To be reinstated

Было достаточно поздно, чтобы коридоры были в основном пусты, но воздух наполняла нежелательная тяжесть. Тяжесть, которая расползалась всё больше и больше по мере того, как затягивалась война и погибало больше братьев. Гражданские в галактике устали от конфликта, он и его водэ шли к победе, как и предполагалось, но с какой целью? Что же с ними будет после войны? Или они никогда не доживут до этого дня? Или, что еще хуже, это никогда не кончится? Да, изнуряющая тяжесть неизвестности пригибала их плечи к земле, даже Коди иногда было трудно выполнять некоторые из небольших задач, которые ему приходилось делать. Его разум блуждал и иногда терялся в неуверенности… беспрестанном горе. Тем не менее, у него была одна обязанность, которой он никогда не пожертвовал бы из-за этого депрессивного настроения. Генерал Кеноби вновь вернулся на фронт после того, как провёл некоторое время в Храме джедаев. Коди, честно говоря, не был уверен в деталях того, что произошло — он сам еще не совсем оправился от его "смерти", а затем от рассказа об операции под прикрытием, чтобы хорошенько подумать — но что-то произошло, и генерал вернулся… сломленным — лучший способ описать это. Да. Он определенно был не тем человеком, которым уходил, поэтому Коди решил выделить часть своего свободного времени этим вечером, чтобы посмотреть, не может ли он чем-нибудь помочь. Командир не был уверен, что может сделать, чтобы помочь генералу в том, через что ему пришлось пройти, но Коди собирался сделать серьезное усилие для человека, который всегда беспокоился о своих людях. И если его генерал мог уделить время, чтобы посидеть со своими подчиненными, когда они больше всего в нем нуждались, то и Коди мог, по крайней мере, не дать этому человеку страдать в одиночестве и тишине. Коди все еще помнил, как видел его с Бойлом вскоре после Умбары, и, когда знание о смерти Ваксера все еще было слишком свежо в их памяти, генерал позволил Бойлу открыто плакать у него на плече. Он не был уверен, позволено ли джедаям плакать, но если генералу нужно было плечо, чтобы выплакаться, он более чем охотно предложит своё. Он также делал предположения о том, как обычно не-клоны восстанавливаются после тяжелых и травмирующих событий. Водэ было в некоторой степени легче, но он не мог себе представить, чтобы генерал присоединился к их так называемым "кучам объятий" с половиной казармы или даже позволил кому-то защитно свернуться вокруг него, чтобы отгонять кошмары. Бывало такое, что он и генерал сидели рядом, опираясь на силы друг друга во время некоторых из их худших кампаний, по очереди отдыхая, в то время как другой стоял на страже. Если это заставит его чувствовать себя лучше, Коди поклялся сидеть и позволять ему опираться на себя всю следующую неделю. Однако то немногое, что он действительно знал о… процессе скорби — по крайней мере, он полагал, что это подходящий термин — как для не-клонов, так и для водэ, казалось, было связано с алкоголем, и Коди предположил, что генерал не был застрахован от этого зова сирены. Он не был точно уверен, что это была за бутылка, но, судя по реакции солдата, у которого он ее конфисковал, это была одна из очень хороших элитных вещей, которые они лишь изредка имели малейший шанс получить. Ранее он спрятал её в своих личных покоях, так и не доложив об этом и не сдав её в службу безопасности. Честно говоря, именно это в первую очередь натолкнуло его на мысль поговорить со своим генералом. Мелкое правонарушение, подобное этому, было чем-то, что ему легко бы сошло с рук, если бы его поймали, тем более, что это было бы занесено в его собственные записи, к которым он имел свободный доступ и без проблем мог убрать любое упоминание об этом инциденте. Ранг командира-маршала имел свои привилегии. Он нажал кнопку звонка на панели управления дверью генерала и замер в ожидании, которое, казалось, немного затянулось. Коди как раз раздумывал, уйти ему или нет — возможно, генерал уже лег спать, — когда огонёк на панели мигнул зеленым, сообщая о разблокировке. Он сделал паузу на мгновение, прежде чем нажать кнопку, чтобы открыть дверь, вглядываясь в комнату, когда