Снеговик

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Высшая школа Карибу Корнерс 15:12 Когда Малдер и Скалли вышли из машины, до них донесся детский смех. Пройдя через школьную парковку, они увидели маленькую девочку, воюющую со снежным комом величиной, по крайней мере, в половину себя. Поскольку она уже была не в силах продвинуть гигантский шар хотя бы на дюйм дальше, к ней подошел отец и помог водрузить ком на вершину еще одной такой же снежной глыбы. – Сейчас будем лепить Морозцу голову! – пропищала Кэти и заплясала вокруг безголового снеговика. Том Спенсер, не обращая внимания на неуемный энтузиазм дочери, уставился вместо нее на Малдера и Скалли. Даже с расстояния в несколько ярдов он сумел разглядеть значок малдеровского удостоверения. – Я и пальцем не трогал Конни! – запротестовал Спенсер, замахав руками в перчатках. – Уж не знаю, что она вам наговорила, но я не нарушал договор! – Мы приехали сюда не за этим, мистер Спенсер. Мы расследуем обстоятельства гибели Дэнни Дэвиса и хотели бы поговорить с вашей дочерью. – С Кэти? Это еще зачем? Как только прозвучало ее имя, Кэти перестала прыгать. – Со мной? – спросила она, ее тоненький голос испуганно задрожал. Скалли приблизилась к малышке и опустилась на колени в снег, чтобы оказаться лицом к лицу с семилетней девочкой. – Привет, Кэти. Меня зовут Дана, – представилась она. – Какой симпатичный снеговик у тебя получается! – Ага! – Девочка просияла. – Его зовут Морозец. Вы знаете, кто такой Снеговик Морозец? – Знаю. В песенке поется, что как-то раз он ожил. – Да-да-да! Парам-пам-пам, парам-пам-пам, – запела Кэти. – Посмотрите, он иде-е-ет! – Веселье ребенка передалось и Скалли, она улыбнулась. Девчушка была очень славной. Темными волосами, выглядывавшими из-под кремовой шапочки, и ямочками на румяных от мороза щеках она напоминала свою маму, но без налета грусти, присущего Конни. – Мой снеговик тоже оживет! – гордо заявила Кэти. – Потому что у меня есть волшебный камень! – Волшебный камень? – спросил Малдер, подойдя ближе и бросив быстрый взгляд на Скалли. – Ага! Хотите посмотреть, мистер? Малдер кивнул и присел на корточки. Кэти стянула с руки обледеневшую варежку и порылась в кармане. Найдя свое сокровище, она разжала кулачок и с торжествующей улыбкой показала снежно-белый камушек. – Почему ты думаешь, что твой камень волшебный? – Потому что он поможет Морозцу ожить. Как та шляпа. – Старая шелковая шляпа из песенки? – Ага. Только у меня не было шляпы. Вот мистер Дженкинс и дал мне этот волшебный камень. – Мистер Дженкинс? – Он работает в маминой школе. Он даже стишок сочинил для меня. – Какой стишок? – Вот этот: Ты волшебным камнем этим Оживи Морозца, Кэти! Снеговик, что спал лет двести, Вдруг запляшет с нами вместе! Все! – Ты когда-нибудь видела живого снеговика, Кэти? – спросила Скалли. Веселая улыбка на лице девочки испарилась без следа, уступив место страху. Кэти жалобно подняла тоненькие брови, что превратило ее в миниатюрную копию Конни Спенсер. – Да, – прошептала девчушка. – Где? – Вот здесь. – В школе? – Ну да. – Можешь мне показать, где точно? – Скалли протянула ей затянутую в перчатку руку. Кэти вложила крошечные пальчики в ладонь Даны и повела ее через школьный двор. Вслед за ними на небольшом расстоянии следовали Малдер и Том. Наконец Кэти привела Скалли к снеговику, стоявшему «на часах» у входа в школу. – Вот он. – Она сердито ткнула в него пальцем. Лично для Скалли в снеговике не было ничего необычного: три огромных снежных кома, поставленных друг на друга довольно криво, что придавало фигуре видимость движения. Маленькие камушки изображали глаза и рот; выражение лица было мрачным, но нельзя сказать чтобы злодейским. – Расскажи мне, как все случилось, – мягким голосом попросила Скалли. Девочка