Прикасаясь ко льду губами

*** Я не стараюсь танцевать лучше всех остальных. Я стараюсь танцевать лучше себя самого. (с) *** Начало 2019 года, г. Торонто, провинция Онтарио, Канада. Марта наблюдала за лежащей в кресле Евгенией. Обстановка в кабинете была гнетущей, состояние пациентки тоже. Взгляд девушки устремлён в потолок, лицо безэмоциональное. Таблетки притупляли Женину чувствительность. Это было просто необходимо, чтобы нервная система хотя бы частично стабилизировалась. От препаратов был сильный побочный эффект: её то рвало, то клонило в сон, то у нее резко менялось настроение. Медведева стала вялой, мало что говорила. Однако корректируя дозировку, учитывая особенности Жениного здоровья, получилось найти золотую середину. Брюнетка стала просто спокойной. До жути равнодушной, словно происходящее проплывало где-то за её пределами и её вовсе не касалось. Специалист поправила очки и, опустив глаза на страницу своего блокнота, задумалась. Там была только одна запись: «2018 год». Взяв себя в руки, женщина глубоко задумалась. - Вам кажется странным, что я ничего не могу толком припомнить? – тихо спросила Женя. Марта подняла глаза на пациентку, покрутила в пальцах шариковую ручку. - Вовсе нет. Из твоих рассказов я понимаю, что на тот момент над тобой возобладало… нечто иное. - Другая Женя? – усмехнулась девушка. Женщина занервничала, так как пациент на удивление быстро догадывался о её теориях и наблюдениях. - Ты называешь её «другая Женя»? - Никак её не называю. Может быть, это и не она «другая», а я сама. - Почему же ты так считаешь? Женя устало вздохнула и перевернулась со спины на бок. Глядя в пол, долго собиралась с мыслями. - Потому что мы разные. Насколько я лёд люблю, настолько она его ненавидит. У нас разные взгляды на происходящее, разный характер и поведение. Это всё вроде бы я одна, но вроде бы и нет. Считаете, что я больная? - Я таких выводов не делала. Рановато, - спокойно ответила женщина. - М-м-м… - поджав губы, брюнетка скривила лицо. Перевернувшись обратно на спину, она прошептала: - Просто этого никому не понять. И вот мы вроде как договорились, что подберёмся уже к моим проблемам начала этого года, а я даже не знаю, что рассказать. Страницы дневника за тот период пусты. Общалась я тогда с очень узким кругом лиц, перестала пользоваться социальными сетями, ограничила доступ в интернет. Мне нужно было сохранить душевное равновесие, но вместо этого я впала в апатию. Ничего не радовало, ничего не восторгало. Жизнь из меня утекала, мысли не поддавались контролю. Я бы и не хотела вспоминать те тяжелые месяцы перед началом тренировок после травмы… - призналась Медведева. – А потом у меня было состояние, сравнимое с анабиозом. Я была не на льду, а во льдах. Словно и не было меня вовсе. - А как же твоё уверенное выступление в Лозанне? Твоя речь тогда сразила наповал. Явно сыграла решающую роль. - Речь… да я и не помню, что конкретно говорила. Я ночами не спала перед поездкой. Есть вообще перестала. Думала только о том, что на Олимпиаду не попаду. Мир разрушался, ведь я к ней с детства шла. Спасения было искать негде, я словно постоянно в беспамятстве была от горя. И когда пришло время оказаться в центре внимания, я уже ничего не помню. Настолько голову сжали, словно тисками. Внутри парализовало. Думаю, что это и не я вовсе просила тогда. Марта удивленно замерла и, сняв очки, начала растирать веки. - Но получается, что раз ты не помнишь и речь всё же состоялась, то автором её была… - Наверное, - быстро, но неуверенно отреагировала Женя. Марта совершенно растерялась. - Постой. Если ей не нравится лёд, то почему же она вступилась за тебя? Вот растерялась ты, ничего не сказала, так может, и лучше бы было? - Я не знаю. Её логику мне не понять. Может быть, я внутри себя посчитала, что мне это важно. Хотя единственное, о чём я тогда думала, – это Этери. И о том, что честь произнести слова от имени всех спортсменов доверили мне, а не той же Загитовой. И в этом были моя маленькая победа и месть одновременно. - Месть? Месть Этери? - Да. Я бы никогда не призналась в открытую, что уже весь декабрь размышляла, как бы посильнее причинить ей боль, потому что и сама тогда была уничтожена. Она отдалилась первой. Я просто не знала, как мне быть. Ничего не понимала, боялась, а она не удосужилась объяснить. - Но как же так… ведь месть не возвращает тебе человека. Разве ты об этом не знала? - А я и не хотела тогда возвращать её. Сначала, быть может, да. Но постепенно впадала в ярость. Этери быстро переключилась на Алину, а этого простить я не могла. На финале Гран-при… она в K&С уже сидела, лучезарно улыбаясь в камеру. Была горда тем, что, несмотря на моё выбывание, у неё есть козырь в рукаве – Алина. - Откуда ты можешь знать, о чём Этери Георгиевна тогда думала? Ты присваиваешь её образу собственные домыслы. Женя резко приняла вертикальное положение. Она начинала вскипать, вспоминая всё, что было тогда. О том, как смотрела Гран-при дома и сокрушалась, насколько счастливой Этери выглядит рядом с Алиной. Единственное едкое замечание, сказанное в прямом эфире Татьяной Анатольевной, повеселило: «Алина первая. Это пока Женьки нет. Желаем ей выздоровления». - Да потому что я всё видела! Я видела, как она вела себя с Алиной на тренировках! Я всё замечала, а она делала вид, что всё так и должно быть! Словно между нами вообще ничего не было! Это же больно! Видеть её отчуждение! Словно по щелчку пальцев место рядом с ней занимает другая девочка. Более здоровая, более прыткая, подающая надежды! Марта постаралась не провоцировать Женю на крик. Она молча выжидала, когда девушка успокоится. *** Декабрь 2017 года – Январь 2018 года. 5 декабря Женя сидела запрокинув голову, смотрела в потолок. Облокатившись о спинку кресла, она надеялась перенести центр тяжести с больных ног. В голове не было никаких мыслей, только тревога, уступающая место панике и сомнениям. Ещё недавно она считала, что доказывать миру своё право быть золотым лидером у неё есть только на льду. Девушка не могла и предположить, что с течением времени ситуация изменится. Уже второй час она в компании русской делегации, состоящей из президента Олимпийского комитета России и руководителя Независимой общественной антидопинговой комиссии, ждет результатов решения чиновников Международного олимпийского комитета. Их только трое, но Женя даже не думает о давлении, что на неё было оказано со всех сторон. Прокручивая свою речь в мыслях, брюнетка не может вспомнить и слова. Удивляется, что вообще смогла открыть рот. В голове было удивительно тихо. Рука Виталия Смирнова ложится на её плечо и мягко похлопывает. Жест поддержки. Она вяло улыбается мужчине, а сама расстраивается, думая, что Олимпийские игры для неё закончились, так и не начавшись. «В чудеса я не верю. Результаты мои утрачены. Так, может быть, хотя бы ребятам разрешат поехать? Пусть и под серой тряпкой вместо флага…» - размышляла Медведева про себя. Впоследствии Женя будет вспоминать, как дрожала изнутри, когда представители МОК позвали их в кабинет для оглашения результата. Затем перед её лицом множество микрофонов, вспышки фотокамер и бесконечный поток вопросов от журналистов. Растерянность, попытка держать лицо спокойным. Из-за отсутствия явной мимики прослеживается неимоверная напряжённость девушки, исходящая изнутри. Но. Никаких похвал. Её борьба с самой собой воспринимается другими как должное. Словно это не она несколько минут назад помогла России урвать шанс на победу, а кто-то другой совершил крохотный подвиг. Похвалы старших Женя не восприняла, а той единственной, которую она ждала, так и не услышала. Её о чём-то спрашивают, Женя сдержанно отвечает, а в голове у неё туман из неопределённости. С этого дня она чувствовала себя не своей - несобранной, слабой, сбитой с пути, потерявшей цель. Медаль ускользала из её рук, и это было настоящей трагедией. Ещё более худшим сценарием в жизни стал для неё полный крах в личной жизни. Женя снова вернулась к тем временам, когда она, будучи ребёнком, «грызла» лёд зубами, чтобы взгляд чёрных глаз хотя бы на миг был обращён в её сторону. Невосполнимая пропасть и утрата. Дыру в душе заполнить было нечем. И Женя приняла решение целиком отдаться единственному, что могло удержать её от погибели, – льду: «Я не то что руки ей не подам, я… да я… буду работать так упорно, что она пожалеет, что посмела бросить меня…» *** «Доедет ли Медведева до Олимпиады?» - гласил громкий заголовок. Девушка сидит в собственной комнате. Тихо. Мамы и бабушки дома нет, так как они ушли на прогулку вместе с Джерри. Женя проболтала с Катей Бобровой по телефону не меньше часа, когда обе увидели публикацию на сайте Федерации фигурного катания России о том, что в отборочном турнире чемпионата России она участвовать не будет из-за травмы. Но. Болтовня не отвлекла Женю от гнетущих мыслей, не прибавила уверенности в завтрашнем дне, а только послужила фоном для и без того мрачных мыслей. Мама и бабушка провели с девушкой почти всё утро и день, каждая старалась её утешить. Жалости к себе Женя не переносила. Это унижало её достоинство, марало самооценку в грязи и выбивало из колеи. Разумеется, старшие так не думали, ведь каждое их слово было направлено в сторону Жени в качестве поддержки. Медведеву эта суета вокруг неё всё равно злила. Ещё больше злобы в её сердце пробудил звонок Этери. Женщина силилась сказать что-то путное, чтобы спортсменку успокоить. Однако Женя и её тренер стали настолько морально отстранёнными, что ни одна, ни другая не могли вынести личного разговора дольше пары минут. - Всё ещё будет. Ты восстанавливаешься, и это хорошо. - Хах, - с усмешкой, - тут нечего обсуждать, Этери Георгиевна. - Рядом с тобой родители? – уточнила Тутберидзе, думая, что официоз обращения связан с «ушами», которые могли подслушать разговор. Но Медведева глумилась как могла. Её самооценка была растоптана газетными и интернет-заголовками, увеличившимся сомнением на её счёт, очередной перспективой пропуска крупного соревнования. - Нет. Это и не важно. Между нами только работа, - холодно обозначила свои границы спортсменка. Этери растерялась такому тону, помешкала, раздумывая, что ответить, но Женя снова заговорила: - Ну что? Доеду я до Олимпиады? Или ты уже тоже сомневаешься? - Ты же обещала, что не будешь лезть в интернет. И всё равно читаешь это дерьмо… - напомнила тренер. - А на вопрос не отвечаешь… - Прекрати провоцировать на конфликт. - Тебе сложно ответить? – заводилась Женя. - Я не хочу разговаривать с тобой в таком настроении. - Да и не нужно, - бросила ей в ответ девушка и повесила трубку. Глядя на телефон, Женя ждала, что Этери перезвонит. Но ничего такого не последовало. И вот девушка сидела без движений, обозлённая на саму себя и весь мир, но больше разочарованная тем, что стала слабой в глазах возлюбленной. *** Тутберидзе постоянно плакала. Разумеется так, чтобы никто не видел. Нервы были ни к чёрту. Месяцы перед Олимпиадой ей давались нелегко. Подступиться к Жене у неё не получалось, а во время съёмок фильма о Жене для японской публики отношения между ними ухудшились окончательно. Этери не знала, как себя вести так, чтобы не причинять любимому человеку боль. После финала Гран-при Женя вела себя очень холодно. Давление Александра Горшкова не ослабевало, вдобавок новость о том, что Женя не выступит и на чемпионате России рассорила их окончательно. - Послушай… - Нет! Это ты послушай! – полыхала Женя. - Я всё понимаю! Я вылетела из обоймы! Чёртова нога исцеляется не по дуновению ветра! Всё происходит медленно, мы теряем время. - Да не время мы теряем! А твоё здоровье бережём! – пыталась убедить Тутберидзе. Женя злилась и отпиралась: - Чемпионат Европы… вот моя цель! И мне насрать, с кем я к ней выйду! Если ты пожелала, чтобы Розанов занимался моим восстановлением, а не ты сама, то так тому и быть! Возись со своей Загитовой! - Женя! – дребезжал голос Тутберидзе. *** Сергей Розанов молча наблюдал за работой юниоров. Саша и Алёна стали предметом его особой гордости. 