его настиг небольшой приступ паранойи, и его тренировки взяли верх, требуя, чтобы он изучил неизвестную территорию, прежде чем войти в апартаменты генерала. Комната была такой же, как когда он впервые увидел ее давным-давно. Две книги все еще лежали на тумбочке, одеяло было свернуто на краю дивана, а маленькое растение все еще стояло в горшке на столе, только немного больше и полнее, чем было. Утилитарная мебель по-прежнему была разбросана по небольшому пространству, расставлена, как всегда. Генерал стоял посреди комнаты, полностью одетый, несмотря на позний час. Здесь тяжесть, которую Коди чувствовал в коридорах, казалась более преобладающей, нависая тяжелым облаком над всей комнатой. — Коди, — несмотря на то, что он звучал как обычно, ни одна из частичек света, которые Коди привык видеть в глазах генерала, не достигла их. — Уже поздно. Надеюсь, с тобой всё в порядке? – На самом деле я собирался спросить Вас об этом, сэр, — сказал Коди, входя в комнату, пока держа бутылку с алкоголем подальше от глаз. — Я хотел узнать, есть ли у Вас минутка поговорить? Джедай мягко улыбнулся ему. – У меня всегда есть время поговорить, Коди. Пожалуйста, проходи и расскажи, что у тебя на уме. – Я хотел обсудить не то, что у меня на уме, сэр, а что на Вашем, – Коди почувствовал себя немного глупо, протягивая ему бутылку и подходя к столу. Он быстро ринулся вперед, прежде чем нервы подведут его. – Э-э… ​​и если Вам нужен какой-то стимул, я принес кое-что, что могло бы помочь. Генерал удивленно моргнул, а затем усмехнулся. – Должен признаться, ты был последним человеком, которого я мог заподозрить в поощрении контрабанды на корабле, но сейчас я этому рад, так как мне самому очень хочется выпить. — Я так и предположил, — признал Коди, ставя бутылку на стол и вытаскивая из кармашка на поясе пару складных полевых кружек, которые он носил для них двоих в своем снаряжении, когда они на планете учавствовали в какой-либо кампании. – Вы были рассеяны в последнее время, и хотя я, возможно, не смогу помочь, я подумал, что могу, по крайней мере, предложить некоторую поддержку, – он вскрыл бутылку и разлил по стаканам крепкий спирт. Он не был уверен, что именно это такое, но в запахе был легкий цветочный оттенок, прежде чем он превратился в острый ожог в носовых пазухах. – Или, по крайней мере, напоить Вас настолько, чтобы Вы ненадолго забыли о проблеме. Генерал взял у него наполовину полную кружку. Он слегка приподнял её в тосте с еще одним смешком. По крайней мере, Коди, казалось, уже немного удалось поднять ему настроение. – Выпитая в один присест бутылка джина, несомненно, поможет. Коди ответил на тост, подняв собственную кружку, и сделал неуверенный глоток, давно усвоив урок никогда не опрокидывать неопробованную выпивку залпом. У джина был цветочный вкус, который ещё смутно напоминал ему хвою, а в конце — легкая горчинка, которую он не назвал бы неприятной. Казалось, что это прекрасно уравновешивает остальную часть вкуса. Генерал слегка кашлянул после глотка, когда крепкий алкоголь прожег себе путь по пищеводу. – Я не знаю, где ты взял это, Коди, но этот напиток особенно хорош. Спасибо, что поделился. – В любое время, сэр, – он не собирался раскрывать свой источник в ближайшее время. Он знал, что генералу всё равно, но ему не нравилась мысль, что это всплывет в случайном разговоре или каким-то образом будет услышано не теми людьми. Лучше всего держать это в тайне. — Итак… есть что-нибудь, о чем Вы хотели бы поговорить? Тот затравленный взгляд, который медленно рассеивался, пока они разговаривали, снова вернулся с большей силой. — На самом деле, Коди, мне особо нечего рассказывать. — Тогда это не займет много времени, сэр, — мягко надавил он. В то время как мужчина перед ним опрокинул остатки своей чашки, он вздрогнул. Может быть, он переступил черту. – Конечно, если Вы не хотите, сэр… — Нет, Коди, — его голос был немного хриплым из-за того количества спирта, которое он только что так быстро проглотил. – Возможно, было бы лучше разделить это бремя с кем-то… Но я чувствую, что требуется еще один глоток, чтобы развязать мой язык. На самом деле им