закусила губку. Ее карие глаза наполнились слезами. – Дэнни пытался сделать маме больно. Он напугал ее. А снеговик не хотел, чтобы маме делали больно. – Вот как?.. – Да-да-да! Он рассердился, приказал ветру дуть, сшиб сосульки с крыши, завыл и... и стукнул Дэнни сосулькой... – Ты видела, как он стукнул Дэнни? – Ну... – Ты видела это, Кэти? Ты в самом деле это видела? – Ну... не совсем. Но снеговик улыбнулся прямо как человек, когда Дэнни стало плохо. – Снеговик... улыбнулся? – Ага. И он сказал: «Поймай, если сумеешь», – Кэти попыталась воспроизвести просвистевший мимо нее голос, мягкий, как дуновение ветерка. – По-моему, это слова Морозца из песенки, так ведь? – Да, но... но Морозец говорит совсем по-другому. Он говорит: «Поймай, если СУМЕЕШЬ!!!» – Кэти напела мелодию, затем показала на снеговика: – А он сказал вот так: «ш-ш-шт... ш-ш-шт... ш-ш-шт... по-о-ойма-а-ай, ес-с-сли с-с-су-у-уме-е-еш-ш-шь...», – снова показала она. Скалли кивнула и погладила девочку по руке. – Спасибо, Кэти. – Вы закончили? – спросил Спенсер, стоявший упершись руками в бока. – Думаю, того, что мы услышали, достаточно, – ответила Скалли. – Как ты считаешь, Малдер? Малдер открыл рот, но его ответ потонул в вое сирены служебной машины местного шерифа. На реке Карибу 16:01 – Дьявол! – выругался шериф Тэд Райли, вытаскивая голову Рики Харта из проруби. – Какого черта... – Он перевернул труп мальчика на спину: открытый рот подростка забит смесью льда и снега, синие губы над замороженной массой страдальчески искривлены, глаза выпучены, веки блестят, покрытые коркой кристально прозрачного льда. – Он был уже мертв, когда я приехала сюда, Тэд. Я думала, его не следует трогать... ну... чтобы не уничтожить какие-нибудь улики... – Энн Трэдвелл, чересчур легко одетая в такой лютый мороз, нервно ходила по треугольному маршруту от одной лунки Рики к другой, каждый раз обходя нескладного снеговика, стоявшего на полпути от самой дальней проруби к телу. Покривившийся в сторону, где лежал труп мальчика, снеговик напоминал прохожего, глазеющего на последствия дорожной аварии. – Ты все сделала правильно, Энни, – уверял ее шериф, с глухим раздражением наблюдая за тем, как учительница танцев лихорадочно нарезает круги по свежевыпавшему снегу и снежное облако, поднятое ею, засыпает все мыслимые отпечатки. Но, говоря по совести, если бы Энни не заметила Рики из окна своего дома на берегу реки, мертвый парень так бы и пролежал лицом в проруби всю ночь. Снегопад уничтожил бы все следы, а утром шерифу пришлось бы буквально отдирать мальчика ото льда. – Дьявол, – опять чертыхнулся он. – «Неотложка» скоро приедет? – спросила Энн бесцветным от потрясения голосом. – Да, хотя коронер был бы здесь более уместен. – Я надеялась... ну, может быть, медики нашли бы способ вернуть его к жизни... Я много об этом слышала. О детишках, тонувших в ледяной воде, а потом воскресавших... – Думаю, Энни, в нашем случае уже ничего не поможет. – Поверить не могу... В прошлую пятницу – Дэнни. Сегодня – Рики. Может, у нас здесь серийный убийца разгуливает на свободе? – Пока рано об этом говорить... – Шериф осекся, удивленно глядя на подошедшего незнакомого мужчину в сопровождении невысокой рыжеволосой женщины. – Шериф, я – агент Фокс Малдер, – сказал мужчина, на ходу предъявляя удостоверение. – ФБР? – Да. Это мой напарник, Дана Скалли. – Я, кажется, не обращался за помощью к ФБР. – Это так, сэр. Но мы приехали, чтобы расследовать обстоятельства смерти Дэнни Дэвиса. – Агент Малдер, Дэнни погиб в результате нелепой случайности. Его смерть – прихоть коварной судьбы. Малдер кивнул в направлении тела Рики: – А смерть этого подростка? Тоже прихоть коварной судьбы? – Возможно. Он вполне мог поскользнуться, удариться о лед и захлебнуться в