9 декабря российские фигуристки заняли весь пьедестал в Финале юниорского Гран-при в Нагое, победу одержала Александра Трусова. Второе место заняла Алена Косторная, третье - Анастасия Тараканова. Девочки начали показывать хорошие результаты, и это не могло его не радовать. Это была работа всего тренерского штаба, но Сергей считал, что он помог девочкам раскрыться больше остальных педагогов. Парень и правда проводил много личного времени на катке, а его трудолюбию мог позавидовать даже его друг Даниил Глейхенгауз. - Что про Настю Тараканову не говоришь? Тоже часть твоей работы. - Да, часть. Но в ней я вижу меньше прогресса, чем в Саше с Алёной. Скорость на льду у неё хорошая, но всё же… она словно «носится», а не «катается». То ли дело Алёна. У неё потрясающе получается «проплывать» по катку. А это ведь важно. Пройдёт время, и Саша с Алёной будут соревноваться за первое место друг меж другом, уж поверь. Но это здоровая конкуренция. Я не говорю никому из них, что одна лучше другой. Лёд всё равно решит. А про Настю… ну, третья. Колени мне её до сих пор не нравятся. Я не могу переучить её быть мягче, много подсечек при заходах на элементы. Она вся дёрганая. Сколько бы я ни пытался её промять и вывести на плавность и выразительность, она всё куда-то мчится и не поспевает. - А мне не нравится то, что я через Настину программу не могу ничего проявить. Я уже и сам перестал понимать, что хотел изобразить, настолько запутала меня эта её манера… - подтвердил Глейхенгауз. - Да… не люблю нахваливать, но так вот, между нами, не могу не сказать про Алёну. Компоненты у неё хорошие. В ней, в отличие от Таракановой, я вижу чувство такта и музыки. В группе многим этого не хватает. Тут и пластика хорошая, скорость, вращение. Всё как я люблю. За ней будет будущее, - подметил Розанов. В ответ на это Даниил усмехнулся. - Что смешного? - Не бери в голову, Серёг… просто… я, оказывается, вот как выгляжу, когда Алину нахваливаю? – смутился Глейхенгауз. Розанов оценил его замечание и, стукнув его по плечу, тоже заулыбался. - Да. Нахваливаешь свою татарку постоянно: «Алина то, Алина это». Я хотя бы в глаза им этого не говорю, чтобы не расхолаживать, а ты постоянно соришь комплиментами. Девочка может разгордиться. - Тут ты прав… буду осторожнее… - задумался Даниил, а Сергей неосознанно добавил: - Как и Медведева. Даниил долго смотрел на друга, обдумывал услышанное, и каждый не решался говорить первым. - Ты считаешь, что Женя «разгордилась»? - Я считаю, что быть в топах два года и не сойти с ума под руководством Тутберидзе – это слишком большой героизм. Момент «развала» рано или поздно наступил бы. Учитывая, какие требования и какую планку выставляет Этери, соответствовать этому много лет не получится. Да и у Жени возраст такой. Она всё пытается взлетать, как ласточка, а падает, словно подбитый снегирь. - Хорошо, что Этери Георгиевна этого не слышит. Она бы с тобой поспорила, - опустив взгляд и поджав губы, ответил Даниил. В ответ на это Сергей начал ухмыляться, будто бы услышал не очень весёлую шутку. - Ей лишь бы спорить. Но в этом тебе ей уже нечего добавить. За эти месяцы видно, что перерыв скажется на моральном состоянии Жени. Прыгать станет сложнее, так как будет бояться упасть. И этот страх Этери почувствует. И будет дико недовольна. Она как-то сказала вскользь, но я услышал: «Боишься выходить на лёд, значит, вообще не выходи! А лучше приложи максимум усилий, чтобы преодолеть этот страх!» То есть понятно, да, что середины у неё нет? - Она такой человек. Этери максималистка, - пожал плечами Даниил. - Сама и половины сделать того, о чём требует, не сможет. Зато девочек прогибает. Тренер должен сам быть примером для подражания. - Прекрати её критиковать. Никто из нас всех успехов не достиг, - возмутился Глейхенгауз. - Я просто раздумываю над тем, что когда Женя вернётся на лёд, то работать с ней буду больше я сам. И тут дело будет не только в её физических ограничениях, но и в моральных. Медведева не из тех, кто хочет выглядеть слабой. Вернуть ей былой лоск будет сложно, - заключил Розанов, затем после раздумий продолжил: - Как думаешь, когда стервочка отправит уже и меня сопровождать юниорок? – едко поинтересовался Розанов. «Стервочкой» Сергей называл Тутберидзе. Разумеется, «за глаза». Подобное обращение коробило Даниила. Ему постоянно чудилось, что Этери где-то близко и слышит их. Удивительное ощущение, будто её взгляд всегда наблюдает за ними. - Когда посчитает нужным. - Смотри-ка, какой ты важный павлин. Ты с Алиной всюду таскался в юниорках. Почему же я не могу следовать за Алёной с Сашей? - Потому что некому будет оставлять детей, если мы вчетвером будем стартовать на соревнования. Нет необходимости сопровождать фигуристок всей делегацией. - Ну-ну. Поэтому Дудаков всюду с вами? - Серёг… ну а от меня-то ты что хочешь? – смутился Глейхенгауз. - Это «стервочка» виновата. У неё там свои домыслы. Она всё ещё не доверяет мне после падения Ани. Уже столько времени прошло, а доверия ко мне мало, - сетовал Розанов. - С Этери в этом плане сложно. Если разочаровал один раз, то завоевать доверие практически невозможно, - объяснил Глейхенгауз. Они собирались вместе покинуть «Хрустальный», поэтому немного покопались в вещах и медленно двинулись к выходу. Говорили тихо, чтобы лишние люди не услышали. - Эта твоя мысль про разочарование… всё из головы не идёт. - Почему? - Как-то странно получается. Я когда пришёл впервые, то все разговоры были только о Медведевой. Она тогда на пике была. Наблюдал за ней весь мир, я в том числе. И до более тесного знакомства с ней казалось, что Женя всемогущая, крепкая, словно скала. Но вблизи… обложка лучезарная, а внутри темень. - А чего ты хотел? Она два года доминировала, ты и сам сказал. Это же ответственность. Не всякий в её возрасте такое осилит, - пожал плечами Даниил. - Я ничего не хотел. Просто удивительно, что я застаю её в самой уязвимой позиции. - Думаю, что Этери будет проводить с ней больше времени. Тебе не достанется львиной доли Жениного восстановления. - Сомневаюсь в этом… - мягко улыбнулся Сергей. Даниил посмотрел на него печально. Они вышли во двор и направились к парковке. У Глейхенгауза ухудшилось настроение. *** - Ну вот! Совсем другой вид! – улыбнулась бабушка, разглядывая Женину ногу без гипса. Жанна вся сияла от восторга и блаженно прикрыла рукой рот. Они все уже привыкли видеть этот злосчастный гипс, даже сама Медведева свыклась с его неудобством. - Ну, как чувствуешь себя? – поинтересовалась подруга Жанны, которая была вхожа в семью с давних пор. У самой Медведевой она вызывала дискомфортные чувства, но вмешиваться в их общение девушка не собиралась. Спокойно пройдясь из стороны в сторону, Женя оценила собственное состояние как: «Нормально!» Облегчение, успокоившиеся лица, всей компанией переходят на кухню. Сев за стол, старшие начали беседовать и вовлекать Женю в свои разговоры. - Я смотрела финал Гран-при по телевизору. Ух и довольная была Этери Георгиевна выступлением своих. Со всеми в K&С сидела, - рассуждала подруга вслух. Женя поморщилась. - Но ты особо не дуйся на неё. Пусть пока глаза давятся, глядя на Загитову. Ты всё равно, блять, лучше! Женя всегда поражалась неуместности матерных выражений в её речи. Эта достаточно зрелая женщина была отталкивающей во всем, начиная от внешности, заканчивая голосом. Но когда она была рядом, Жанна выглядела спокойнее и всецело полагалась на подругу. Подобное положение дел Женю устраивало, ведь всякое столкновение с разгневанной или недовольной матерью девушку утомляло. Её и так в принципе всё утомляло в последнее время, другое дело - что никому об этом не рассказывалось. Это были глубокие, личные переживания. Отвлекаться совсем не получалось, а люди, общающиеся с Женей, не могли распознать двойственность её состояния. - Женя скоро восстановит форму. Я уверена. И пусть пока эта пигалица скачет на всех Гран-при да чемпионатах, да это только потому, что дочки там нет, - сказала Жанна. Ложка опустилась в варение и тут же была съедена подругой. Женя внимательно наблюдала за этим жестом, находя его небрежным. - Даже Татьяна Анатольевна сказала, что... - капелька варения упала на кофточку женщине, и та жадно подхватила его пальцем и облизнула. Это вызвало рвотное чувство у Жени, - Алина первая, потому что Жени нет! - Клуши и сплетницы! Пейте чай и не доставайте ребёнка! – гаркнула в их сторону Валентина Лаврентьевна. Жанна и её подруга переглянулись, сдержанно промолчали в ответ. Старшая разлила чай по их кружкам, а проходя мимо внучки, незаметно подмигнула ей. Женя широко улыбнулась. Бабушка всегда чувствовала свою любимицу. Вечером Женя вышла на прогулку с Джерри. К ним присоединилась бабуля. Тройка отправилась вдоль тенистой аллеи. Погода была морозной. Когда собака заприметила, что зимние сапожки на ногах хозяйки сидят плотно, она несколько раз обнюхала их. Выглядело это так, словно Джерри смогла понять, что гипс, являющийся до этого частью ноги, теперь исчез. Так это было или нет, оценить сложно. Джерри несколько раз довольно попрыгала рядом с девушкой. У Жени это вызвало умиление, а бабушка заметила: - Думаю, что она просто рада, что идти ты будешь побыстрее. Девочки захихикали. Эти прогулки с бабушкой были спасением для Жениной психики. Только рядом с Валентиной Лаврентьевной девушка ощущала себя защищённой, как в детстве. Когда Женя была ещё ребёнком и постоянно болела, женщина не ленилась гулять с внучкой на улице максимально долго. Считала, что свежий воздух позитивно влияет на вялое самочувствие младшей. И так было всю сознательную Женину жизнь. И это не говоря о том, что всё её детство они вдвоем провели в лоне природы, а именно на даче. Одна сторона дома упиралась в лес, другая - в поле. Настоящая свобода. Чем старше Евгения становилась, тем приятнее было осознавать теплоту этих прогулок. Они, оказываясь наедине, могли подолгу обсуждать секреты и шушукаться между собой. Тем печальнее было понимать, что единственной темой, которую Женя чаще и охотнее обмусоливала с бабушкой с детства, – это тренер. Ребёнком она втихаря восхищалась Этери, рассказывала что-то о ней Валентине Лаврентьевне. Та слушала молча. Порой на таких же прогулках они за спиной обсуждали других учениц. Например, Полину Шелепень и Юлию Липницкую. Эти диалоги были полны зрелости в рассуждениях, словно Женя пыталась проанализировать конкуренток, сражающихся за внимание тренера. Валентина всегда считала Женю мудрой не по годам. Теперь же между бабушкой и внучкой плавно завязалась беседа о нынешнем положении дел на льду, и внезапно разговор, как и много лет назад, ушёл к прошлому. - Когда ты была совсем маленькой, я помню, ты ревностно относилась к Полине с Юлей. Хотя, конечно, старалась это скрывать, - подтрунивала над внучкой бабушка. Она не видела в этой теме ничего такого, но Женя почему-то оскорбилась. Словно та её реакция на девочек могла демонстрировать уязвимость положения. - Потому что я тогда была совсем мелкой, а девочки казались очень взрослыми. И им всегда было максимум внимания, а я… какой-то неказистой себе казалась. - Но теперь их время ушло. Пришёл твой час, - улыбнулась Валентина. Женя ответила печальной улыбкой в ответ и замолчала. Они прошли под руку далеко вперед, собака блуждала около них. - Ба… я никогда не думала, почему Полина ушла от Этери Георгиевны. - Да Бог знает. И они сами. А с чего сейчас вдруг задумалась? - Ну… наверное, чтобы быть