потребовалось больше половины бутылки, чтобы развязать генералу язык. — Коди, — его голос стал тише, чем раньше. – Что тебе известно о ситуации на Мандалоре? По правде говоря, не так уж много, он был больше занят тем, что происходило на его собственном фронте, чем внутренними делами независимых планет. – Не так много, сэр. Только то, что у них гражданская война и что герцогиня Крайз была свергнута какой-то вооруженной группировкой. Генерал вздохнул. – О, Коди, твои данные устарели как минимум на несколько недель, и я сомневаюсь, что ты знаешь всю историю. Герцогиня Сатин Крайз была убита Дартом Молом на Мандалоре… и я был тому причиной. Это… это было не то, что Коди ожидал услышать. – Мол знал, что мы с Сатин глубоко заботимся друг о друге, и использовал ее против меня, – генерал слегка обмяк на своем стуле, опустив голову, его глаза были расфокусированы и смотрели куда-то в пространство под столом. – Он убил ее из-за меня. Это было определенно не то, что Коди ожидал услышать. – Есть причина, по которой привязанности запрещены среди джедаев, Коди. Когда она умерла у меня на руках, я чуть не поддался своему горю и гневу. Я так хотел увидеть, как каждый в этой комнате умрет от моей руки. Я так хотел быть тем, кто отомстит за нее, но это перечеркнуло бы всё, что она видела и любила во мне ... и это помогло мне держаться. Генерал снова сделал паузу, но Коди не был уверен, хотел ли джедай что-то сказать или ему просто нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Он не был уверен, что может сказать или сделать что-нибудь, чтобы облегчить боль генерала, но поймал себя на мысли, что желает, чтобы было что-то, что он мог бы сделать, чтобы хотя бы разделить это бремя с ним или полностью принять его на себя… Но он знал, что это будет не так просто. Никогда не бывает просто. – Из-за меня она никогда не увидит, как ее народ процветает. Никогда не увидит, как Мандалор снова станет великим... Она даже не сможет почувствовать, как еще один восход солнца поцелует лучами ее щеку, не услышит пение птиц, – он замолчал, и снова Коди слишком долго пребывал в нерешительности. – Умирая у меня на руках, она сказала мне, что всегда любила меня… Если бы она попросила, я бы оставил Орден, Коди… и даже сейчас, после ее смерти, я все еще цепляюсь за неё. С этими словами он полез в карман и вытащил серьгу, положив ее между ними на стол. Она была довольно проста: один отполированный синий камень, окруженный тонкой золотой тесьмой. Камень был отполирован до такой степени, что его более темные участки выделялись достаточно, чтобы их можно было увидеть. Это напомнило Коди воду, плавно текущие потоки ручья или небольшой реки. – Перед тем, как они разлучили нас, я взял одну из сережек, которые она носила, — генерал провел рукой по лицу. – Это был момент слабости с моей стороны… Я взял ее серьгу и с тех пор ношу с собой. Как напоминание о ее любви ко мне и о моей неудаче, я полагаю, – он еще раз вздохнул. – Путь джедая, в конечном счете - одиночество. Коди, наконец, обрел голос и тихо сказал. – ...Несмотря на это, всё ещё есть те из нас, кто пойдет дальше с Вами, насколько это возможно. Мы знаем об опасностях, сэр. Вам может казаться, что Вы идёте один, но мы всегда рядом. Генерал слабо улыбнулся. – Как бы то ни было, Коди, мне все еще трудно просить тебя или твоих братьев каждый день рисковать своими жизнями… хотя я всегда буду ценить ваше присутствие рядом со мной. Такой разговор у них был уже много раз. Что значит вести и служить, что значит сражаться и защищать. Да, клоны были созданы для войны, но это не обязательно означало, что они жили для нее. Сам Коди начал понимать, что он предпочел бы не воевать, но война — всё, что у него было. Те немногие проблески мира, которые он видел, заставляли его задуматься, найдется ли когда-нибудь место для них в этой галактике, когда всё это закончится. Или же они будут утилизированы, когда отработают свою полезность. Генерал поклялся ему, что сделает всё, что в его силах, чтобы защитить его и его братьев, когда война подойдет к концу. Это был благородный жест, но если Коди и понимал что-то в бюрократии, так это то, что она всегда сводилась к тому, что написано мелким шрифтом. Тем не менее, это было решение их генерала бороться за ни, и оно напомнило Коди о той тесной связи, которую они вдвоем установили за три года совместных сражений бок о бок.   