проруби. – А я еще выслушиваю попреки, что, видите ли, МОИ теории притянуты за уши! – укоризненно пробормотал Малдер, взглянув на Скалли. Затем он снова сосредоточил внимание на трупе. – Этот парень – бывший приятель Дэнни Дэвиса, так? Один из свидетелей инцидента, произошедшего в пятницу? – Ну и что из этого? – А вот что. Поскольку вы верите в капризы судьбы, шериф, вам следует немедленно взять под охрану последнего из трех подростков. Знаете, я слыхал, несчастье всегда приходит трижды... – Вы издеваетесь надо мной? Мне кажется, вы слишком поспешны в своих выводах, агент Малдер! Малдер слегка пожал плечами и направился к стоявшему неподалеку снеговику. – Он всегда так. – Скалли опустилась на корточки рядом с трупом и нацепила латексные перчатки. – Вы не против, если я взгляну на тело? – Не дожидаясь разрешения шерифа, она ткнула пальцем в ледяную пробку, закупорившую рот Рики. Обнаружив, что та тверда, как камень, она ухитрилась просунуть указательный палец между куском льда и замороженной щекой мальчика. – Странно... – Что там такое, мэм? – спросил шериф, крайне недовольный вмешательством фэбээровцев в расследование. – От тканей рта практически ничего не осталось, сплошные лохмотья... – Она расстегнула воротник куртки мальчика и надавила на его шею. От этого из носа и рта подростка заструилась кровь. – Повреждены трахея и пищевод. Кровотечение свидетельствует о том, что в теле разорваны крупные сосуды. И еще – он умер не так давно. Когда вы нашли его, он лежал на спине, как сейчас? – Нет, он лежал лицом в проруби, – ответила Энн Трэдвелл. Все еще бродя вокруг, она как раз проходила мимо Малдера и снеговика. – Не может быть. То есть, я хочу сказать, что захлебнуться в проруби теоретически возможно, – краем глаза Скалли заметила, как Малдер оторвал нос-морковку у снеговика, – но тогда горло и рот мальчика не были бы повреждены таким образом. Вода, даже ледяная, вытекла бы. – Но я нашла его именно в таком состоянии, – настаивала Энн, снова приближаясь к трупу. – Простите, кто вы? – спросил Малдер. – Я?.. Энн Трэдвелл. Живу тут неподалеку. – Она махнула рукой в сторону своего дома на берегу реки. – Вы свидетель смерти Дэнни Дэвиса, не так ли? – осведомился Малдер, вспомнив ее имя в списке свидетелей, и с хрустом откусил кончик бывшего носа снеговика. – Ну... И да и нет. Все произошло так быстро. Я особо ничего не успела разглядеть. Было очень ветрено. Метель. Невозможно было что-то разобрать. Но я уверена, что это был несчастный случай. – Друзья Дэнни утверждали, что он был убит своей учительницей Конни Спенсер. – Рики и Бен ошибались, агент Малдер. Конни Спенсер и мухи не обидит. Особенно после того, что ей пришлось вынести в жизни, – твердо заявила Энн. – Что же с ней было? – Ее бил муж. Несколько раз – чуть ли не до смерти. Этот человек – просто чудовище, – учительница танцев многозначительно покачала головой. – Ну-ну, Энни, ты же не знаешь, правда это или нет, – вмешался шериф. – Мало ли что Конни могла наговорить... – А почему тогда Конни получила право на документ, ограждающий ее от Тома? – возмутилась Энн. – Ты знаешь не хуже меня, почему судья подписал эту бумагу. – Почему? – спросил Фокс, хрустя морковкой. – Если это имеет какое-то отношение к делу... Агент Малдер, этот документ был подписан, чтобы уберечь Конни от, так сказать, окончательного падения в пропасть. Ее психику нельзя назвать устойчивой... – Неправда! – вскипела Энн. – Ей многое пришлось пережить, но она не сумасшедшая! Это ее бывшего мужа нужно упрятать в желтый дом! Не Конни, а он настоящий псих! Тут Малдер уставился на что-то позади Энн и шерифа. Огрызком морковки он показал на человека, стоявшего на вершине холма, неподалеку от школы. – Кто это? – А, всего лишь Элвуд, дворник, – определила