умнее всех, нужно не допускать ошибок, глядя на прошлое. Полина разочаровала Этери Георгиевну. Это всё, что я знаю. Потом Юля ушла… тоже разочаровала… а потом я заняла своё место. И вроде бы до этих пор была во всём первой, - рассуждала Женя. Бабушка пожала плечами: - Я не на первенство твоё уповаю, а на здоровье. Так с детства было. Мы никогда перед тобой не ставили целей медали приносить, ни к чему не принуждали. Чем ты становилась старше, тем осознаннее подходила к выбору целей. Мы тебе ничего не навязывали, да и ты всегда была самодостаточной. А в фигурное катание отдали тебя из соображений здоровья… ты сама знаешь, Жень. Моё отношение к этому не изменилось. Но в целом… ты и так слишком много боли перенесла из-за этих медалей. Лишь бы потом не пришлось собирать тебя по кусочкам, внучка… - Да что ты? Не придётся. Я со всем справлюсь, - сказала Евгения, а саму внутри кольнуло сомнение в своих словах. Но, разумеется, рассказывать об этом она никому не собиралась. - Да и что я о прошлом заладила, да? Какое мне дело до того, что там было с Шелепень и Липницкой… увядшая история. Они помолчали. Бабушка уже переключилась в собственных мыслях на другие темы, а Женю словно застопорило. Так бы и мусолилась в голове эта мысленная жвачка, если бы Валентина Лаврентьевна не отвлекла её: - Как там Настя? Ты что-то давно не приглашала её в гости. Я думала, что она придёт к нам на выходных. - Ох, ба… она не бездельничает, как я. У них с Кириллом насыщенный сезон. Они делают значительные успехи на льду. Я смотрела их выступление в трансляции и уж очень прониклась, - украдкой улыбнулась Медведева. - А в личной жизни? – любопытствовала Валентина. На этом вопросе у Жени ойкнуло в сердце. Замешательство тут же увидела бабушка. - Я что-то не то спросила? - Ну… она мне тут заявила… что они с Кириллом вроде как расстались… - Как?! – издала возглас женщина. Женя удивилась такой реакции, потому что заметила искреннее сочувствие. Валентине Лаврентьевне нравилась Настя и тем более её молодой человек. Втайне она мечтала такого «счастья» и Жене тоже. - Не знаю, ба. Но тут история такая, знаешь… антиутопия. Кирилл очень Настю любит. Но она сама... для меня остается загадкой, что Настя к нему испытывает. Они хорошо смотрятся вместе, но что-то мне подсказывает, что ей вовсе не он нужен… - Ну, Женечка. Жизнь всё расставит на свои места. Кто должен быть вместе, обязательно будет, а кому не суждено, тот пусть хоть стены лбом расшибает. Если не по судьбе, то и не получится ничего. - А что значит «по судьбе»? Валентина глубоко задумалась. Женщина щепетильно относилась к любым вопросам, что касались личной жизни. Особенно настороженно она воспринимала такие вопросы от Жени. И хотя бабушка всё прекрасно понимала о её личной жизни, она старалась не выдавать своих тайных знаний. Валентина боялась спрашивать, и, чтобы спрашивали её саму, тоже. Держать голову в песке и не замечать чего-то было удобнее для психики. Женя и не подумала о том, что этим вопросом вызовет в бабушке такую реакцию. - По судьбе… это когда вы друг друга дополняете и ничего при этом не делаете для этого. Он встанет, ты вместе с ним. Тянет руку, а ты следом. Ему грустно, ты тоже ощущаешь грусть. Невзгоды у вас делятся поровну, а связь между вами словно тонкая нить. Она незаметна ни вам самим, ни другим, но, когда вы не вместе, вы всё равно притягиваетесь к друг другу. - Звучит по-дурацки наивно, - усмехнулась Женя, а сама испытала дикую боль. Она осознала, что не чувствует ничего подобного к Этери вот уже долгий период. Девушке вообще стало мерещиться, что все отношения между ними были плодом её воображения и они никогда не встречались. Женя ловила себя на мысли, что не может себе даже представить, где Тутберидзе, чем она занята. Пропасть между ними не то что разверзлась - края её были столь далеки, что глазу уже неразличимы. - Эх, вы, молодежь! Откуда же вам понять. Вот станешь старше, так и поймёшь меня. Самые крепкие отношения те, что «по судьбе», они ведь приходят в зрелом возрасте. - Но ведь… тот парень… помнишь? Чьи письма ты давала мне прочитать. Ты ведь сожалеешь о нём. О том, что у вас ничего не сложилось. Он ведь был твоей любовью, - разглядывая морщинки на женском лице, удивлялась Медведева. Валентина вздохнула, отвела взгляд в сторону. - Я и сама не знала, чем это было, внучка. Когда ты молода, когда чувства оголены, а мозгов мало, то все кажется в первый и последний раз. Какую я жизнь прожила прежде, чем с дедом твоим познакомилась. - Какую? – с интересом спросила Медведева. Бабушка вздохнула. - Тяжелую. Да и при встрече с ним шугалась его, не торопилась доверяться, знаешь. Он таким взрослым мне казался, а я словно девочка маленькая около него. То тут совет даст, то там, а я, рот разинув, слушала. И сначала просто хорошо общались, а я значения этому не придавала, всё в облаках витала. А время шло. Он был рядом. Я и сама не заметила, как всё закрутилось между нами. Таким родным стал… я всё до последнего отпиралась, боялась. Но потом между нами начало происходить именно то, что я и рассказала тебе… я просто поняла, что он мне «по судьбе». Мы словно примагнитились. Мы были два человека, но словно одно. Я души в нём не чаяла, а он был всегда рядом и поддерживал. И только тогда я поняла, что это и есть… любовь. Женя молчала. Ей было печально, но в тоже время в глубине души брюнетка испытала тихое счастье. Бабушкин рассказ впечатлил её, заставил посмотреть на жизнь под другим углом. - Тебе тоже когда-нибудь повезёт так… поверь. Жизнь долгая. Ты ещё успеешь сто раз поменяться. И однажды, Женюсь, ты вспомнишь эти мои слова. Не всякая первая любовь… правильная. Иногда она просто чему-то учит. - Хах, - еле слышно усмехнулась Медведева и приобняла бабушку. Сердце сжалось, пальцы на ногах начали подмерзать. Сейчас она не была в своём уме, чтобы адекватно оценить то, что сказал её близкий человек. Всё внутри сопротивлялось, всё кричало: «Да что люди могут знать о нас с Этери? Что они могут знать о любви? О первой любви! О том, как можно беззаветно верить, ценить, дорожить человеком… и во всем пытаться быть для него номером один… Разве может кто-то после такого быть более любимым, чем любима мною Этери?» Да. В 2017 году любимой больше, чем Этери Тутберидзе, для Евгении Медведевой никто быть не мог. Возможно, что и для самой Тутберидзе тоже. Они обе были в плену чувств, не осознавая, что, перейдя грань такой любви, обе свалятся в пропасть отчаяния и сумасшествия… Задумчивость не покидала Женю до самого вечера, и тогда она позвонила Кате Бобровой. Сначала, конечно же, пришлось выслушать множество пустых разговоров о быте, о их жизни с Андреем, много ещё того, что Женя пропустила мимо ушей. Медведева выжидала, когда появится удобный момент, чтобы задать свой главный вопрос: - Кать… я всё давно хотела тебя спросить. - О чём? - Знаешь… я никогда не задумывалась, в чём была причина того, что Полина Шелепень ушла из группы Этери Георгиевны так внезапно. Вернее, даже не так. Я слышала эту историю многократно, но всё не могла толком проанализировать. Полина была успешной юниркой, подавала надежды и в целом работала с Этери Георгиевной с самого детства. Как и я. Она же побеждала на всех этапах юниорских Гран-при к тому моменту. - Да-да. С 2009 по 2012 года. - Именно. За эти года она побеждала всюду. На первом Гран-при с лёгкостью обошла американку на приличные баллы… стояла на пьедестале с Юлей, когда та ещё не была столь примечательна. - Ей вроде бы даже четверные предлагали в группе Этери Георгиевны. - Да… но она их так и не запрыгала, - усмехнулась Медведева. - Но в целом в предолимпийском сезоне от неё ожидали карьерного взлёта. Так что же случилось на самом деле? Что пошло не так? - И ты задаёшь этот вопрос мне, а не Этери Георгиевне? – удивилась Боброва. Женя смутилась такого вопроса. - Ну… это же наша частная беседа по телефону. Никто о ней никогда не узнает. Значит, я могу обсудить это с тобой. - Тебе правда интересно моё мнение? – загорелась Катя. Женя засомневалась, но поняла, что отступать смысла нет. Зная, какой сплетницей Боброва была, Медведева просто подумала о том, что среди её слов сможет уловить и правдивое «зерно истины». - Да. Скажи так, как думаешь. Катя Боброва была в восторге. Она несколько раз поменяла позу, в которой сидела, прежде чем начала говорить: - Насколько я поняла Полине недвусмысленно дали понять, что ей, как бы это мягче сказать… нашли замену. - Кто? – удивилась Женя. - Не знаю. Может, и сама Тутберидзе. Ты же знаешь, что она женщина дальновидная. Аргументом к этому могло стать и то, что тренера Николая Александровича Морозова тогда неожиданно переставили с Шелепень на Липницкую для постановки программ. И это для Юли, которая и не «примой» тогда вовсе была, а вообще особо никому не известной. - Бред… - пробормотала Женя, но Катя продолжала говорить. - Ага. Ты ещё про еду, которую Этери Георгиевна отбирала у Шелепень больше слушай, - похихикала Боброва. - Слухи ходили, что якобы Полина обленилась настолько, что начала набирать вес и, мол, из-за этого её из группы и попёрли… но тебе не кажется странным, что всё так удачно сложилось у штаба после ухода Полины? Юля настолько органично заменила Шелпень, что о бедняжке уже через пару лет никто и не вспоминал. Шумиха только о её побеге из Новогорска поднялась, а большего ты там и не услышишь. - Но ведь Полина и в самом деле ушла с треском от Этери Георгиевны. Собрала вещи и умчалась с мамой восвояси, а тренеров даже не предупредила. - Напомню, что и Юля Липницкая особо не выбирала выражений, когда покидала группу, - усмехнулась Катя. Женя напряглась. Слушать слова подруги ей давалось с трудом, а вычленить из них что-то путное так на ходу не получалось. - Полина сбежала сверкая пятками. Поговаривали, что она настолько обожала Этери, что якобы побоялась разговора с глаза на глаз. Да это и не удивительно! Её вели с четырехлетнего возраста, а потом вот так взяли и за несколько тренировок заменили Липницкой. Тут не только самооценка пострадает, но и всё сопутствующее ей. Потом же она перешла к Соколовской, а там уже травма и полный закат карьеры… - Откуда ты всё это знаешь… - еле слышно переспросила Женя, осознавая, что слишком сильно расстраивается от услышанного. Быть может, даже сильнее от того, что начинала верить Катиным словам. Это было неудивительно в свете того, что её саму теперь явно заменяли Алиной Загитовой. - Ну… я много с кем общаюсь. Знаю много. Да и о Юле я много чего тебе рассказывала. Все ставки Этери Георгиевны оправдались, вот только если бы не взрывной характер Липницкой, может, у них и получилось бы сварить кашу дальше, после Олимпиады, а не разбежаться с таким же скандалом. Как и с Шелепень. - Но Юля… боже… я как вспомню, как она всегда возражала Этери Георгиевне… я себе такого не позволяла… да и маленькой я была. - Может быть, она «зазвездилась»? Поэтому её и заменили… хм… тобой. Чтобы лидерство в группе не утратилось. Женя не ожидала, что разговор окончится именно так. Растерянность и полная потеря ориентации в пространстве из-за услышанного. Стул, на котором Медведева сидела, стал слишком неудобным. Девушка перебралась на пол. Эту ночь она спала тяжелее всего. *** До чемпионата России, который станет одним из этапов отбора на Олимпийские игры 2018 года и пройдет 21-24 декабря в Санкт-Петербурге, Женя посещала почти все тренировки. Наблюдала, примерялась. Она уже знала, что в Федерации приняли решение о том, что с этого этапа соревнований её снимут. Это казалось логичным, ведь здоровье улучшалось только в состоянии покоя и отсутствия нагрузок. И хотя тело восстанавливалось, всё самое сложное было у Жени в голове. Наблюдая за работой тренерского штаба, девушка то и