Дружба — вот как когда-то назвал это генерал, и Коди благоговел при мысли, что кто-то, кроме вод'а, захочет объявить его своим другом. И как друг он не мог допустить, чтобы генерал продолжал молча страдать. Он должен был чем-то помочь. – Генерал, Вы самый близкий друг, который у меня есть за пределами моих водэ… Негромкий смешок прервал его. – Коди, как друг, ты не обязан обращаться ко мне "сэр" или "генерал". По крайней мере, используй мое имя. И лучше зови на "ты". Мы всё-таки пьянствуем в моей комнате. Это определенно не официальная ситуация. – Хорошо, – Коди всё ещё казалось неприличным "тыкать" в него, как и называть Оби-Ваном, поэтому командир остановился на фамилии, хотя бы потому, что она казалась ему более респектабельной. – Э-э… ​​Кеноби. Ты мой друг. Пожалуйста, скажи мне, могу ли я что-нибудь сделать? Я хочу помочь. Кеноби вздохнул, его взгляд снова уныло упал на стол. – Часть меня хочет, чтобы я позволил тебе нести часть этого бремени для меня… Это появилось из ниоткуда. Щелчок по носовым пазухам, заставивший его голову и тело дернуться от внезапного сильного чихания, от которого он чуть не расплескал напиток. Коди едва удалось повернуть голову в сторону, и он почувствовал, как остатки напитка выплеснулись через край кружки и стекают по его пальцам. Он удивленно моргнул, почувствовав старое, но знакомое ощущение от одного из непреднамеренных предложений Кеноби в Силе. Прошли месяцы, с тех пор как у него в последний раз была такая реакция на подсознательную потерю контроля джедаем. Он обернулся и обнаружил, что генерал ещё больше расстроился. — Коди, — выпалил он голосом хриплым и задыхающимся от эмоций. – Всё в порядке, Кеноби, – и каким-то образом так и было — если не считать краткого сожаления о потере части этого драгоценного джина, это был действительно хороший напиток, — и Коди не мог винить его за это. — Я понимаю. Я позабочусь о ней. Коди очень осторожно поднял единственную серьгу и сунул ее в маленький мешочек слева от пряжки на поясе. Какое-то время они оба в тишине просто смотрели друг на друга. Один не находил слов, а другой просто молчал в спокойном принятии. Это казалось правильным, даже если это было просто символическим жестом. Он сохранит любовь Кеноби к Сатин, чтобы она больше не обременяла его генерала. Негласная клятва защитить её ценой своей жизни не должна была произноситься или подтверждаться между ними двумя. — Коди, — голос Кеноби наконец сломался под тяжестью эмоций, и солдат в нем отреагировал на огорчение своего генерала и друга быстрее, чем он даже осознал это. Коди вытащил у Кеноби из рук стакан и отставил оба на дальний край стола. Он встал и стремительно сократил дистанцию между ними, прежде чем схватить джедая за бицепс и стащить его со стула. Коди не дал ему возможности отреагировать, просто обнял своего друга, создавая непроницаемую, надежную стену защиты, когда прижимал его к своей груди. Кеноби ничего не сказал, а Коди обнял его, как любого из братьев, и на мгновение подумал, что, возможно, на этот раз действительно переступил черту. Однако, когда командир уже был на грани того, чтобы отпустить генерала, он наконец опёрся на предложенную поддержку, осторожно подняв руки за спиной друга и спрятав лицо в шее Коди. — Ты всегда заботишься обо мне, Коди, — пробормотал другой мужчина ему в шею, его плечи слегка дрожали, когда он судорожно вздохнул. … Он был и всегда будет, пока в его легких все еще есть дыхание, а сердце бьется в груди. С момента их первой совместной миссии Коди делал всё возможное, чтобы заботиться о своем друге-генерале. Его друге. Взять дополнительное снаряжение для них обоих, помочь ему в лечении после действительно ужасной кампании или просто удостовериться в том, что человек, который заботится обо всех, на некоторое время замедлился, чтобы позаботиться о самом себе. Коди всегда будет рядом с ним. Защитит его, как он делал это бессчетное