Энн. Между тем едва видимая в ранних сумерках сутулая фигура человека шагнула в сторону и скрылась в тени. – Элвуд Дженкинс? Тот, который заявил, что сказочный снеговик убил Дэнни Дэвиса? – Малдер украдкой бросил заинтересованный взгляд на безносого снеговика. – Господи помилуй, – шериф закатил глаза. – Только не говорите мне, что верите в эту идиотскую историю! Дом Конни Спенсер 16:41 Том Спенсер стоял на дорожке возле дома Конни и смотрел, как Кэти машет ему с крыльца. Перед тем как скрыться за дверью, она одарила его счастливой улыбкой. Такая милая девочка. Такая лапочка. Спокойная. Открытая. Не то что ее мамаша, думал Спенсер. Жизнь с Конни была сплошной черной полосой. Вскоре после свадьбы Конни погрузилась в депрессию, словно тающий весенний лед – в воды Карибу. Да еще этим удушающим, надломленным порывом она попыталась увлечь за собой всю семью. Сбрендившая истеричка с параноидальными наклонностями. Да, он сумел выбраться из этого ледяного водоворота. Но оставалась Кэти: он скучал по ней. Теперь они виделись достаточно редко. Ему же хотелось общаться с дочерью не только по выходным и на каникулах. Будь проклят судья, оградивший Кэти от отца! Заснеженная дорожка искрилась, отражая свет, лившийся из окон гостиной. Подождав, пока свет уступит место темноте, Спенсер скрючился от холода и со злобой посмотрел на дом. У Конни нет никаких прав на Кэти, подумал он. Эта сумасшедшая все переврала тогда. Как обычно. Все происходило совсем не так, как она рассказывала судье. Ш-шт... Ш-ш-шт... Том потопал замерзшими ногами по плотно утрамбованному снегу. Чувствуя, что продрог, он засунул руки в карманы куртки. Я верну себе Кэти, думал он. Ш-ш-шт... Ш-ш-ш-шт... Ш-ш-ш-ш-ш-шт! Огромный кулак ударил Спенсера в поясницу. Боль спиралью пробежалась по почкам и заставила подогнуться колени. С руками, засунутыми в карманы, удивленный мужчина не сумел удержаться на ногах и мешком свалился на землю, с размаху ударившись головой об обледенелую поверхность дорожки и поранив щеку. Он увидел, как из сломанного носа брызнула струя дымящейся на морозе крови. Извиваясь в попытке высвободить руки, он почувствовал чье-то давящее колено у себя на пояснице. Кто-то с непреодолимой силой навалился на него всем телом. Спенсеру почудилось, что у него лопаются ребра. Еще толчок. Он пытался кричать, но не мог набрать воздуха в легкие. Жгуче холодные пальцы обернулись вокруг шеи Тома и сдавили горло. Спенсер услышал хриплое карканье ставшего вдруг чужим голоса, когда с тихим треском лопнула его гортань. Охваченный тошнотворным чувством невесомости, Том был поднят в воздух и одним махом перевернут на спину. Движение было столь резким, что слепящая боль пронеслась от саднящей шеи Спенсера к его разрывающемуся на части сердцу. Страх пронзил живот и завязал в узел кишки. Не в состоянии прекратить пытку, Спенсер закрыл глаза перед лицом таинственного палача. Он почувствовал, как арктически холодные пальцы разжали его стиснутые зубы. Снежный кулак влез в рот, безжалостно замораживая язык и раздирая горло. Из-под закрытых век Тома выползли две слезинки и прожгли дорожки на покрытых инеем щеках. Я пропал, подумал Спенсер, теряя сознание. Дом Элвуда Дженкинса 17:13 – Постучи еще раз, Малдер. Малдер сильнее заколотил в древнюю деревянную дверь, а Скалли заглянула в темное окно. – Его нет дома, Скалли. – Хочешь подождать его? Мы можем посидеть в машине. Малдер пожал плечами. Вообще-то он проголодался. На завтрак он съел сэндвич в самолете, а ланчем стала одна-единственная морковка, которую он стащил у снеговика. Поэтому мысли Фокса все время вращались вокруг «Карибу Корнерс Пицца Хаус», маленького ресторанчика, мимо которого они со Скалли проехали, направляясь к дому Дженкинса. – Ладно, дадим ему еще пятнадцать