Багровый венец

***

      Последний раз посмотрев на Николая, Полина сделала несколько тяжелых шагов вперед и поднялась по лестнице на длинное возвышение для дуэлянтов, напоминающее огромный стол. Долохов тоже поднялся, и косо осмотрел Полину внешне. Та выглядела спокойно и собранно, но только вдвоем они прекрасно знали, что у них обоих пульс уже превышает норму раза в три. Антонин вытащил палочку и отошел на расстояние, Воронова сделала тоже самое, и им оставалось только дождаться сигнала профессора Вилкост. — Мисс Вороноф, сражение сейчас будет происходить только на палочках, будьте добры сдать перстень, — попросила она. Полина с сомнением приподняла брови и Вилкост, строго ухмыляясь, заверила: — Я отдам его сразу после боя.       Помешкавшись, девушка все же сняла перстень и протянув его женщине, взглядом подавала Николаю своеобразный сигнал. Правильно его распознав, он незаметно встал ближе к Вилкост, держа в поле зрения ее карманы. Перстни были редкой и уникальной реликвией, потерять которую боялся каждый ученик Дурмстранга, который его когда-то получил за особые заслуги. — И да, мисс Вороноф, всё-таки в приоритете остаются заклинания Европейской программы. Если критично, можете иногда использовать что-то из славянской магии. Но, повторюсь, это нежелательно. Пожалуйста, начинайте.       Даже несмотря на то, что Вилкост уже дала сигнал, ни Полина, ни Антонин бой не начали. Оба по привычке сделали два шага назад и одновременно невесело усмехнулись, вспоминая детство. 1934 год. Февраль — Тош, ну хватит, у меня все равно не получается, — капризно сказала восьмилетняя девочка с забавными и еще короткими чёрными косами. — Ты ошибаешься, — сказал Антонин, подходя к сестре. — Вообще-то ты случайно используешь невербальную магию, а это очень сложно. Ты не успеваешь произнести «Экспелиармус», а заклинание вылетает из твоей палочки само. Это даже лучше, но тебе все равно надо запомнить. Повторяй: «Экс-пе-ли-армус». — Да не могу я запомнить это слово, — пробурчала Полина. — Зачем вообще мне это учить? Мне заклинаний на старославянском хватает, а вот ты их даже не знаешь. И твои родители ничего тебе не говорят. — Поль, я не знаю. Но твой папа сказал, чтобы я научил тебя нашей магии, — сказал Антонин, отходя от нее на несколько шагов. — Давай еще раз. — Да ты все равно меня ничему толком не научишь, — продолжала девочка. — Тоже мне, учитель. Я старше, между прочим. — Прекращай ныть, — сказал Антонин и сделал два шага назад, Полина повторила за ним. — Экспелиармус! — выкрикнул мальчик. — Протего! — отбила Полина. — Ну вот, хоть защитное запомнила, — ухмыльнулся он. — Продолжаем до тех пор, пока ты у меня палочку не выбьешь.       Здесь, конечно, простецкими заклинаниями у них все будет очень долго продолжаться. Они передвигались вдоль небольшими шажками, пока не решаясь атаковать. Все внимательно следили за ними и, казалось, каждый выжидает, когда же наконец начнется драка между двумя русским колдунами. Но она никак не начиналась. Антонин помнил, что Полина никогда не атаковала первой и предполагал, что она и сейчас будет его ждать. Но все-таки она слегка сбила его с толку неожиданным резким выпадом, невербально посылая обычное обезоруживающее. Антонин легко отбил его. — Наконец-то, я думал они никогда на начнут, — насмешливо сказал кто-то из толпы Пуффендуйцев и двое учеников Дурмстранга недовольно повернули в его сторону голову. Кто-то, оказавшийся темноволосым парнем, пробормотал что-то вроде извинений, опустив голову в пол.       Полина и Антонин по-прежнему продолжали обмениваться легкими заклинаниями, ожидая, когда кто-то сделает более серьезный шаг. Но все начинало постепенно затягиваться и больше напоминала соревнование в терпении. Антонин считал, что Полина, как и в первый раз, готовится к атаке, но она по-прежнему бездействовала, посылая обычные обезоруживающие. Даже Вилкост начинала поглядывать на часы, а взгляды окружающий уже становились скучающими. — Остолбеней Триа! — выкрикнул Антонин. Полина отошла на шаг назад. — Протего Максима! — произнесла девушка, усмехаясь тому, что брат решил перейти на заклинания вслух. Что ж, ей без разницы. — Эверте Статум! — сказала Полина, вслед за ним посылая невербальное Остолбеней.       Оба заклинания Антонин отбил, но уже предчувствуя тяжелый бой. Он оказался прав и буквально через несколько секунд их бой превратился в поединок серьезнее. С их палочек в абсолютной тишине вылетали фиолетовые, желтые и красные искры и казалось, что они не могут одно и то же заклинание отзеркаливать до тех пор, пока кто-то из них не запустит его в потолок. Антонин послал невербальный экспелиармус, лишь как небольшое дополнение к потоку заклинаний. И каково было его удивление, когда палочка вылетела из Полининой руки и от других заклинаний ей пришлось отскочить в сторону. Антонин пораженно смотрел на двоюродную сестру, которая с невозмутимым лицом спустилась со стола. — Победил мистер Долохов, — немного удивленно сказала Вилкост, возвращая Вороновой перстень. — Быстро ты сдалась, — прошептал Николай, глядя на озадаченные лица всех присутствующих. Даже Реддл уже выглядел заинтересованным. — Не хотелось давать им зрелищ, — ответила Полина. — Антонин тоже, я это чувствовала. Если бы мы продолжили, то закончилось бы это плохо. — Ну да, для вас это уж совсем детский сад, — сказал Дмитров, вспоминая свои тренировки с Вороновой. — Если бы мы с ним сражались по-настоящему, нас бы исключили из школы, — как бы в шутку прошептала Полина. — Кстати, почти все разочарованы таким исходом. Посмотри на Розье.       