количество раз, позаботится о Кеноби, когда он не может позаботиться о себе, будет прочной опорой, независимо от того, что их ждет в будущем… — Ты хороший человек, Коди… — влажно сказал Оби-Ван ему в плечо. – Наверное, лучший. — …Спасибо, сэр… — и это был комплимент, который Коди запомнил навсегда, даже когда он притворялся, что не замечает влаги, которая, как он чувствовал, пропитывает его черные на шее. ---------------------------------------------------- — Вы хотели меня видеть, сэр? — спросил Вули, входя в его кабинет и уже начиная отдавать честь, когда Коди отмахнулся от него. Поппи и Бойл уже стояли там, коротко кивнув брату в знак приветствия, когда он встал в ряд с ними двумя, а затем все снова обратили внимание на командира. – Пожалуйста, расслабьтесь, – Коди провел добрый час прошлой ночью после того, как проводил измученного Кеноби в его кровать и оставил отдыхать, лежа на койке и уставившись в потолок, пытаясь понять, что он собирается сказать. Он привык обращаться к парням до и после боя, раздавать приказы и предоставлять отчеты, но сейчас всё было по-другому. Это не имело ничего общего с его положением или с войной вообще. Это было… личное. – Спасибо, что нашли несколько минут, чтобы встретиться со мной перед сборами. Не волнуйтесь, это не должно занять много времени. Вы должны добраться до своих частей для утреннего сбора вовремя, так что… – Коди внезапно прервался и глубоко вздохнул. Он чувствовал себя старше, чем имел право.   – Послушайте, у меня есть просьба. Это не приказ. Если вы не хотите в этом участвовать, вы не обязаны, и я не стану думать о вас хуже, если таков ваш выбор, – Коди снова вздохнул и полез в маленький мешочек слева от застежки-пряжки. Сережка все еще казалась маленькой в ​​его руке, но эмоциональная тяжесть, которую она олицетворяла, была намного тяжелее, чем ему когда-либо приходилось нести. Он не решался сказать что-либо ещё, глядя на неё сверху вниз. Он планировал рассказать им о её значении, но теперь, когда он уже приготовился это сказать, это вдруг показалось слишком личным. Генерал доверил ему свою любовь и свою боль, и лишь ему одному. Хотя это было его бременем, оно все еще принадлежало Кеноби. Оби-Ван был тем, кто должен рассказать им об этой серёжке и о её значении. Не Коди. – Это… очень ценно для меня. Я не могу потерять её или позволить ей быть уничтоженой, – он вздохнул и посмотрел на некоторых из самых близких ему людей. Возможно, его самых близких друзей. — Мне нужно… — его голос надломился от эмоций, и Коди пришлось сделать паузу. – Сэр? – Поппи беспокойно пошевелилась, почти, но не совсем шагнул вперед. – Коди? Ты в порядке? — спросил Бойл, также звуча обеспокоенно, в то время как Вули рядом с ним выглядел так, будто собирался броситься вперед, чтобы обнять его. Коди удалось кивнуть. – Да… просто… – он сделал им знак рукой, который в поле заставил бы их задержаться, пока он боролся, чтобы взять под контроль свои предательские эмоции. Только теперь ему стало ясно, что Кеноби доверил ему. Его друг попросил его нести и защищать последнее напоминание о его умершей любви, потому что он сам не мог этого сделать. Коди даже не мог представить, с каким эмоциональным потрясением столкнется Кеноби, если оно будет уничтожено или потеряно… или если сам Коди тоже будет уничтожен или потерян. Это означало, что Коди был одним из самых важных людей, оставшихся у него. Создатель… ему нужно было дойти до конца этой войны… хотя бы для того, чтобы Кеноби больше не пришлось потерять никого, кто ему дорог. Он глубоко вздохнул, чтобы подавить эмоции, и попытался снова. – Если я буду маршировать вперед до того, как эта война закончится, мне нужен один из вас, чтобы защитить это. Всегда носите её с собой и берегите... И пусть генерал узнает, что теперь она у вас, чтобы он… знал, что она в безопасности. На лицах его людей отразилась широкая гамма эмоций, когда они обрабатывали этот кусочек информации. Коди не сомневался, что они смогут сообразить, что это как-то связано с генералом, и это нормально. Им просто не нужно было знать подробности. Всё, что имело значение, это то, что по крайней мере один