минут, – согласился Малдер и пошел к машине, роясь в кармане в поисках ключей. – Если к этому времени он не появится, мы... – он не закончил фразу. Мокрый холодный снежок крепко стукнул его по затылку, запачкав волосы и пальто снегом и слякотью. – Черт! – Он повернулся к Скалли с непомерно удивленным выражением лица. Скалли тоже выглядела безумно удивленной. И виноватой. Она подняла ладошки в извиняющемся жесте: – Я в самом деле не хотела ударить тебя, Малдер, я... – Ну конечно, мисс Меткий Стрелок! – Это другое дело! С пистолетом все иначе! Счистив большую часть талого снега с волос, шеи и воротника, Малдер стал надвигаться на нее. Жажда мести сверкала в его глазах, и зловещая улыбочка искривила губы. – Нет, Малдер. Подожди. Это вышло случайно. Я не... – Ах, случайно! Так ты утверждаешь, что не целилась мне в голову? – Ну... – И куда ты хотела попасть, Скалли? – Ну... – Дана продолжала отступать. Бросив взгляд через плечо, она попыталась оценить обстановку и найти возможные пути к отступлению. Как только она отвела глаза, Малдер ринулся на нее. – Тебе не перехитрить меня, Скалли! – выкрикнул он, ловко пробираясь сквозь сугробы и стремительно сокращая расстояние между нею и собой. Дана смеялась, петляя и увертываясь, но он предупредил ее следующее движение и отрезал ей путь. И тут она вздрогнула от неожиданности – его руки обхватили ее за талию и оторвали от земли. – Сдавайся, Скалли, – шепнул он ей в ухо. – Ну погоди, Малдер... Она извернулась в его медвежьих объятиях и умудрилась сунуть пригоршню снега ему за шиворот. Фокс взвыл от жуткого холода и едва не уронил ее. Потеряв равновесие, он шлепнулся в снег вместе со Скалли, в мгновение ока перевернулся и надежно закрыл ее собой, не давая подняться. – Ну, что теперь, Скалли? – Вибрирующий звук его голоса отдавался в ее груди. Он набрал полную горсть снега и с ухмылкой продемонстрировал ей. – Ты не посмеешь, – с вызовом сказала Дана. – Не посмею? Это еще почему? Назови хоть одну причину, по которой я не имею права хорошенько вымыть тебе лицо! В ответ на его ухмылку она залилась смехом. Пар ее дыхания согревал его покрасневшие на морозе щеки. – Потому что ты гораздо добрее меня... – О-о, это вряд ли. – Потому что мама учила тебя не обижать девочек... – Ты не девочка, ты агент ФБР. – Потому что... э-э... потому что... – Ну? – он поднес снежок ближе к ее лицу. – Потому что мне очень-очень жаль, что так вышло... – вкрадчиво сказала она. – Правда? – Нет. Он прицелился. – Стой! – умоляюще прошептала она, задыхаясь от смеха. Он остановился с занесенной рукой в нескольких дюймах от ее улыбающегося рта. – Неужели ты не можешь прижать к моим губам что-нибудь менее холодное? – Дана игриво улыбнулась и подняла бровь. – Вы провоцируете меня, агент Скалли! – Он убрал руку от ее лица. – Вы лежите на мне, агент Малдер! – И в самом деле... – Фокс пропустил снег между пальцев и поцеловал ее в покрасневший нос. Откинув заснеженной перчаткой волосы с ее лица, он уже было вознамерился поцеловать ее снова... Ш-ш-шт... Ш-ш-ш-шт... Ш-ш-ш-ш-шт! Услышав звук приближающихся шагов, смущенный Малдер немедленно вскочил на ноги и потянул за собой Скалли. С пальто обоих посыпался снег. – Вы кто, черт побери? – спросила темная скрюченная фигура. – Какого дьявола торчите у моего дома? Пока Малдер и Скалли старательно чистили одежду, силуэт сгорбленного человека успел протопать к входной двери. – Я... э... я агент Фокс Малдер. Это мой напарник агент Дана Скалли. Мы... мы из Федерального Бюро Расследований, – Малдер выудил удостоверение из кармана и смахнул снег со значка. – Да неужели? И чё расследуем – сколько снега у меня во дворе? – старик отпер дверь и ступил на порог. – Нет-нет, сэр... Мы... Вы Элвуд Дженкинс? – Ну и чё с того? – Нам бы хотелось