дело вспоминала слова Юли Липницкой: - Знаю, что этот разговор между нами не отложится в твоей голове. И, скорее всего, на данном этапе жизни ты не поймёшь меня. Но видя, как ты превозносишь её, я пугаюсь. Она держит всё под своим неусыпным контролем и оказывает на тебя давление. Да не только на тебя. На всех. И пока ты не в состоянии этого увидеть, потому что целиком и полностью впустила этого человека в свою личность. Это чревато. - Нет, Юль, это не так. Зря ты. Я понимаю, что в тебе играет обида и из-за этого говоришь мне такие вещи. - Вовсе нет. Я просто реально знаю, о чём говорю. Всё то, что ты переживаешь сейчас, я пережила уже много лет назад. Знаю то чувство, когда тренер не просто тренирует, а буквально «вкипает» в тебя, и вы становитесь неразрывным звеном. Все её победы - это твои победы, переживания, истерики. Всё это вдруг, словно ты сама переживаешь. Но это не так. Она настолько проникает вглубь, что её мысли превращаются в твои. И она начинает пользоваться этим и вкладывает в твою голову свою философию. Тутберидзе становится опорой, каркасом, что держит твои кости, позвоночник, сердце, внутренности. Ты даже не успеваешь понять, что теряешь себя. Это всё равно, что понемногу пить яд, чтобы спустя время к нему выработался иммунитет. И ведь не проникнуться этим невозможно. Стоит только оказать ей сопротивление, она окажет сопротивление против тебя в разы больше. И вот только ты заходишь на лёд, как внимание упущено. Стоит перестать приносить ей золотые трофеи - и интерес начнёт угасать. Это постепенный процесс. Тутберидзе делает себя твоей опорой, а потом исчезает, и ты разваливаешься. И даже не успеешь осознать, как это случилось. Просто в один момент выйдешь на лёд, а там будет другая спортсменка. Моложе, резвее, покорнее, успешнее. И чем больше проходило времени, тем глубже Евгения задумывалась над этими Юлиными словами. Наблюдения за возросшей техникой Алины приносили истинные муки, доставляли неприятные переживания: «Пока мы в простое, Алина наращивает потенциал. Ещё немного, и нам будет сложнее бороться со вчерашней юниоркой… боже мой, Жень… она и года не продержалась во взрослой лиге, а уже успешнее тебя… во многом…» - Привет, - неожиданно обратился мужской голос со стороны. Медведева вздрогнула, выходя из собственного спутанного мира мыслей. К ней на лавочку подсел Сергей Розанов. Девушка уже не удивлялась. Он часто делал так, словно выражая тем самым уважение и демонстрируя, что его внимание приковано к ней, хотя она и не катается на льду. Женя слабо улыбнулась в ответ. - Здравствуйте, Сергей Александрович. Он улыбнулся ей в ответ и, устроившись рядом, начал смотреть на лед и наблюдать так же, как это делала Женя. Сначала сидели молча. Его присутствие было комфортным для Жени, ведь Сергей не доставал её расспросами о самочувствии, не проявлял к ней жалости во взгляде и целиком показывал, что она будто бы «здорова» в его глазах. Это придавало сил. - Устали? – вдруг поинтересовалась брюнетка. Сергей не повернул к ней головы, но удивился, приподняв брови. - Этот вопрос неуместен в стенах «Хрустального», - тихо усмехнулся он, и девушка с пониманием закивала, пытаясь скрыть улыбку. - Я всё не находила времени сказать вам, что поздравляю с победой наших девочек в Японии. Огромная работа. Ваша команда хорошо сработалась, а Саша с Алёной в полном восторге от вас. Особенно Алёна. Вы научили её качественному исполнению прыжков, - и хотя это было сказано сдавленно и слегка сконфужено, Женя посчитала необходимым похвалить тренера. Наблюдать, как юниорки растут с ним, было увлекательно для неё. Розанов посмотрел на неё. Она тоже. Тёплая, красивая улыбка озарила его гармоничные черты лица. - Чертовски приятно, - признался он сквозь улыбку. - Я правда доволен ими. - Мне не забыть то, как это у меня начиналось. Я дрожала, хотя в бой рвалась постоянно. - Этого у тебя не отнять, - согласился Розанов и, дабы не смущать Женю, отвёл взгляд. - Надеюсь, что этот настрой останется до конца года и перед решающим стартом. Женино лицо помрачнело, и тренер это заметил. Шея словно «провалилась» в плечи, и создалось впечатление скованности мышц. Сергей понял, что впервые видит у Жени сомнение в собственных силах. Насупив брови, он вздохнул: - Мне кажется, что ты слишком много думаешь головой. О том, что боишься не оправдать надежд, о том, что не уверена в собственном успехе. Это может помешать тебе. Такие мысли нужно искоренить. Впереди Олимпиада. - А может, я и не поеду туда. Вы думали об этом? – не глядя на него, ответила Медведева. Теперь всё его внимание было на ней. Она показалась ему слабой и беззащитной за бортиком. Совсем не то, что спортсменка демонстрировала раньше на льду. - Никуда не денешься. Поедешь. Странно, что ты задаёшь себе такие вопросы. Женя чуть слышно посмеялась. Глядя на то, как бережно Глейхенгауз кружится около Алины, она злилась. Этери то появлялась на льду, то куда-то исчезала без объявления. Как потом Женя выяснила, девочки подмечали участившиеся «исчезновения» Тутберидзе во время тренировок. Причин этому словно и не было, кроме того, что женщина была безумно загруженной. Женя допускала, что та могла сидеть в кабинете, но больше то, что она общается с кем-то по телефону. Может быть, и с бывшим любовником. - Бывшие юниорки наступают мне на пятки. От суровой реальности никуда не деться. Этери Георгиевна отлично справляется на соревнованиях и без меня, как мы видим. Она довольна и счастлива, что у неё так много золотых призёров. Зимний период у неё выдался плодотворным. - Она тебя с детства вела… как можешь сомневаться в её «верности» тебе? Этот вопрос вызвал у Жени ступор. Она посмотрела на Розанова, раскрыв глаза чуть шире, и даже побоялась подумать что-то лишнее, словно он мог тут же это расслышать, будто бы не подумала об этом, а сказала бы вслух. - Я вас не понимаю, - соврала Медведева, и Розанов это увидел. - Вот я как тренер взял Сашу и Алёну под свою опеку. С ними я и в горе, и в радости. Нет сомнений, что и они «верны» мне и обе будут со мной и на моей стороне. Этим же я отвечаю им. В этом и секрет успеха. Я не сомневаюсь в них, а они во мне. - Везёт им, что я могу сказать? – скованно прошептала девушка. Сергей подловил Женю на сомнении, чему удивился, но постарался этого не выдать. Вздохнув в очередной раз, он посмотрел на своего друга. У них с Загитовой была полная идиллия. Сомнений в том, что девочка вдохновлена тренерской верой в себя, никаких не было. - Как бы ни вела себя Этери Георгиевна сейчас, ты должна знать, что лично я в твои силы верю. Бой не проигран. У тебя всё впереди. А она… может, и сомневается в тебе, но это временно. Стоит тебе вернуться на лёд, и она посмотрит на тебя другими глазами. Покажи ей свою силу и то, что способна на соперничество и конкуренцию, кем бы ни был твой противник. - Я не хочу никакой дуэли между мной и Алиной. Всё это странно для меня. Раньше я и не раздумывала о том, что она может стать для меня угрозой для завоевания золотого пьедестала. - Не думала, но придётся подумать. Либо ты её, либо она тебя. Жене стало нехорошо от этих слов. Внутри горла образовался комок из нервов, стало даже труднее вздыхать. Пока окрылённая Алина прыгала один прыжок за другим, разбитая и встревоженная Женя сидела у бортика в глубочайших сомнениях. - Я вас услышала, - пробубнила Медведева. Вечером девушка решила позвонить своей лучшей подруге Насте Скопцовой. Они давно не общались, и Женя захотела это исправить. Вот только вместо тёплого привычного диалога брюнетка ощутила натянутость и не могла не удивиться этому. - Насть… я не хочу быть бестактной или нести ерунду… но даже если и так, ты меня поправь. Мне кажется, или мы очень отдалились? - Ну, - промычала Скопцова, - может, просто время такое. Я постоянно на тренировках, мне некогда расслабиться. Ты не ругайся на это. Всё так же можешь положиться на меня. Эти слова не успокоили тревожную Женю. Наоборот, заставили заволноваться ещё сильнее. Помимо прочего, из головы не шла мысль, что и Костя словно бы исчез с её радаров после того разговора в кафе. Медведева старалась не наседать на него, потому что понимала, что её отказ он мог воспринять болезненно и не признаться в этом. Но какого было её удивление, когда спустя несколько дней после общения с Настей Женя случайно пересеклась с Кириллом. Разговор, состоявшийся с ним, поверг её в шок. - Я думала, что вы сегодня на тренировке. Ладно, я лентяйка, дома сижу. А вы-то что? - Ну… повздорили немного. Но в целом так получилось, что у меня домашние дела, я отпросился. Настя и рада была, мне кажется. - Почему это? Она мне… сказала, конечно, что вы… ну… типа расстались. - Да… есть такое, - с болью на лице ответил Алёшин. - Тяжело работать вместе, когда были парой, а теперь… словно чужие друг другу, - с горечью подметила Женя и скорее подумала о себе, чем о Кирилле с Настей. - Ну главное, что мы остались друзьями… - тихо сказал Кирилл, а затем добавил: - А она долго в одиночестве не осталась. - Что ты имеешь в виду? – округлила глаза Медведева. На лице Алёшина читалась растерянность, он сразу весь сгруппировался, словно сболтнул что-то лишнее. - Да так, не бери в голову. - Нет, Кирилл. Расскажи, пожалуйста. Мы… мы ведь стали очень редко общаться. И я не понимаю, в чём перед ней провинилась. - Быть может, в том, что сильно нравилась её новому парню? – предположил рыжеволосый. Женя не смогла сдержать недоумения. Приоткрыв рот и напрягая лоб, девушка с трудом пыталась распознать смысл услышанного. - Постой-постой… что ты сказал? - Ну… - Кирилл… господи… я ничего не понимаю. Скажи уже прямо! - Я не имею право распространяться о том, что меня не касается. Настя должна была сама тебе обо всем рассказать, но почему-то не посчитала необходимым. Её право. - Да что происходит! – нервно повысила голос Женя. В её голове уже появилась расшифровка слов, но она постаралась не произносить их вслух. - Они с Костей встречаются… теперь они пара. - Что, блять? – раскрыла рот Женя. - Как это «встречаются»? Как это «пара»? Она же твоя девушка, чёрт возьми! - Бывшая. Мы расстались из-за того, что они теперь вместе. Я с Костей не общаюсь. С ней у нас общее только на льду. Женя чуть не задохнулась. Поверить в услышанное было сложно. Она обомлела, а руки тут же окоченели от услышанного, словно сердце перестало биться от страха. - Допускаю, что она сильно ревнует его к тебе. Настя вообще вне себя от счастья, что они теперь вместе. У меня не было шансов. Я это только сейчас понял. Женя, потрясённая до глубины души, не знала, что ответить Кириллу. Не сообразила, как его поддержать, что сказать. Пауза стала очевидно затянутой, и, дабы не смущать друг друга, они просто разошлись. - Мы должны сообщить Насте, что он тебе незадолго до этого предлагал встречаться. - Серьёзно?! Чтобы что? Поругаться с ней? Ты думаешь, что она поверит? Подонок! Какой он подонок! Но постой. Не горячимся. Ничего не понятно. Может, он сделал это в отместку тебе? - Тем ещё хуже! Получается, что он использует её! Я должна дать ему пизды за такое! Обязана! - Ну, попробуй. И давай рассоримся с подругой из-за парня. Ахуенная идея! Я уже передумала. Зря я это предлагаю. - Я не могу допустить, чтобы они были вместе только потому, что я не с ним! - Ты о ней заботишься или о себе? - Прости, что?! - А что ты сразу? Тебе же было грустно, когда он исчез. Ты вспоминала, раздумывала. Его тебе не хватало. И не лги. - Это всё полный бред! Я не влюблена в него! У меня и так много забот, чтобы ещё и о нём думать! Я всецело поглощена… Этери. И ты прекрасно знаешь об этом! - Ты поглощена Этери? Не смеши меня! Когда вы общались в последний раз? Ты футболишь её как мяч. Только недавно она предлагала тебе разговор. Что ты