из них будет рядом, когда он упадет, и они смогут защитить её вместо него. Это принесло ему большее облегчение, чем он хотел бы признать ‐ знание, что она в безопасности. – Вы можете сделать это для меня? – Сэр, да сэр! — хором ответили они и на мгновение вытянулись по струнке, прежде чем расслабиться. Вули подошел поближе, чтобы взглянуть на маленькое украшение в его руке. — Оно прекрасно, сэр, — осторожно сказал он, рассматривая серёжку. Учитывая, что и кого она представляла, это была одна из самых прекрасных вещей во Вселенной. – Да, так и есть… ----------------------------------------------------- << Командир Коди… время пришло… выполнить приказ 66. >> – Да, мой господин, – нейтральным голосом и без малейших колебаний ответил CC-2224. Был мимолетный момент, когда его голос звучал неправильно для его собственных ушей, откуда-то поднялась небольшая волна паники, а затем исчезла из-за понимания того, что он должен сделать. Отключить связь и посмотреть на доступных солдат в этом районе. Его взгляд сразу же обратился к CT-4634, одному из лучших снайперов… Нет! Сбить варактила со скалы — более разумная стратегия, учитывая условия и скорость цели. СС-2224 не стал задаваться вопросом, откуда взялась эта безумная, но слабая мысль, промелькнувшая на задворках его сознания, но в ней был смысл. Тем не менее, снайпер мог бы достаточно легко преодолеть неблагоприятные условия для стрельбы, но где-то глубоко внутри его разума всколыхнулся огонёк решимости, который изо всех сил пытался быть услышанным… Честно говоря, ему нужно было просто выполнить приказ, и на самом деле не имело значения, как, а логика казалась достаточно здравой. Вместо этого он повернулся к стоявшему рядом AT-ET, сигнализируя стрелку рукой. – Сбить его! CC-2224 бесстрастно наблюдал, как предателя сбросило со скалы и он упал в воду внизу. Однако внутри него было слабое чувство беспокойства и страха, когда предатель исчез в пропасти. Это не было прямым попаданием. Был шанс, что он выживет, и еще одна решительная, слегка отчаянная мысль сильно ударила по его разуму. Отряд Нэксу должен возглавить поиски. У них больше опыта в поиске и спасении из воды.  Что было правдой, но они также были одним из самых дальних от точки поиска отделений. СС-2224 на мгновение заколебался, но что-то глубоко внутри упорствовало, и его охватило слабое чувство безотлагательности. … Надо дать ему время! – Отряд "Нексу", запрашиваю прибытие по моему местоположению, — кратко сказал он в свой коммуникатор, чувствуя облегчение и печаль.  … Простите, сэр… Кеноби… но это… это всё, что я могу сделать… В то время как СС-2224 ждал, пока запрошенные войска доложат о прибытии, его рука поднялась и мягко легла на маленький мешочек на левой стороне пояса. Никто не подумал спросить об этом, и СС-2224 никогда не задавался вопросом, почему он носит его с собой. Просто знал, что он должен сохранить его в безопасности любой ценой.   Слабое воспоминание о том, как близкий друг подавленного человека предложил взять его, вскоре было глубоко погребено вместе со всем, что когда-то составляло клона, известного как Командир-Маршал Коди… он уже точно не помнил, почему или каково было значение этой вещи.   В последующие месяцы он несколько раз пытался выбросить эту мелкую безделушку, выбросить как мусор. Каждый раз, когда он пытался, что-то глубоко внутри него восставало против этой идеи, вызывая раскалывающую головную боль, когда что-то безмолвно кричало и бушевало в глубине его сознания.   Нет… нет, он не мог бросить её. Это было небольшое напоминание о человеке, которым он когда-то был… о предателе, который чуть не увел его с истинного пути на службе Империи. …Кеноби… Они так и не нашли его тело на Утапау, и СС-2224 знал, что одно это уже означало, что он пережил падение — и он игнорировал небольшую вспышку облегчения и счастья всякий раз, когда у него возникала эта мысль, — и всё ещё был где-то там. Это была ошибка, которую нужно исправить. Ему нужно было найти его и убедиться, что на этот раз предателя казнят должным образом, чтобы компенсировать свою предыдущую неудачу.   ... Кеноби был его… … Кеноби принадлежал ему…