задать вам несколько вопросов. Мы можем войти в дом, мистер Дженкинс? Что-то сердито прошипев, старик махнул рукой, чтобы они вошли, и зажег свет в прихожей. Наконец-то разглядев при свете внешность Дженкинса, Фокс аж рот открыл от изумления. Несмотря на сутулость, этот кряжистый дед был на дюйм-два выше самого Малдера. Голова старика была опущена на грудь, словно ветка дерева под тяжестью снега, и покачивалась взад-вперед, будто от ветра. Но еще более поражало снежно-белое лицо, кожа которого была начисто лишена пигментации. Волосы, брови, ресницы словно покрыты инеем. Бледные губы на бледной физиономии. В общем, человек был настолько бесцветен, что пожелтевшие от времени зубы ярким пятном выделялись на его лице. Малдер не сводил взгляда от жутких белесо-голубых глаз старика, а холодные зрачки Дженкинса в упор смотрели на онемевшего агента. – Валяйте задавайте эти свои гребаные вопросы, – нетерпеливо сказал Дженкинс. Он не пустил их дальше прихожей и оставил входную дверь открытой. У Малдера дух захватило от мороза, царившего в холле: температура здесь была по крайней мере градусов на десять-двадцать ниже, чем на улице. От холода короткие волосы у него на затылке встали дыбом. – Вы – один из свидетелей смерти Дэнни Дэвиса, не так ли? – при каждом слове изо рта Малдера вырывались клубы пара. – Ага. – Как вы объясняете случившееся? – Могу описать, что видел. Объяснить не могу. – Завитки морозного воздуха выходили из ноздрей Дженкинса и поднимались вверх, подобно тому, как дым идет из трубы в холодную пору. – Одно знаю – это сделал Снеговик. – Снеговик убил Дэнни Дэвиса? – Ага. Тюкнул пацана сосулькой в шею. – Каким же образом? – Ну говорю же, сам не знаю. Но сделал это он. Ему помогли силы этого... Мал-ди-нежа. Волшебство, вот как. Могёт быть, и поделом, – Дженкинс раздраженно переминался с ноги на ногу. Ему явно не терпелось выставить из дома приставучих агентов. – Вы верите в легенду? – А то как же. А вы нет? – За что же снеговику убивать Дэнни? – спросила Скалли, которую эта пресловутая сказка уже начинала раздражать. Голова Дженкинса на секунду застыла – он внимательно изучал Скалли. Старик окинул ее лицо и волосы гипнотическим бело-голубым взглядом и неожиданно выдернул кусочек льда из ее растрепанной прически. Дана охнула. Его узловатые пальцы успокаивающе погладили нежную раковинку ее уха, и от этого Скалли обдало холодом. Невольная дрожь сотрясла ее плечи, и она инстинктивно отшатнулась от Дженкинса. – Должно, мальчуган натворил что-нить, вот Снеговик и разбуянился. – Например?.. Дженкинс вздохнул. Звук, вырвавшийся из легких старика, походил на шум зимнего ветра, треплющего голые ветки деревьев: «шт... шт... шт...». – Ну я-то почем знаю? Снеговик защищает тех, кого надо защищать. А этот пацан вроде как ангелочком-то не был. И вообще, в нашем городишке ангелочков раз-два и обчёлся. Могёт быть, из-за этого Снеговик и не уходит из Карибу Корнерс. Я так подозреваю, что пацан этот получил по заслугам. – Мистер Дженкинс, что вы делали сегодня до того как начать наблюдать, как мы вытаскиваем тело Рики Харта из проруби? – спросил Малдер. – В школе был. Убирался. – Убирались? – Ну, это, знаете... – губы Дженкинса раздвинулись, обнажая желтые зубы. – Мусор выносил. Мотель «Карибу Корнерс Мотор Инн» 18:57 – М-м-м... – с наслаждением выдохнула Скалли, погружаясь в ванну, до краев наполненную горячей водой. Тяжелый, влажный воздух обласкал ее лицо и грудь, завил волосы в кольца и оставил серебристые бисеринки пота на коже. Выглянувшие из пены колени покраснели. Вода немедленно согрела ее закоченевшие руки и ноги и наполнила тело приятной тяжестью. Оставив над поверхностью воды только голову и колени, Дана закрыла глаза и расслабилась. – Скалли? – раздался приглушенный