сделала? Молча ушла к Бобровой, которая ждала тебя у входа. Разве так можно? Ты хочешь, чтобы она ревновала тебя, чтобы бегала за тобой. Это не называется «быть поглощённой». - Заткнись! Заткнись! - А ты открой глаза! Если ты хочешь ссору с Настей, то валяй, давай. Она не ему счёт предъявит, а тебе! Скажет, что ты счастья ей не желаешь, что использовала Костю, а она его всегда любила и бла-бла. Скажет, что из-за того, что вы с Этери не вместе, ты решила отбить у неё Костю. Чтобы ей отомстить. Да так и будет! Влюблённой бабе ничего не доказать! - Настя не такая! Она адекватная! - Да? А по-твоему, начать встречаться с Кириллом ради того, чтобы быть не одной, – это гуманно и адекватно? Она даже не скрывала, что не любила его. Использовала его! Ты так и думала! Не лги! - Чёрт, чёрт, чёрт!!! - Хватит спасать всех подряд. Подумай уже наконец-то о себе… превратилась в аутсайдера. Ты сама так думаешь, я всё слышала. Вдали от человеческих глаз Женя обессиленно расплакалась. *** 2012 год, Центр спорта и образования «Самбо-70», отделение «Хрустальный», город Москва, Россия. Высокая худенькая девушка зашнуровывала коньки. Вздохнув, она подняла голову и увидела в центре льда своего молодого тренера – Этери Георгиевну. Темные кудри обрамляли скуластое личико, а чёрные, словно жемчуг, глаза зловеще блеснули, когда ученица ступила лезвием по белому полотну снега. Обе игнорировали друг друга, обеим было неприятно, что вторая где-то рядом. И вроде бы тренировка должна начаться, а тренер то и дело рассеивала своё внимание то на одной юной ученице, то на другой. Воздух наполнился недовольными замечаниями женского голоса, ученица начала разминку сама по себе (по старой памяти). Сначала всё было хорошо. Затем что-то из сделанного ученицей вызвало недовольство у тренера, и Этери подъехала к ней. Сделала замечание. Резонное. Но ученице показалось, что несправедливое и предвзятое. И она тут же сообщила об этом тренеру. В ответ последовал не менее хлёсткий ответ: «Тебе бы помолчать, когда тебя учат!» Девушка раззадорилась, покраснела. Тон, которым к ней обращались, ей явно не нравился. Не прошло и минуты, как между ними завязалась словесная перепалка. К ним пытались подойти коллеги тренера, но вмешаться там было невозможно. Градус напряжения возрос, и неожиданно Этери Тутберидзе сказала: «Пошла на хуй со льда. Вон пошла!» Спортсменка ничего не ответила, лишь сжала челюсти и быстрым движением приблизилась к бортику. На ходу надевая на лезвия чехлы, она шла, бормоча что-то себе под нос. За ней тут же хотела пойти другая спортсменка, но неожиданно уже ей вслед крикнули: «Липницкая, ты куда собралась? Тренировка не окончена. Если хочешь свалить, как она, то вперед. Тут никто никого не держит!» Голос Этери был таким раздражённым, что стоявшая рядом тринадцатилетняя Женька Медведева пугливо втянула шею в плечи. - Этери Георгиевна… - Что? Тебе тоже есть что мне сказать? – с вызовом сказала Тутберидзе. - До хуя себе навоображаете, а потом подавай вам персональное внимание, персональную работу, персональное отношение. Словно тренер – это служанка, раба, которую вы наняли. Нет! Либо работаешь, не пререкаясь со мной, либо вон! Все меня услышали? Это касается всех вас! Нянькаться ни с кем не собираюсь! – прикрикнула Этери на Юлю. Женя, стоявшая неподалёку, вжалась в бортик. Ей очень не нравилось, когда тренер злилась. Это тут же передавалось каждому ученику, и день становился испорченным. Тутберидзе снова посмотрела на Юлю Липницкую с вызовом. - Так что? Собираешься что-то сказать мне, я повторяю? - Нет, Этери Георгиевна, - опустила глаза светловолосая девушка. Вдоль бортов должна была стоять её мама, но именно сегодня на тренировку она не пришла. Была занята. Из-за этого Юля не ощутила в себе сил на самозащиту, да и тренеру старалась не перечить. Особенно когда та не в духе. Рабочий день продолжился. *** В кабинете начальства было два стула. На одном сидел тренер, а на втором спортсменка. Обе молчали. - И как это понимать? – вздыхая, спросил директор. Женщина отвела взгляд в сторону, а ученица посмотрела в пол. - Я позвал вас обеих для того, чтобы вы нашли компромисс друг с другом. Вместо этого молчание, - продолжил он, но в ответ снова ничего не услышал. Разведя руки в стороны, мужчина с досадой спросил: - Этери Георгиевна! Ну хотя бы вы! Скажите что-нибудь! Вы же старше, опытнее, мудрее! - Мне нечего сказать, поэтому предпочитаю молчать. - Полина! Ну! – пытался расшевелить директор, но из девочки вытащить лишнего слова не получилось. Новый обессиленный вздох, мужские пальцы потирают переносицу, затем глаза. - Значит так. Раз вы упрямитесь и не желаете разговаривать, то решение будет таким. Обе стараетесь сохранить отношения и работать дальше. Если спустя какое-то время поймёте, что совместных побед не будет, то, увы, ваш тандем должен завершить работу. Так не может продолжаться вечно. Другие спортсмены смотрят на вас. И бесконечная ругань плохо сказывается на авторитете школы. Поэтому… будет так, - объявил директор. Спустя много лет у Полины Шелепень спросят о том, что же случилось, по её мнению, между ними с тренером. Что стало причиной их тотального недопонимания и разрыва? Девушка не задумываясь ответит: - В какой-то момент я просто не ощутила на себе заинтересованности от тренера. И нам дали перерыв, предложили снова совместную работу, и она даже получалась у нас. Всё было как прежде, как мне казалось, но Этери Георгиевна всё равно утратила интерес. И я просто устала от конфликтов. Настолько, что уже хотела просто закончить карьеру в фигурном катании. Лишь бы больше не ругаться. Мда… помню, что мама уговорила остаться, продолжать. И я помню, как мне было страшно и подумать, что будет какой-то другой тренер. Я ведь всю жизнь с Этери Георгиевной была… помню, что Татьяна Анатольевна отказалась меня брать, пока я «нормально не попрощаюсь». Мы взяли с мамой цветы, поехали в Новогорск, но меня на территорию не впустили. Сказали, что в списках меня больше нет, поэтому могут передать так. Я написала тогда длинное письмо… благодарила её… всё передала. В ответ получила краткое: «Спасибо». После этого мы больше с ней не виделись. *** Декабрь 2017 года – Январь 2018 года. Был выходной день. Уверенным шагом Евгения шла по частному сектору, смотрела под ноги, а не по сторонам. В голове крутился разговор с подругой, Женя не могла думать ни о чём больше. Проговорив не больше десяти минут, Медведева кое-как подобралась к самому главному интересующему её вопросу. - Я тут столкнулась с Кириллом на улице… выглядит очень подавленно. В ответ сначала молчали, затем со скрипом в голосе то ли фыркнули, то ли вздохнули. - На льду у нас с ним всё в порядке. Общаемся тоже хорошо. Да, мы расстались, но сохраняем дружеские отношения. Так бывает, - сказала Скопцова. - И ты так просто говоришь об этом? - Конечно. А как мне ещё говорить? Мы расставили все точки вместо запятых, я сказала, что не могу его полюбить. Не могу и всё. - Из-за Кости? – несдержанно и резко уточнила Медведева. Она и сама не ожидала, что очевидный вопрос вырвется изо рта в таком негативном тоне. Настя услышала это сразу. - Даже если и так. И что? Ты знаешь, что я… в общем… мои чувства к нему не ослабли, - твёрдо заявила Анастасия. Женя начала нервничать, от чего у неё даже зачесались руки. - Мне Кирилл сказал, что вы и расстались из-за него… чёрт, Насть, ты ведь не первый день знала о своих неразделённых чувствах к Косте. Но всё равно начала встречаться с Кириллом… так же нельзя. Это нечестно. - Ты вздумала меня учить, что ли? Как личную жизнь строить? – разозлилась Скопцова. - Нет, но я просто не узнаю тебя! - Да и не надо, Жень. Ты лучше за своей личной жизнью последи! - Что ты сказала? – оскорбилась Медведева. - Что ты имеешь в виду? - Ты всё слышала и прекрасно поняла! Я ведь никогда тебе не читала моралей о том, что встречаться с собственным тренером – это плохо. Верно? Потому что понимала, что это бессмысленно, и в целом поддерживала тебя, какую бы ты хуйню о ней ни несла. И надеялась, что и ты поддержишь меня, когда я буду совершать ошибки. Вроде так друзья делают. Разве нет? - Настя… - опешила Женя. - Что ты такое говоришь… не вплетай сюда Этери… ты же знаешь, как мне больно говорить о ней, и, зная все секреты, ранишь меня ими! - А думаешь, мне не больно, что ты так и продолжила отдаляться от меня из-за того, что у вас с ней всё по пизде пошло? Да, может, ещё дело и в том, что я была на соревнованиях, а у тебя травма. Но ведь это ты стала чаще общаться с Катей Бобровой, а не я. Что с тобой стало? Я не узнаю мою подругу Женю Медведеву! - Я сама её в зеркале не узнаю! Прекрати давить на меня! – занервничала Женя, теряя аргументы. - Я не давлю на тебя, но показываю реальность такой, какой она и является. Ты отдалилась, а теперь появилась снова и вдруг учишь, что правильно, а что нет. - Да ведь ты не поняла, глупая! Я предостеречь хочу, Насть… Костя… он меня на свидание звал… перед тем, как ты с Кириллом рассталась, - с трудом рассказывала Женя. Настя вспыхнула внутри себя, но виду не подала. - Говори дальше. - Он, блин, мне предлагал встречаться… я отказала ему… а потом узнала, что вроде как вы с ним вместе… это подло с его стороны и… - Просто замолчи, Жень. Поверить не могу… блять, - злилась и расстраивалась Скопцова. - Нет сомнений, что ты говоришь об этом, чтобы рассорить нас. Ты ведь всегда ему нравилась. Но это не любовь никакая! - Поверить не могу… Насть, это же я… - взмолилась Женя. - Как ты можешь мне не верить? Да не нужен мне никакой Костя. Мне плевать на него, ведь я люблю Этери, а он… - Да заткнись ты с этой своей Тутберидзе! Как она меня заебала! Как меня ты заебала с ней! С места не сдвигаешься! Она тебя до такого состояния довела! Или ты себя! Я уже не знаю! Ну не ладится у тебя с ней. Расстаньтесь вы уже! Ты себе больно делаешь! И продолжаешь вести себя глупо! Вот мой тебе совет! А ты если в своей личной жизни не разобралась, так в чужую не лезь! Пожалуйста! Женю передёрнуло. Но не от мороза, а от воспоминаний о телефонном разговоре. Она отчаянно теряла всё, даже самого близкого друга. Предел её терпению настал, и вот уже через пару минут девушка стояла у дверей частного дома Константина. - Ох… - вздохнул парень, когда открыл калитку. - Женя… проходи в дом. - Нет, я не пройду, - упрямилась Медведева. Девушка была в полной нерешительности. Казалось, если пересечёт порог дома, то плохому не миновать. - Холодно на улице. Зайди, пожалуйста, - печально сказал брюнет. Женя переминалась с ноги на ногу и вопреки собственным убеждениям приняла приглашение. Они заняли место на кухне. Женя давно не была в гостях у Кости и, оглядывая интерьер, заметила, что было как-то пусто и одиноко. Исчезли все мелкие детали, портреты, вазы с цветами. Но почти всюду было много книг. Не было такой поверхности, где не лежала бы книга с множеством цветных закладок. Парень поставил чайник, открыл холодильник. Женя заглянула через его плечо и увидела контейнеры с едой, которые были подписаны: куриный суп, салат со шпинатом, рыба и овощи. - Что-то случилось? – пробасил он, и Медведева быстро отвела взгляд. - Да, - буркнула девушка, и, когда Костя повернулся к ней, она замолчала. При кухонном ярком свете получилось разглядеть лицо. Щёки покрывала лёгкая щетина, волосы были чуть небрежнее, чем обычно, уложены. Серые глаза были пустыми и отзеркаливали Женино недоумение. Его внешний вид отличался по стилю. Женя даже подумала: «Какая-то… неаккуратность?» - Что с тобой? – спросила Женя. Костя удивился, но затем тут же отвлёкся на закипевший чайник. - А что со мной? - Ты какой-то… помятый, что ли, - неуверенно сказала Медведева. Общий вид его теперь показался девушке печально-депрессивным. И