Упомянутый Розье стоял с поникшим лицом и разочарованно что-то твердил Долохову. Тот игнорировал его, отмахиваясь рукой. Вся их компания начала о чем-то переговариваться и лишь Реддл и Долохов стояли с безразличными выражениями лиц. — Сегодня я планирую навестить лесничего, — сказала Полина, когда они шли по коридору после урока. — Энди сказал, что это именно он тот самый Гриффиндорец, которого выгнали со школы. Но сделать это придется после отбоя. Днем меня могут легко заметить. — Помощь нужна? С тобой пойти? — спросил Николай, подходя к кабинету Зелий, где у Слизерина будет отдельный урок. У Полины по расписанию стояла Истоия Магии. — Нет, — она помотала головой, — на крайний случай я пошлю тебе сигнал. — Ну смотри, — пожал плечами Николай, заходя в кабинет. Воронова ушла на свой урок.       Дмитров сел за дальнюю парту к Мальсиберу, который обычно сидел один или с Николаем. Они никогда почти ни о чем не разговаривали, разве что по теме урока. Слизнорт опаздывал на урок, поэтому ученики никак не могли прекратить обсуждать дуэли. Егор сидел один за дальней партой и расстроено глядел в пол. Когда разговор зашел в русло дуэли Вороновой и Долохова, Николай навострил уши. — Ну серьезно, Антонин, ты не мог подольше все растянуть? Но не того, что вначале было, а когда вы реально вступили в схватку, — протянул Лестрейндж, с усмешкой смотря на товарища. — Не твое дело, — холодно ответил Долохов, давая понять, что не желает продолжать разговор. — Она сама сдалась, если ты не заметил, — улыбнулась Церера, кидая заинтересованные взгляды на Егора и Николая. Будучи старостой, она должна была успокоить одноклассников, но делать этого явно не собиралась, к тому же сама активно участвовала в беседе. Реддл равнодушно молчал, листая домашнее задание и повторяя материал. — Николай, а как вы объясните поведение вашей подруги? — Она бывает невнимательной, — улыбнулся Николай, едва не поморщившись от того, как Гринграсс произнесла его имя. Все обернулись к Дмитрову. — Но ведь мы видели, что она опытный боец и проворонить такое легкое заклинание для нее очень странно, — загадочно ухмылялся Малфой, не сводя взгляда с Долохова. — Если только она не специально поддалась Антонину. — Закрой свой рот, Малфой, — ледяным тоном сказал Долохов, даже не оборачиваясь в его сторону.       Реддл наконец поднял глаза и все споры вмиг прекратились. Том был недоволен тем, что его окружение ведет себя друг с другом так и спорят из-за какой-то гриффиндорки. Малфой по-прежнему косился на Долохова, давая ему понять, что они еще поговорят. Только с приходом Слизнорта все более менее успокоились.       Однако даже после этого разговоры не прекратились. Поздним вечером слизеринцы шестого курса собрались в гостиной, к ним же присоединились Вальбурга и Друэлла. Егор ушел спать, оставив Николая одного наедине с ними, но Дмитров совсем не чувствовал себя не в своей тарелке. Шутил, общался и смеялся вместе с теми, кто тоже придерживался позитивного настроя. — Антонин, у меня возникло ощущение, будто ты знаком с Вороновой, — спокойно и на первый взгляд равнодушно сказал Том Реддл, и болтовня прекратилась. Все внимательно и выжидающе слушали продолжение диалога. — Так и есть, — пожал плечами до этого молчавший Антонин. — Что такого? Почти все семьи русских колдунов между собой знакомы. — Но ведь твоя семья давно там не живет, — продолжал Реддл. — Да, мы там иногда бывали.       Николай прищурился. Антонин явно скрывал их родственную связь, впрочем, Полина тоже об этом почти не говорила. Мать Полины и отец Антонина были родными братом и сестрой, родившимися в результате брака между русским князем Долоховым и русской эмигрантки, в Британии сменившей имя на Джин Грейс. После развода Джин забрала годовалого сына и вернулась в Англию, а Долохов остался в России и воспитал дочь, на которой род и прервался, когда она вышла замуж за Евгения Воронова, отца Полины.       По каким-то причинам князь Долохов предпочел скрыть тот факт, что его дочь осталась в России, поэтому она жила в уединенном поместье в лесу, магии училась у отца, на балы и светские приемы не ходила. Князь Воронов был дружен с князем Долоховым, поэтому охотно согласился на предложение о браке, а также скрыть происхождение невестки. Поэтому Ирина Долохова для русской магической аристократии была Верой Волынец из мелкого украинского рода. По крайней мере, это то, о чем знал Николай и еще немногие люди, которым доверяли Вороновы. Спустя время брат и сестра Долоховы все же встретились, даже познакомили своих детей, Полину и Виктора с Антонином. А затем их пути вновь разошлись.       Дальнейшие разговоры были совсем неинтересными. Почти все парни молчали, слушая рассказы Вальбурги о каких-то ее предках, которым «посчастливилось» побывать в русских городах. Николай недоумевал, ведь русская аристократия тех времен была почти идентична европейской. Видимо, Блэки случайно попали не в то время и не в то место.