голос Малдера за дверью. – Чего тебе, Малдер?.. – пробормотала она, не поднимая век. – Я принес пиццу! – объявил он, приоткрывая дверь и просовывая коробку в щель. В душном воздухе распространился пряный аромат орегана, заставив Скалли заинтересованно приоткрыть один глаз. – Вегетарианская? – Применительно к данным обстоятельствам. – Что это значит? – Это значит, что в ассортименте были только два вида: с пепперони и с двойной порцией сыра. Поскольку вот на этой пепперони нет, то, с моей точки зрения, ее можно назвать вегетарианской. – Ладно, – она снова закрыла глаза. – Я возьму ее. – Э-э... Скалли, ты позволишь мне войти? – Я... – Она смутилась. Малдеру же за дверью стало безумно интересно, что она сейчас придумает. Или сделает. Вылезет из ванны и нацепит один из своих дурацких махровых халатов, закрывающих все ее округлости до самых щиколоток? Или, оставаясь в воде, нагонит на себя чисто символический слой пены и впустит его в ванную? Изменения, произошедшие в их отношениях, сейчас могут заставить ее сильно заколебаться между двумя этими решениями. Но, несмотря на новый уровень близости между ним и Скалли, Малдер все же сомневался, что Дана готова без стеснения пригласить его в ванную посмотреть, как она купается. – Все в порядке, Малдер. Просто занеси ее сюда. Ура! Он сделал торжествующий жест. И чуть не уронил пиццу. – Я захожу! Кто не спрятался – я не виноват! Лежа в ванне, она ликующе посмотрела на него. Огромная шапка пены скрывала все ее тело. Видны были только колени и голова. – Ты что, извела всю бутылку пены для ванны? – Не веря своим глазам, он уставился на гору мелких пузырьков. – А что? Ты тоже хотел принять ванну? – Нет, я... Куда положить пиццу? Она открыла рот, показывая, что хочет немножко сейчас. Он с улыбкой вытащил кусок из коробки и поднес к ее ожидающим губам. – Будешь?.. – спросила она, жуя. – Плескаться с тобой в ванне? – Есть со мной пиццу, Малдер! – О да, конечно... Э-э... Я возьму кусочек и... – махнув рукой в сторону двери, он бросил взгляд чуть пониже шеи Скалли: дьявол, ничего не видно! – ...посижу снаружи. – Он схватил кусок пиццы и ретировался из ванной. Оставив дверь приоткрытой, чтобы им легче было разговаривать, он расположился на полу около ванной. – Ты все еще думаешь, что смерть Дэнни – это несчастный случай? – Насчет Дэнни не знаю, но целиком и полностью уверена, что Рики Харт не падал лицом вниз в прорубь и не захлебывался в ней, – ее голос мягко сочился в щель между стеной и дверью. – Как ты думаешь, что именно тогда произошло? – Он услышал тихий плеск воды и прислонил голову к стене. – Я бы предпочла подождать с выводами до результатов завтрашнего вскрытия. Ну, а как насчет тебя? У тебя уже есть какая-нибудь теория? – О-о, ты же знаешь меня, Скалли. Я предпочитаю делать выводы ДО появления каких-то доказательств. Факты же всегда попросту подтверждают мою гипотезу... – Ну и?.. – Это был Снеговик, Скалли. – Тот, с волшебным булыжником в башке, да? – сердитый всплеск. – А-га... – И кто же засунул камень в голову снеговика, Малдер? И, главное, зачем? Ты думаешь, это сделал Дженкинс, да? – спросила она. – Признайся, что он показался тебе странным. – Это правда. Но я не знаю... Я проверил биографию Дженкинса, еще до того как мы выехали из Вашингтона. Вообще, я проверил биографии всех свидетелей. Ни у кого в прошлом не было ничего криминального. Никто ни в чем не обвинялся, за исключением разве что парковки в неположенном месте... – Это только означает, что преступник – человек неглупый и сообразительный, вот и все. Малдер готов был поклясться, что слышит, как Скалли трет губкой... какую-то часть своего тела. О Боже, что за райский звук... – У Конни Спенсер были и мотив, и возможность совершить это убийство. Ее следует