отозвался какой-то болью, словно она увидела саму себя в отражении другого человека. Тоже депрессивную и небрежную. - Работы много, - пожал плечами парень. - Ты чай чёрный или зелёный будешь? - Никакой, - очнулась Женя, вспомнив, зачем пришла. Костя облокотился спиной о кухонную столешницу и внимательно посмотрел на неё. Темно-карие глаза смотрели на набухшие вены на Костиных руках. Они почему-то вызвали у Жени ассоциацию борозд от плуга при пахоте. - Мы с Настей поссорились, когда я рассказала ей о том, что ты предлагал мне встречаться. Костя сжал челюсть, и похудевшее лицо стало острым. Металлическая, серая радужка разочарованно блеснула, отражая лучи кухонной лампочки. - Так. - Подло предлагать ей отношения, когда от меня получил отказ. - А с чего ты взяла, что я предложил ей отношения? Мы с ней стали больше проводить времени. Да, встречаться, но скорее ходить на свидания, присматриваясь. - Что ты такое несешь, Кость! Ты же знаешь, что она… что… - Что она что? – уточнил Яманов, и Женя тут же застопорилась. - Ты не проявлял к ней никакого интереса! - Жень, мы с ней дружим с детства вообще-то. - Настя же с Кириллом рассталась! - Да, она мне сказала об этом. Что устала его мучить и не может ему дать то, что он ожидает, - подтвердил парень. - Но и ты не можешь ей дать то, что ожидает она! - Так-так… - вытягивая руку перед собой, притормозил Женину речь Костя, - Остановись. Я запутался. Мы с ней общаемся, как и раньше. Никто друг другу золотых гор не обещает, но мы хорошо проводим время. Я поддерживаю её на этапах соревнований, мы ходим в кино с ней и Варей. Что она от меня ожидает? Отношений? - Да! – не выдержала Евгения. Костя тут же нахмурился, выпрямил спину. - Не хочу показаться бестактным, но скажу о том, что ни о чём таком мы с ней не договаривались. А даже если такой вопрос и встанет… это как бы нам между собой решать, а никак не тебе… Женя вскочила на ноги. Воинственный и пылкий взгляд карих глаз Костя выдержал спокойно. - Вы меня за дуру держите? – громко спросила Медведева. - Никто никого ни за кого не держит, - медленно сказал брюнет, - но не понимаю, в чём причина твоей злости сейчас. Мне неловко говорить об этом, но ваши конфликты с Настей только между вами. Я никого не обманываю, никого не мучаю. Всё предельно ясно и понятно. То, что у нас с тобой произошло… Настю сюда не приплетай. Вы подруги. Мы с тобой тоже друзья. Забывать об этом не нужно. Подобный ответ Женю не устроил. Она вдруг поняла, что начала совершать много ошибок и выглядит просто глупо: «Не слушаешь меня… сказано было не обсуждать это с ними… ты полезла… теперь и жри это дерьмо. Позорно…» Не в состоянии вынести происходящее, девушка сорвалась с места и быстрым шагом покинула сначала кухню, а затем и дом. Костя так и остался стоять на месте, не понимая, что услышал и увидел. Вернувшись домой, Женя закрылась в комнате. Она легла на постель и тяжело задышала. Закрыв глаза, попыталась вернуть себе картинку произошедшего и многократно обдумать, где была неправа. Ей было чертовски тревожно и вдруг показалось, что комната перед глазами померкла. - Я даже с Настей поссорилась… - Бывает… мы в непростом положении. - Почему у меня не получается всё вернуть к былому? - Потому что время неизбежно движется вперед… - Я не готова… не готова… - Тебе уже 18 лет… совершеннолетняя. Впереди большая игра. - А вдруг для меня она не случится? Что если я туда не попаду? - Я не могу ответить на этот вопрос… но пока… мы должны сделать всё, что в наших силах. - Я боюсь. - Я тоже. - Я устала. - Нужно бороться. - Где мне искать силы? - Внутри себя… внутри. - Я хочу к Этери… хочу её рядом… хочу, чтобы она снова любила меня… - Это невозможно… - Почему? - Мы не вместе уже очень долго… - Это же временно, да? Скажи, что временно… - Я не знаю… но дальше мы должны идти без неё. - Как идти к победам без неё? - Докажи себе прежде всего, что можешь прийти к победам без неё. - А разве я могу? - Можешь. Ты всё можешь. *** 20-24 декабря 2017 год, Санкт-Петербург, Россия. Ростелеком - чемпионат России 2017-2018. Если сначала зрители и болельщики относились к Алине Загитовой скептически, то с каждым новым стартом проникались к ней симпатией. Это было удивительное явление, ведь многие привыкли смотреть и радоваться победам одной непревзойдённой спортсменки – Евгении Медведевой. Низенькая хрупкая татарочка с карими глазами и кукольной улыбкой была для них не новой, но к победным местам относились как к явлению временному. Как только девочка вошла в свой первый взрослый сезон, внимание общественности приковывалось к ней чаще обычного. И было уже трудно понять почему. То ли от того, что рядом была Медведева и всегда на голову выше, то ли от того, что в её отсутствие пятнадцатилетняя Загитова планку не опустила. Их конкурентную борьбу видели и наслаждались тем, что в российском женском фигурном катании положиться можно не на одну, а сразу на несколько спортсменок. Тем приятнее было публике наблюдать и загадывать, в какой форме Медведева вернётся на лёд и сможет ли доказать, что даже после травмы она сильнее Алины Загитовой. Вот только чемпионат России уже стартовал, а Женя всё ещё не восстановилась окончательно. Взгляды аналитиков, жюри, фанатов и обывателей были прикованы к девочке, которая, казалось бы, ещё вчера вышла из юниорок. Разумеется, что на чемпионате помимо судьбы Алины решались и другие судьбы спортсменов. Столпотворение из фигуристов в раздевалках и подтрибунном помещении было огромным. СМИ только и успевали, что протиснуться между ними, словно пираньи, в надежде найти свежий, острый, интересный информационный контент. Алёна Косторная и Полина Цурская разговаривали в сторонке. Обе жутко волновались. Затем от одного сурового взгляда тренеров разошлись по сторонам, начали борьбу с переживаниями по одиночке. Серафима Саханович ещё на утренней тренировке посчитала, что отработала плохо и нервничала больше остальных. Мимо неё пронеслись несколько парников, Сима, опустив глаза, забилась куда-то в угол, чтобы не стоять на пути. - Так, посмотри на меня, - обратился Сергей Дудаков к Полине, когда рядом никого не было. Девушка поправила заплетенные на голове косы, скорее из-за нервозности, а не для порядка. - Ты преодолела большой путь. Преодолела травмы, Поль. Твоя задача сейчас – это просто выйти, открыть чемпионат и сделать это достойно. Не для оценок, а для себя самой. Доказать себе, что ты можешь. - Да, Сергей Викторович, да… - закивала девушка. - Ну вот. Ты всё знаешь, мы много работали. На льду просто покажи эту работу. Короткая программа у тебя хорошая, лёгкая, воздушная. Тебе удаётся её передать так, как Даня научил. Это залог успеха. И твоя уверенность в себе тоже, - дал наставления мужчина и похлопал Цурскую по плечу. Полина внимательно посмотрела на тренера, настроилась. - Да… я… просто сделаю как учили. - Вот и умница, - улыбнулся Сергей и мягко подтолкнул девушку к выходу из подтрибунного помещения. Тутберидзе поравнялась с Дудаковым, следом присоединился Глейхенгауз. - Ты только не нервничай, - шепнула Этери коллеге и бегло улыбнулась ему. Сергей смутился и молчаливо кивнул. За выходом Полины Женя наблюдала с бабушкой. Сначала они сидели молча, затем с улыбкой отметили, что красивое платье и чувственное катание спортсменки получилось эффектным. - Высокий балл получит, - прокомментировала Валентина Лавреньевна. Женя согласилась: - Да. Будет в топах после короткой. И вот довольная Полина выходит со льда к старшему тренеру, которая, сжимая в руках чехлы для лезвий, начала что-то комментировать в её катании. Женя внимательно наблюдала и по выражению лица Этери поняла, что та в целом в нормальном настроении. Полина села в K&С, по бокам её устроились Даниил и Этери. Сергей Дудаков в кадр не попал, но судя по круглым глазам и улыбчивому разговору Цурской Женя поняла, что тренер где-то рядом. - Я же говорила! Ох, и молодец, Полинка! – объявила бабушка после оглашения результата. Женя улыбнулась этому, разглядывая в кадре бежевое пальто с пушистым мехом. И девушка долго думала о нём до тех пор, пока грустная темноволосая спортсменка Станислава Константинова не посмотрела прямо в камеру, сидя в K&С. - Уже ещё выступили… - тихо сказала Женя, понимая, что пропустила абсолютно всё, отвлекаясь на своего тренера. - Да. Девочка Станислава Константинова выступала, - ответила Валентина Лаврентьевна. Евгения внимательно разглядывала расстроенное лицо девушки, и у неё внутри расплескалось схожее чувство упадка. За выступлением Лены Радионовой Женя наблюдала уже внимательнее и не могла не обращать внимание на сосредоточенную Елену Буянову, которая стояла у бортика в каждом кадре. - Интересно… от Буяновой кто-то победит? – возник в голове голос. И как только вопрос возник, Радионова болезненно упала с прыжка. Женя зажмурила глаза и ощутила эту боль на собственной ноге, которая начала ныть фантомной болью. - Упс… рухнула, словно с коня свалилась… И вот в кадре на фоне выступления Лены появились лица представителей федерации. Александр Горшков, сложив руки на груди, смотрел куда-то в потолок и выглядел безучастно недовольным. Этот вид Женю взволновал. Раньше, когда она была в центре льда и выступала, она не обращала внимания на других. Была в себе. Теперь же в картину её представления о выступлении начали вплетаться строгие наблюдатели. - Интересно, а за тобой он так же наблюдал, когда ты падала в начале сезона? – абсурдный вопрос сам себе, и Женя поморщилась. - С риттбергера упала…- подумала с досадой. - Она очень редко допускала подобные ошибки… что стряслось? - Волнуется, - тут же возник ответ. - Хочется сказать, что Лена Радионова была последней фигуристкой, которая обыгрывала Евгению Медведеву… - сказал комментатор. Женю покоробило от этого высказывания. - Ну вот… спортсменки растут и… боже мой. Она ещё и не просто упала, а не докрутила прыжок… - разочарованно ответила Татьяна Анатольевна. И вот Лена сидит в K&С и слышит, как ей рукоплещет зал. Сидящая рядом Елена Буянова выглядит очень спокойно и даже улыбается, потом и вовсе приобнимает свою спортсменку. - Подбадривает как… будто бы та и не упала… - задумчивость внутри. Это было неожиданно приятно Жениному взгляду, и она очень удивилась этой своей реакции. И вот результаты уже объявили, а Елена Германовна не прекращала что-то шептать своей ученице, будто бы успокаивать. - Так ведёт себя, будто для неё результат не важен… - Важен, просто за Ленин настрой переживает всё же больше? А дальше всё в группе Этери Тутберидзе шло как по маслу. Дарья Паненкова, достойно откатав короткую программу, не допустила никаких видимых помарок, а уж про Алёну Косторную было сказано много хвалебных отзывов. Все достойные и по факту, разумеется. И глядя на всё это, Женя с досадой думала о том, что уровень группы стал не то чтобы выше, а максимально техничен и сложен. И Даша, и Алёна прыгали свои прыжки во второй половине программы. При этом обе выглядели так, словно вовсе не уставали. - Это только вызов для тебя… стать сильнее… и превзойти. - Войти в подготовку на полном ходу поезда, который находится в бешеном движении. Да я Индиана Джонс, - усмехнулась Женя, ожидая выхода Алины Загитовой на лёд. - Чёрный лебедь, - озвучивает вслух Людмила Шалашова. Лёгкий шаг, прямая спина, высоко поднятая голова. Женщина делает несколько эстетически красивых и плавных движений руками, затем поднимает взгляд на ученицу. Даниил Глейхенгауз стоит в стороне и наблюдает за ними. - В балете главное – это руки. Особенно в «Лебедином озере». Руки – это продолжение истории, характера, национальности, эпохи. Ещё знаменитая Майя Плисецкая говорила о руках: «В танце участвует всё тело: и ноги, и корпус, и голова, и шея. Но руки… пальцы – это