плечи парня и обхватил его за грудь, поднимая его вверх и оттягивая прочь от Командира, разрывая связь между ними. Его сердце чуть не замерло от того, как обмяк Кэл в его руках. Падаван не реагировал на Перекрестье, пока тот тащил его прочь, как не отреагировал и на то, что Хаузер позвал его по имени. В его глазах по-прежнему отражалась очуждённость, а лицо было вялым, от чего по телу Перекрестья побежали мурашки. В итоге Перекрестье усадил его перед одним из ящиков с медикаментами, прислонив спиной, и тут же присел перед ним на корточки. На его лице все еще было отстраненное выражение, рот приоткрыт, руки безвольно лежали на коленях. – Кэл! – Перекрестье быстро обхватил его лицо руками и легонько шлепнул по щеке. — Кэл, очнись! — позвал он, когда Тафф опустилась рядом с ними на колени с медицинским сканером. – Кэл! – Что с ним случилось? — спросил Хаузер, подходя к ним сзади вместе с Бородавочником. Быстрый взгляд через плечо показал, что Бойл наклониться вперед, но не оставил своего поста. Глаза устремлены на происходящее в другом конце комнаты от него, даже когда он продолжал сжимать мешок АМБУ в том же медленном и размеренном темпе, что и раньше. – Кэл может улавливать эхо событий и эмоций через Силу, — сказал Перекрестье, снова поворачиваясь к мальчику. Возможно, он отвел взгляд всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы тука спрыгнула с его плеча на колени Кэла. Она встала на задние лапы и уперлась здоровой передней в его грудь, вытянувшись так, чтобы лизнуть Кэла в подбородок. – Он упомянул что-то о том, что ему было запрещено трогать бластеры, потому что отрицательные эмоции от них могли привести к темной стороне… броня клона, вероятно, сделала то же самое. Все время, пока он разговаривал с Хаузером, Перекрестье похлопывал Кэла по щеке и искал в его глазах какое-либо узнавание. Тафф издал недовольный звук в задней части горла и наклонил сканер в сторону Перекрестья настолько, чтобы он мог увидеть экран. Если не считать легкого повышения артериального давления и частоты сердечных сокращений, которое все еще оставалось в пределах нормы, Кэл был в порядке. — Крифф… — прорычал Перекрестье и быстро оглянулся на Кэла. Конечно, что бы это ни было, оно должно было быть связано с Силой. – Черт возьми, вставай. Ну давай же. Вернись ко мне, Кэл, – Он легонько встряхнул его. –Давай, Кэл. Вставай. Ничего. Тука перестала облизывать его лицо и теперь просто откинулась назад, жалобно мяукая. Перекрестью на один жуткий миг показалось, что он теряет его, поэтому в отчаянии он забормотал. – Да ладно, Кэл… Помнишь, как ты прикоснулся к той игрушке в квартире, и сколько воспоминаний тебе удалось извлечь из нее? Как бы ты смог описать ту счастливую маленькую семью, если бы я попросил тебя об этом? Подумай. Подумай о том, как ты узнал, что многоквартирный дом был хорошим местом… Когда ты впервые встретился со мной, и Сила сказала тебе, что я хороший парень. Помнишь это? Помнишь, как всё, что я мог сделать, это отодвинуть тебя в сторону, потому что ты был так рад, что теперь не один? Ты не один, Кэл. Ни сейчас, ни когда-либо. Я здесь… Я здесь, Кэл. Всё будет хорошо... Он действительно не ожидал, что это сработает, но Кэл вздрогнул и внезапно моргнул, возвращаясь к жизни. Широко распахнутые испуганные глаза нашли Перекрестье, и Кэл слабо пробормотал его имя, прежде чем внезапно броситься вперед, едва дав туке шанс отпрыгнуть. Внезапный удар едва не заставил снайпера опрокинуться на спину, но рука Хаузера удержала его в вертикальном положении, когда Кэл свернулся калачиком у него на груди, разрыдавшись. — Создатель, Перекрестье, — прорыдал он, воздух вырывался из его легких судорожными болезненными всхлипами, даже когда Перекрестье скрестил руки на груди, просто чтобы обнять мальчика и убедить себя, что Кэл все еще с ними. — Он… чип Фокса был активен так долго. Он… они заставляли его делать это. Заставляли его выходить в поле… приводить тех, кто знал. Знал о чипах. Убивать их. Допрашивать их… узнавать, не рассказали ли они кому-нибудь еще, – Его голос сорвался, когда он вцепился руками в одежду Перекрестья. – Любого клона, который пронюхал об этом. Он боролся с чипом. Он действительно боролся, но… они заставили его убить так много его братьев, потому что они знали! Перекрестье не мог не обменяться недоверчивым взглядом с Хаузером, пока Кэл продолжал плакать. – Файвс! О, Создатель, Файвс… Ему удалось зайти дальше всех. Понял всё и действительно успел кому-то рассказать. Кому-то, кто мог что-то сделать, и Фокс пытался бороться, но всё же… он всё равно выстрелил в него.   Кэл воспользовался моментом, чтобы сделать большой глоток воздуха, и Перекрестье обнаружил, что снова нежно потирает ему спину, пытаясь немного успокоить. Он звучал так, будто задыхался от собственных рыданий и силы плача. — Они были…Джокаста... она была в храме. Гвардия… их фишки заставили их помогать этому ситху. Помогать ситху поймать ее. Он… Фокс… он решил не рассказывать Гвардии, как выглядит ситх, так что он… он… – рука Кэла на мгновение замахнулась на сбитых солдат. – Он сделал это, когда они напали, и Фокс… Ситх свернул ему шею за то, что он "подвёл его" (*события комикса от Marvel Дарт Вейдер том 2, часть 10*), – Кэл издал болезненный прерывистый звук. – И Фокс был так счастлив, что для него наконец-то все кончено. Что кошмар закончился, – Кэл сжал кулак и с неожиданной силой ударил им по ключице. – Он был на самом деле счастлив, что наконец-то умрет! После этого Кэл, похоже, не мог сформулировать ни слова достаточно членораздельно, чтобы его хоть кто-то понял. Его тело так тяжело вздымалось от силы его рыданий, что Перекрестье был почти уверен, что ребенок такими темпами что-то себе сломает. На самом деле не зная, что еще ему оставалось делать, Перекрестье только крепче сжал ребенка, как он это делал тогда на площади, и прижался щекой к его виску, чтобы прошептать ему на ухо множество мягких утешений. Пытаясь убедить его, что всё будет хорошо, несмотря ни на что.