подозревать в первую очередь, – продолжала Скалли. – Энн Трэдвелл клянется, что Конни не способна убить и мухи. – Шериф не согласен со словами Трэдвелл насчет эмоционального состояния Конни. – Я не думаю, что это сделала она, Скалли. Мне гораздо больше нравится моя теория насчет снеговика. – Значит, ты считаешь, что снеговик действовал в одиночку? – усмехнулась она. – Скалли, можно тебе кое в чем признаться? Все плещущие и скребущие звуки разом прекратились. Ни один пузырек не смел лопнуть. – Да. Конечно, Малдер. В чем дело? – Я ненавижу снеговиков. Я не боюсь их, просто ненавижу. – Что-то мне этот разговор смутно напоминает... Ты ведь не станешь описывать какой-нибудь свой из ряда вон выходящий детский опыт общения со снеговиками? – Ну почему же сразу «из ряда вон выходящий»... – Она что, смеется над ним? – А-а! В этот раз твоя история все-таки заканчивается девчачьим визгом, да? – Нет. Ну, чуть-чуть. Но крик был вовсе не девчачий! – Он был уверен, что она улыбается: он слышал это... То есть, ему казалось, что слышал. – Ну и что за история вышла у тебя со снеговиком? – Скалли внезапно появилась в холле, от подмышек до коленей завернутая в полотенце. И, слава Богу, она не улыбалась. Дана опустилась на колени, чтобы сесть рядом с напарником. Вся влажная и розовая, она села на пол, вытянув ноги около ног Малдера и взяла его за руку. – Однажды, когда я был ребенком, мы с Самантой вылепили целую армию снеговиков, – начал он, в душе благодаря напарницу за ее слегка мокрое, но дружелюбное рукопожатие. – Армию? – Ладно, роту. Э-э... вообще-то всего шесть. Но они были большие. – И что случилось? – Скалли поигрывала пальчиками ног, и это отвлекло его от ее же улыбки. – Мы слепили снеговиков, для того чтобы они охраняли наш замок. – Какие у нее прелестные пальчики... – У вас был замок? – М-м... Ну, крепость. Короче говоря, нечто вроде берлоги... Вылепив снеговиков, мы соорудили и эту снежную пещеру. Но забыли принять во внимание, что потолок пещеры, дополнительно не укрепленный изнутри, не мог выдержать вес снеговиков снаружи. – Кажется, я начинаю понимать, куда ты клонишь... Потолок обрушился? – Да, когда Саманта была внутри. Я до смерти перепугался. Может быть, тогда я и закричал. А вокруг стояли снеговики и пялились на меня... – А улыбки на их лицах превратились в сердитые гримасы... – Смейся сколько хочешь, Скалли, но я в тот момент был полностью уверен, что Сэм погибла. Я разрывал заваленный снегом вход и не переставая звал ее. – Она была ранена? – Нет. Только напугана очень. Правда, меньше, чем я. В конце концов я смог вытащить ее оттуда. Потом она долго плакала, я тоже. Но снеговики... снеговики просто стояли и смеялись над нами. – Смеялись? Прямо-таки смеялись? – Они отвратительны, Скалли! Даже хуже клоунов. Или мимов. Отвратительнее самых отвратительных клоунствующих мимов. – Малдер, у тебя «снеговикофобия», что ли?.. – Я же сказал тебе – я их не боюсь. Я их просто ненавижу. – Он поместил их с напарницей соединенные руки к себе на колени и начал поглаживать большим пальцем изгибы ладони Скалли. – Я понимаю. Но, надеюсь, твоя нелюбовь к снеговикам не помешает тебе трезво взглянуть на наше дело? Ты так увлечен им – можно подумать, ты занялся этим случаем по личным мотивам... – Я всего лишь пытаюсь смотреть на вещи широко, Скалли... Я... В углу комнаты зазвонил телефон. Малдер отпустил руку Даны и с усилием поднялся с пола. Скалли ждала, прислушиваясь к разговору, который, однако, со стороны Малдера состоял исключительно из серии отрывистых «ага». – Ну что? – спросила она, когда он повесил трубку. – Еще одна смерть. Эту шериф все же решился назвать убийством, – он подошел к Дане и подал ей руку. – Кто убит? – Том Спенсер. Конни только что доставили в полицию для допроса.