глаза тела. Так сказал Станиславский, будто бы о балете, словно он балетмейстер. В то время, как ноги держат строго классические позиции, то руки в этот момент могут выражать всё». И ведь она была абсолютно права! Это раньше в балете руки складывали «венчиком», а ведь это неверный подход. Руки в «Лебедином озере» - это крылья лебедя! И руки – это образ. Если лебедь умирающий, то ноги идут в мелком переборе, видишь? – продемонстрировала хореограф, и Алина, внимательно разглядывая их, кивнула. - А руки – это сам лебедь, - в ход пошли плавные движения. - Нужно делать так, чтобы историю и характер твоей героини было видно. Крылья могут показать борьбу со смертью и лебединую песню… важно танцевать не просто под музыку, а… музыку. - Танцевать музыку? – переспросила девочка. - Да-да! Музыку! Нужно чувствовать ноту, настроение. Жить в плоти образа. В музыке заключен текст твоей роли… непростой роли… черный лебедь. Балет «Лебединое озеро» важно понимать как богатую символику и повествование, составляющие эту постановку. Лебеди олицетворяют чистоту, грацию и красоту, а Одетта и Одиллия противопоставляют свет и тьму, добро и зло. Ключевые сцены балета имеют важное символическое значение, например, вступительная сцена, представляющая лебедей, па-де-де Черного лебедя, где принц испытывает искушение предать Одетту, и заключительный акт, в котором раскрываются темы любви, жертвы и искупления. Понимание социальных и культурных влияний, которые сформировали символизм и повествование балета, только усиливает впечатления от этой вечной классики, - объяснила хореограф. Женщина начала демонстрировать своими движениями то, что хотела увидеть у Алины, и та тут же подхватила ритм. Плавные переходы, осанка, достоинство, и вот уже обе фигуры повторяют одни и те же движения. Даниил Глейхенгауз включил музыку короткой программы для Алины, и девочка посмотрела на него. Это был робкий взгляд. - Представь, что Даня – это принц, который задумал предать тебя. Ты – это Одиллия, представляющая собой соблазнительную и опасную сторону женственности лебедя. Твой персонаж - это обман и предательство, поскольку выдает себя за Одетту, чтобы обманом заставить принца Зигфрида нарушить клятву любви к ней, - помахав рукой в сторону сына, сказала Людмила Борисовна. Алина недоумевала. - Но это же Даниил Маркович, как я воображу-то такое… - стесняясь, спросила девочка. Шалашова несколько раз хлопнула в ладоши. - У тебя должно быть прекрасное воображение! Ты должна входить в образ! Какая разница, кто принц, если ты Одиллия! В идеале нужно представить полноту картины. Даня у нас тут единственный мальчик на горизонте. И твой хореограф. Давай, давай. Сынок, иди сюда, - подозвала к себе Людмила. Алина густо покраснела, когда Даниил подошел к ним. - Так. Ты – это Зигфрид. Алина – Одиллия. Ты прекрасный принц, который верен чувствам к одной женщине – Одетте. И вот сцена… закончен бал невест, и все они отвергнуты Зигфридом, который верен своей возлюбленной. Она робкая, элегантная, нежная, манящая, - изображая руками фигуры на паркете, говорила хореограф. Даниил подыграл и сделал несколько пластичных движений в стиле солиста балетной труппы. Алина прикрыла рот, посмеявшись, как старательно парень тянул ногу. - Так, меня в комнате нет… представьте, что нет… - попросила женщина и отошла в сторону, а затем сказала: - И вдруг появляется незнакомка в чёрном - Одиллия, дочь Злого гения, обладающая поразительным внешним сходством с Одеттой. Алина – это твой выход! Девочка сделала несколько глубоких вдохов и повторила несколько движений из своей короткой программы. Людмила неодобрительно топнула ногой. - Нет-нет! Движения черного лебедя резки, угловаты, решительны! В ней нет никакой робости, она полная противоположность своего белого лебедя… она охотится на принца… Алина попробовала снова, и, когда Даниил начал танцевать так, как этого требовала мужская партия, он не сводил с неё глаз. Руки, о которых постоянно говорила Людмила Борисовна, вдруг стали чертить в воздухе ломаные, острые линии, словно собирались нападать на партнера по танцу. - Да, верно! Любовь принца к Одетте – это миф в его глазах… недостижимый, чистый, непорочный образ белого лебедя… который он хочет сменить запретной, темной любовью к её зеркальному отражению… Одиллии… - одобрительно комментирует женщина. Пара увлекается танцем, где робкая девочка позволяет себе забыться и на короткий момент превратиться в зрелую девушку искусительницу, которой не предназначен принц, но она всеми силами хочет его заполучить. Несколько раз руки парня даже создают поддержку, опору, он не спускает с неё взгляда терракотовых глаз. Она же в этот момент проникается идеей, воображая, что если не попытается завоевать его расположение сейчас, то не сможет никогда. И когда музыка из короткой программы меняет свою глубину, хореограф и его ученица не просто танцуют под музыку, а танцуют музыкой… - Вот оно, вот! – довольно громко крикнула Шалашова. - Принц с каждым шагом танца всё больше поддаётся чарам и в конце концов совершает трагическую ошибку… клянется ей в любви! Музыка останавливается. Нависает тишина. Алина часто дышит, глядя на Даниила. Он поражен подобным преображением, её раскрепощенностью и уверенностью. Девочка замечает блестящую капельку пота, которая скатывается со лба Глейхенгауза, и понимает, что ей необходим глоток воды. - Браво! Вот! Нужно так всегда! – похлопала хореограф. Сконфуженная пара улыбается друг другу, но глаза Даниила почти что клянутся Алине в глубоких чувствах. Алина выходит на лёд. Зал и зрители у экранов телевизора замирают. *** Чемпионат, являющийся одним из этапов отбора на Олимпийские игры 2018 года, завершился историческим седьмым титулом Екатерины Бобровой и Дмитрия Соловьева, вторым чемпионством кряду Михаила Коляды и завоеванием всего пьедестала спортсменами группы Нины Мозер в парном катании. И самое главное - это победа Алины Загитовой в ее первом полноценном взрослом сезоне. При этом в пятницу Загитова допустила помарку на каскаде тройной лутц - тройной риттбергер. «Причина помарки, я думаю, в голове», - сказала после короткой программы сама Загитова. На следующий день она исполнила произвольную чисто, допустив недокрут на тройном сальхове, и оформила золото чемпионата страны с результатом 233,59 балла. Уже за короткую программу Загитова получила 78,15 балла. Для сравнения: мировой рекорд, установленный Медведевой на командном чемпионате мира 2017, составлял 80,85 балла. Их разделяют всего несколько баллов, но каково давление на спортсменок. Сразу после оглашения результатов члены федерации во главе с Александром Горшковым подошли к команде Тутберидзе. От довольного лица Горшкова Этери было противно, но это чувство приходилось в себе сдерживать. Приобняв женщину, он довольно улыбнулся ей: - Вот так победа! Я доволен вашей работой, Этери Георгиевна… пятнадцатилетняя девочка, вошедшая в свой первый сезон на взрослом уровне, доказала, что ее победы на двух этапах и в финале Гран-при, а также в короткой программе чемпионата России - это не какое-то сумасшедшее стечение обстоятельств, а серьезное, вполне оформившееся мастерство. - Ну, Александр Георгиевич… нам всё равно есть над чем работать. - Безусловно! Риттбергер, недокруты… помарки, но всё же! Вы шлифуете неровности того, что уже прекрасно оформилось! - Спасибо, - опустила глаза кудрявая. - Потрясающий подарок для страны. У нас есть лидеры, которым можно доверить отстаивать честь России… пусть и под нейтральным флагом… - сказал Горшков. Этери кисло улыбнулась. Когда камеры были далеко, можно было не притворяться. - А вы что же, недовольны? И выступление Алёны Косторной мне понравилось. Такая легкая и воздушная девочка! Розанов хорошо постарался над прыжками. - Мы все хорошо поработали, - позволила себе поправить его Тутберидзе. Горшков кивнул, согласившись. - А вот Полина Цурская с волнением не справилась… весьма жаль, - подчеркнул мужчина. - После травмы сложно справиться со страхом прыжков и боязнью повторного травмирования. - Именно так… но я надеюсь, что Жене всё это не помешает… верно? Этери впервые в жизни промолчала. Она не была уверена уже ни в чём, сомневалась даже в отражении собственной тени. Постоянное давление от Федерации оказывало на её психику колоссальное воздействие. Женщина плохо спала, участились кошмары, в которых она вспоминала все самые страшные события её прошлого и всякий раз видела падение Жени, которое была не в силах предотвратить. - Вскоре мы примем решение о составе тройки женских фигуристов, которые поедут на чемпионат Европы. Хотя тут и так всё очевидно… не упускайте ни малейшей минуты, чтобы подготовить Медведеву… - Так и будет, - кивнула Этери. *** Перенапряженная, уставшая, но не сломленная. Она просто не замечает этих помех. Стойкая. Облокотившись о бортик, Женя берет воду из рук мамы и делает несколько глотков. Молча хочет вернуться на изготовку, но задерживает мамина ладонь. В голове у Жени только Анна Аркадьевна. - Ты бледная, - кратко кивает мама на белые, словно лист бумаги, щёки своей дочери. Медведева отрицательно качает головой. - Всё в порядке, - отнекивается Евгения. - Ты «закрываешься», мне кажется. Тело закрыто, словно деревянное. Постарайся расслабиться, и мышцы всё вспомнят. Этери Георгиевна делает верные замечания. - Знаю. Работаю над этим, - стараясь отвязаться от строгого голоса, отвечает Женя и, тут же пользуясь заминкой, возвращается к тому моменту, на котором остановилась. Какая-то сверхъестественная сила притягивала всеобщие взгляды к лицу Анны. Она была прелестна в своем простом платье, прелестны были ее руки с браслетами, прелестна твердая шея с ниткой жемчуга, прелестны вьющиеся волосы расстроившейся прически, прелестны грациозные легкие движения маленьких ног и рук, прелестно это красивое лицо в своем оживлении; но было что-то ужасное и жестокое в ее прелести. «Да, что-то ужасное, бесовское и прелестное есть в ней», - сказала себе Женя. Несколько повторов обновленной произвольной программы, но в целом весьма недурно. Но недостаточно идеально. Женя собой недовольна. Кажется, что и все вокруг тоже. Тяжелый взгляд черных глаз придирчиво скользит по ней и всему её телу. Этери будто бы отвыкла от неё, так растянулось время в Женино отсутствие. Ожидая её возвращения почти что каждую тренировку, женщина вдруг осталась поразительно равнодушной, когда Медведева вышла-таки на лёд. Так могло показаться со стороны. На самом деле Тутберидзе была озабочена тем, что предстояло делать. Пытаться прыгнуть выше головы в сжатые сроки и с только что зажившей ногой – это испытание не из лёгких. Тренер обещала себе, что на первых порах будет требовать чуть мягче, чем стоило бы. Хотя бы несколько дней. Но Евгению такой подход не устроил. Она начала прыгать и скакать на льду почти сразу же, а по ее выражению лица было сложно определить, больно ей или уже всё действительно зажило. Сначала несколько коротких замечаний на льду от Тутберидзе, после этого выжидающая реакция. Всё спокойно, и ни одного колкого взгляда от Жени в сторону Этери. Кудрявая даже заволновалась: «Неужели моя Женька так быстро отвыкла от меня… может быть… а может, она уже и не вспоминает о нас…» Анна Каренина ответов на эти вопросы не давала. Героиня скорее подстрекала к саботажу и непокорности. Но со всех сторон старались быть осторожнее в словах и выводах. После тренировки Евгения вернулась домой и молча отправилась в свою комнату из душа. Закрылась. Мама и бабушка никогда не мешали ей восстанавливаться, но шепотом поговорили о том, как прошёл день на катке. Пальцы медленно расплетали косу каштановых волос. Карие глаза смотрели в пол, были в тумане собственной задумчивости. Женя отгородилась от всего внешнего