***

      Выбраться из замка незаметно оказалось сложнее, чем думала Полина. Иногда даже приходилось ползти, чтобы ненароком не наткнуться на патрулирующих старост, эльфов или завхоза. Она выпрыгнула через коридор, где не было окон, и прячась за каждым кустом, кое-как подошла к хижине лесничего. Когда она выходила из комнаты, время показывало половину второго, поэтому, вероятнее всего, лесничий спал. Окно в его домик было приоткрыто. Полина рукой отодвинула стекло и аккуратно ввалилась в хижину. Огромный лесничий спал прямо на столе, где еще стояли остатки еды. — Кхм, мистер Хагрид, — позвала его Воронова, слегка потрепав за плечо. Он подскочил и сонными глазами недоуменно смотрел на неё. — Извините, что я так врываюсь. Мне срочно нужно с вами поговорить. — Эээ… Да, пожалуйста, эээ, — встал Хагрид из-за стола, тут же начав суетиться. — Выпить или есть хотите? — Нет-нет, спасибо, — помотала головой девушка, садясь за стол, и Хагрид, все еще смущенный, тоже сел. Поначалу стояла тишина. — О чем вы хотели поговорить? — спросил Хагрид. — По поводу убитой ученицы, — сухо ответила Полина. Он резко встал, с недовольным выражением лица смотря на ночную гостью. — Кто вы опять? Журналисты? Я уже неоднократно говорил, что мне запретили об этом говорить, — сказал Хагрид суровым голосом. — Лучше уходите. — Успокойтесь, я не журналист, — спокойно отвечала Полина. — Мы с Миртл дружили и как только я отошла от ее смерти, тут же решила разобраться. Пожалуйста, Хагрид, расскажите хотя бы то, что вы рассказали другим. Как все было, по вашему мнению? Ведь насколько мне известно, люди говорят неправду.       Хагрид еще долго сверлил ее неясным взглядом. Решение давалось ему тяжело. То ли из-за того, что он ей не поверил, то ли от того, что устал от этих расспросов. Видимо, сонливость и небольшая доза алкоголя в его стакане сделали свое дело и он решил ей рассказать. — Я вообще почти не знал Миртл, иногда были общие уроки и только. В том году я держал Арагога в тайне ото всех и… — Арагога? — переспросила девушка. — Акромантул. Он был очень хорошим о послушным, он бы никогда не смог никого убить. Я все еще не могу в это поверить, — голос лесничего начал дрожать. — Хагрид, — немного успокаивающе позвала его Полина и великан продолжил. — Она умерла в туалете для девочек, сейчас он закрыт. В тот момент, когда я ловил Арагога по замку, меня застал Том Реддл, а потом рассказал профессорам, что это я виноват в смерти Миртл, а точнее Арагог, — сказал Хагрид. — Но я знаю, что он не мог! — То есть, это Том Реддл обвинил вас? — спросила Полина. Лесничий кивнул. — А он сам что делал там ночью? — Известно что, — хмыкнул Хагрид. — Староста он, патрулировал ходил, ловил нарушителей. — В ее теле обнаружили яд Акромантула? — уточнила девушка после недолгого молчания. — Я не знаю, — почесал голову Хагрид. — Если я правильно помню, Реддлу сразу поверили и привлекать службы не стали, чтобы дело не продолжали. — То есть полноценного расследования не было? — удивилась Полина. — Приезжали Мракоборцы, допрашивали по своим протоколам, но вроде да, дело закрыли быстро, тело вернули родителям, — все тише и тише говорил Хагрид. — Бред какой-то, — пробормотала Полина. — А вы откуда, если не секрет? — спросил Хагрид. Полина недоуменно нахмурилась. — Ну, откуда перевелись? — Я из Шармбатона, — соврала Полина. Было бы очень странно, если бы ученица Дурмстранга была знакома и дружна с магглорожденной. — А до этого мы вместо с Миртл ходили в маггловскую школу.

***

      Полина возвращалась в Гриффиндорскую башню, переваривая в голове этот разговор и параллельно пыталась не наткнуться на патрульных. В целом, все было именно так, как сказал Энди, но почему-то многое просто не вязалось. Услышав в коридоре чьи-то шаги, она быстро забежала в ближайший туалет и спряталась за большим умывальником. Шаги затихли и она вышла, оглядываясь. Кажется, случайным образом она набрела на заброшенный туалет, в котором убили Мирил. Полина открыла кран, но вода не полилась, что и навлекло ее на мысль, будто он заброшен. Полина резко обернулась, услышав тихие стоны в районе кабинок и тут же рванула туда. Она замерла, когда увидела на полу девушку, лежащую в луже и небольшие кровоподтеки и синяки на ее теле. — Лена?! — Воронова подбежала к ней, помогая приподняться на ноги. Елена выглядела ужасно. — Что произошло? Кто это сделал? — Я не знаю, — прошептала она. Елена Аниксова была младше Полины, но попала на тот же курс, когда перевелась из Дурмстранга. Она была очень тихой, спокойной, никогда не доставляла проблем и не натыкалась на неприятности. То, что ее избили, приводило Полину в шок.       Она помогла ей подняться и они прошли к задней части умывальника, садясь на пол. Полина начала обрабатывать ее раны при помощи легких целительных славянских заклинаний и расспрашивала о подробностях: — Это были парни или девушки? — Голоса женские, но я толком никого не увидела, — шепотом говорила Елена. — Галстуки запомнила? Может, разглядела хоть какие-то отличия? — Кажется… Несколько были желтые, и какая-то девушка была в зеленом, но я не уверена. Она не била, а просто стояла. — Они били кулаками? По-маггловски? — Да… Ногами, руками. Магию не использовали. — До этого ты с кем-то конфликтовала? Может быть, кто-то на тебя обиделся? — Да я от всех особняком как-то держалась, — усмехнулась Елена. — Соседки у меня неплохие, они на меня вообще внимания не обращали. Была одна девушка… Кажется, Вальбурга, семикурсница. Она как-то спросила из какой я семьи. Я не поняла вопрос и переспросила, тогда она выпучила глаза, ее подружки захохотали, а я ушла. После этого она на меня презрительно смотрела и больше ничего. — Вот сука, — прошипела Полина, резко вставая. — Да я её… — Поля, стой! — Елена схватила ее за руку, вынуждая остановиться. — Не надо. Я в порядке. Давайте завтра лучше разберемся. Иначе у тебя будут проблемы. — Да мне плевать! Эти дуры совсем с ума посходили. Их нужно поставить на место, — настаивала Полина. — Но ведь мы не знаем наверняка, — уговаривала Елена. — Сейчас ночь. Если ты ворвешься и поднимешь гам в такое время, то тебя накажут. К тому же, это могла быть не Вальбурга. Я видела еще желтые галстуки. — Хорошо, — сдалась Полина. — Завтра я разберусь, а ты об этом забудь. Сама ни с кем не ссорься, одна не ходи. А сейчас в лазарет. — Не надо, мне уже лучше, — настаивала Елена. — Они ничего важного не задели, да и удары у них хилые. — Ты уверена? — недоверчиво спросила Полина. — Да. Пожалуйста, иди в свою гостиную. Я дойду до своей. Я знаю как идти, чтобы не встретить старост, — улыбнулась Аниксова.

***