мира и замкнулась глубоко в себе. Кончики пальцев ловко распутывали длинные пряди, а затем помассировали собственную кожу головы. Возникло крошечное воспоминание о том, как тонкие пальцы гладят её по затылку и плечам. Ласково, нежно, трепетно. Крохотная искра озарения, которая погасла так же, как праздничный салют. Небо окрасилось в тёмные оттенки, площадь со зрителями опустела. Остался только мусор на асфальте. - Давай-ка отдыхай, - сказал внутренний голос, отвлекая Евгению от воспоминаний. Кивнув самой себе, брюнетка легла на подушку и закрыла глаза. Сначала мыслей было много, но постепенно шум и гам стихли. И проявилось два раздражающих фактора – это булькающий аквариум и биение собственного сердца. - Долбанные рыбы. Надо убрать из комнаты аквариум, он слишком шумный, - подумала девушка. Даже Джерри в комнату Жени не допускали. Особенно в последнее время. Звенящая тишина была организована только для того, чтобы взбудораженные нагрузками рассудок и тело были в покое. И только биение собственного сердца было невозможно приглушить. Подчас именно под его размеренный стук она и засыпала. *** В последний день тренировок, в канун Нового года, компания спортсменов разбредалась в приподнятом настроении. Они шли по коридорам, радуясь, что смогут отдохнуть в праздничные дни. Все были довольны, кроме Алины. Она шла с мыслями, что беспокоится о том, что же будет впереди. Прощаясь со всеми на ходу, девочка вышла в холл и помедлила: «Ну вот… впереди только чемпионат Европы и… Олимпиада…» Мелькнувшая мысль испугала ответственностью. Но Загитова позволяла себе обмякнуть только наедине с собой. Никому из посторонних она старалась нерешительность не демонстрировать. Ноги сильно болели, как и всё тело, но девочка игнорировала эти признаки усталости. Так было нужно: «Значит, я хорошо потренировалась». Татарка хотела дождаться, когда в холл выйдут тренеры и она попрощается с ними. Подарки были вручены до этого, а сейчас остались последние в этом году слова пожеланий на новый год. Время шло, но никто не выходил. Зато в «Хрустальный» зашла Диана. - Привет! – почти что промяукала довольная Дэвис. Она сияла ярче звезд, и Алина не могла не улыбнуться ей в ответ. - Приветик! – поцеловала её в щеку Загитова. Они обменялись несколькими фразами о делах и самочувствии, и Алина уточнила: - А ты чё тут? - Маму ждём-ждём, а она всё не выходит. Застряла прям, - спокойно и улыбчиво пробормотала Диша. - Ждёте? – уточнила Алина. - Да, - улыбнулась в ответ. - А ты что домой не идёшь? Тебя же родители ждут на парковке? - Вот жду тренеров. Хотела напоследок попрощаться. - Во, вышла, пропавшая мама, - заглядывая за спину Загитовой, сказала Диана. Татарка оглянулась и увидела, как быстрым шагом из дверей выходит недовольная Этери Георгиевна, следом не менее мрачная Женя в компании своей бабушки. - А Даниил Маркович у машины стоит и болтает с твоим папой, - уточнила словно между прочим Дэвис и, улыбнувшись, обняла мать. Этери выглядела грустной, даже подавленной. Слабо улыбнувшись дочке, она бросила беглый взгляд на Загитову. - С наступающим новым годом вас… Этери Георгиевна, - тихо сказала Алина, робея. Снова короткий взгляд на Загитову и скупое: «Тебя тоже». Медведева и её бабушка выходят на порог и останавливаются. Диана с мамой в компании Алины выходят следом. - Дочка! – кричит Загитов, помахав рукой. Алина отвлекается и уходит в их сторону. - Пап! – обнимая отца, мурчит девочка. Даниил улыбается, глядя на семью и на то, как Алина реагирует на отца. - Ну, мы договорились? – уточняет Ильназ у Глейхенгауза и протягивает ему ладонь для рукопожатия. Девочка с любопытством разглядывает руку Даниила, которая накрывает собой руку отца. - Да, - кратко ответил Даниил, кивнув. Алине очень нравилось то, что отец и тренер в хороших взаимоотношениях. Худенький Глейхенгауз казался девочке авторитетным и сильным, а рядом с Загитовым будто бы становился ещё солиднее в глазах Алины. Она видела их равными, будто бы всемогущественными и покровительствующими ей. В один момент в голову залетела шальная мысль: «Вот бы Даниил Маркович с нами отпраздновал Новый год…» Загитова тут же испугалась взявшимся словно из неоткуда чаяниям и молча затолкала их глубоко в чертоги собственного разума. Терракотовые глаза уже вовсю лучились теплотой, когда парень достал из кармана маленькую коробочку и протянул ей. - С наступающим, Алинка, - улыбнулся он. Загитов одобрительно кивнул и сел в машину, как бы давая им несколько минут. Девочка вся изнутри затрепетала, щеки её покраснели. Забыв о том, что, прежде чем брать, следует поблагодарить, она протянула свои руки. Кончики её пальцев слабо коснулись его кожи и тут же выдернули коробку, будто бы ошпаренные кипятком. - Только не сейчас открывай, а на новый год. Так прикольнее будет, - сказал Даня. Щёки зардели, и, потупив взгляд, Алина кивнула. Небольшой ступор с её стороны был частым явлением, и Глейхенгауз, приобняв, попрощался. Алина поспешила прыгнуть на заднее сиденье авто, чтобы незаметно для семьи и Даниила понаблюдать за ним. Глядя на его спину через затонированное окно, она положила ладонь на свой лоб и щеки. Чёрный лебедь пронзительно резко и волнующе отплясывал свои па в её сердце. *** В последний день тренировок, в канун Нового года, компания спортсменов разбредалась в приподнятом настроении. Они шли по коридорам, радуясь, что смогут отдохнуть в праздничные дни. Все были довольны, кроме Жени. Попрощавшись с девочками в раздевалке и обменявшись с ними подарками, Медведева села и, облокотившись спиной о стену, закрыла глаза. - Сходить? - Хочешь же. Сходи. - А ты не хочешь? - Не знаю… - и в ответ тут же бледная ладонь затряслась и вспотела. - Она даже не представляет, как нам тяжело. От такого равнодушия с её стороны я отвыкла… готова повеситься. - Да… я уже не могу понять, чем были эти два года моей жизни… словно сказка, от которой я очнулась… будто бы ото сна. - Она никогда не узнает о том, как нам было сложно. Будет догадываться, но чтобы вот так догадаться… как нам плохо, как мы боимся, как нас накрывает… нет… не узнает. - Не нужно выдавать себя. Нас учили быть стойкими и сильными. - Мы и есть такие. Надеяться можно только на самих себя. Прокрутив диалог в голове, Женя всё же решилась. Попросив бабушку подождать её, она отправилась в кабинет тренера. Этери уже надевала верхнюю одежду, когда постучали в дверь. Она слегка удивилась. - Войдите. Сначала дверь как бы отошла в сторону и только потом открыла взору того, кто так тихо в неё стучал. Тутберидзе обомлела, будто бы видела Женю впервые в жизни. Растерянность читалась и в карих глазах брюнетки. Тишина превратилась в долгую паузу, где каждый боялся заговорить первым. - Домой? – спросила Женя, так как знала, что Этери будет упрямо молчать. Вспомнив, как двигаться, женщина постепенно вернулась к наматыванию шарфа на шею. Паузу она выдержала длинную. - Да, - наконец-то ответила Тутберидзе. Женя уже сто раз пожалела о том, что пришла. Спокойствие, которое она так долго лелеяла в себе потихоньку, улетучилось, оставляя на своём месте беспокойство. Воздуха становилось предательски мало. - Как Новый год проведёшь? - В кругу семьи, - сказала женщина и начала застёгивать пуговицы. Эта странная и неприятная медлительность пугала Медведеву. Безэмоциональное лицо Этери было фарфоровым и бледным, даже румяна не помогали внешнему виду. Уставшие блеклые глаза давали понять, что женщина сейчас хочет только отдыха, а не скандалов на почве отношений. Эта краткость и холодность больно резанули Женю, и она тут же, не думая ни о чём, усмехнулась. Едко, колюче. - Что смешного? - Ничего. Я тоже, - постаралась сгладить углы Женя. - Мне с тобой всё ясно. - Что тебе ясно? – переспросила Тутберидзе, и брови её сошлись на лбу. - Ничего, - буркнула Медведева и уже собиралась выйти, но её «задело осколками». - В том-то и дело, что у меня ничего. Это у тебя жизнь бурная. Женя развернулась к тренеру лицом. Раздражённо: - Тебе почём знать? - У вас, молодых спортсменов, всё бурно. Сегодня одно мероприятие, завтра другое. В отношениях так же. - И это ты мне говоришь, Тутберидзе? Этери сжала челюсть от злости. - Не фамильничай, Медведева. - Делаю что хочу, - фыркнула Женя, чем вызвала ещё большую негативную реакцию. - Вот и делай где-нибудь подальше. Чё припёрлась-то тогда? Девушка настолько разозлилась, что, стиснув зубы, заскрипела ими. Глаза загорелись, будто бы ей бросили очередной вызов для дальнейшей схватки, а внутренний голос зловеще тихо сказал Жене: - Растопчет и выкинет - это всё, чего ты боишься... - Да лучше бы глаза мои тебя не видели, - потрясённо прошептала Женя. - Аналогично! – прошипела в ответ Этери и, решительно закинув сумку на плечо, пошла в сторону двери. Вот только незадача. В проходе стояла Медведева и загораживала выход. - Пропусти меня, а лучше выходи сама. Тебе нужно домой. Бабушка наверняка ждёт. - Растопчет и выкинет - это всё, чего ты боишься... - трясся уже голос внутри души. - Иначе что? – боясь и злясь все сильнее, спросила Женя. Женщина растерялась. От девушки веяло не то что бы угрозой, но решительным желанием атаковать Этери ментально. - Отойди, - чуть тише попросила тренер. Женя упрямилась и, подняв глаза, посмотрела прямо. Они замолчали, и обе не знали, как другая себя поведёт. - Ты холодная, безразличная стерва, - сорвался упрёк с Жениных губ. - Да отстань ты от меня! – отступая на шаг назад, промямлила женщина. Евгения несдержанно и резко вцепилась в руку Тутберидзе и потянула на себя. Грубо, бесцеремонно. - Мне больно, - пожаловалась Этери, но эти слова Женю не вразумили. - Мне тоже больно… - шепнула она. - А ты… ты… - Ну, что я? - Растопчет и выкинет - это всё, чего ты боишься... - кричало и плакало хрупкое сердце. - Проклинаю тот день, когда поцеловала тебя. Лучше бы я этого не делала… Губы Этери сжались в тонкую белую полоску, и глаза блеснули влагой. Пальцы с силой сжимали руку Этери через пальто и будто бы требовали: «Не верь моим словам… не верь… я хочу тебя касаться…» - Я тоже, - вырвавшись одним уверенным движением, прошептала женщина. Женя опустила взгляд в пол, и глаза тут же начало застилать «дождем». Не зная, как справиться с нахлынувшими эмоциями, Тутберидзе воспользовалась заминкой и выскочила из кабинета. Выходя чуть ли не бегом, Этери увидела в холле Диану с Алиной. Дочка тут же обняла маму, а Алина промямлила: - С наступающим новым годом вас…. Этери Георгиевна. Посмотрев на спортсменку быстрым оценивающим взглядом, Этери ответила: «Тебя тоже». Женщина хотела поскорее умчаться домой. Женя в компании бабушки в таком же торопливом темпе выходит из «Хрустального», стараясь не смотреть на Этери. - Куда так несёшься? – негодует Валентина Лаврентьевна, но девушка её не слышит. Её взгляд прикован к уже знакомому ей автомобилю. Замерев, Женя смотрит на сидевшего за рулём Сергея Буянова. Он разговаривает с кем-то по телефону и беззаботно улыбается. - Растоптала. Выкинула, - кричат в голове. Внутри взрывается динамит, но на лице Евгении это не находит своего отражения. - Женька, с наступающим! – обращается голос Дианы, и девочка равняется с парой. Этери стоит рядом, но глаз не поднимает. Зато Женя смотрит на них и растерянно за их спины. - Спасибо, Дианочка, - отвечает Валентина Лаврентьевна за внучку. В немой сцене пары расходятся. Женя и её бабушка бредут к калитке и молчаливо наблюдают, как Этери Тутберидзе садится в автомобиль и с шумом захлопывает дверь. Потрясенная Женя ощущает, как мороз начинает щипать щёки. Глаза у неё слезятся. Тутберидзе не поднимает взгляда, но вместо неё на Медведевых смотрит водитель. Через несколько мгновений компании разминулись. Автомобиль сорвался с места, а Женя – в яму собственных переживаний.