Покоривший сад

Попытки привести себя в чувства, а мысли в порядок были отвратительным образом провалены. Как бы сильно Тэхен не старался, он все равно, каждый раз оказывался на одной и той же мертвой точке — пустой разум и отсутствие желания быть в жизни. Недели пролетели совсем мимо немного. В голове прокручивались одни и те же фразы, слова, просьбы, диктофон не умолкал ночами, будто насмехался над ним и повторял одно и тоже из раза в раз. Совсем потерявшись во времени, Тэхен умудрился получить несколько плохих оценок чуть ли не за раз, но у него совершенно не было сил обращать на это внимание. Единственно, что выдавало его существование за жизнь — это дыхание, ленивая ходьба по коридорам, редкие разговоры. Даже Чимин рядом с ним смолк, больше не лез, не отвлекал, чувствовал, что другу надо побыть наедине с самим собой, даже если их окружало больше дюжины человек. Тэхену было очень сложно принять и осознать тот факт, что в нем развивается жизнь. Это ведь не собачка и не кошечка, которую подобрал с улицы и дал миску с водой и кормом. Это самый настоящий человек, которому ты не можешь сказать «извини, малыш, но у меня сегодня нет настроения тебя гладить, будь от меня подальше некоторое время.» Здесь карты играют с тобой жестокие игры, более взрослые, с последствиями. И если половину его мыслей занимал ребенок, то другую то, что он может в буквальном смысле умереть, если плохо будет следить за своим здоровьем. Это тяготило больше всего, потому что каким бы на первый взгляд самостоятельным не был Тэхен, он, кажется, не сможет даже сварить нормально рис, потому что прежде ему этого и не приходилось делать. В этом не было нужды, в доме всегда была еда, папа старался на благо всей семьи. Тэхен даже не знает какие надо пить лекарства от простуды, — родители в этом плане всегда были трепетными. Может они сами не хотели болеть или…да какая к черту разница? У Тэхена такие глобальные проблемы лежат на плечах, что лишние мысли обрываются на полуслове, а старые вихрем морочат голову, не давая отвлечься на что-то хотя бы на пару минут. — Тебе пора приходить в себя, Тэхен. Люди начинают шептаться, твой папа писал мне вчера, спрашивал, что у тебя случилось и почему ты целыми днями лежишь в кровати, и не выходишь из комнаты, — тихо говорит Чимин, прижимая друга к своему плечу, сидя на подоконнике. — Заботится. Надо же, — безучастно отвечает, рисуя в маленьком блокноте круги. — Я понимаю, что ты в безвыходном положении, но ты не мой Тэхен. Какое бы дерьмо не случалось с моим другом, он всегда был рассудительным и относился к невзгодам холодно. Неужели какой-то ребенок тебя подкосил? В смысле, да, это очень ответственно, но у него будет буквально самый лучший папа и самый крутой дядя в мире. Я буду покупать ему игрушки и втихаря от тебя есть вместе с ним мороженное, пока ты готовишь ужин. Чувак, пора открыть глаза! Легкая улыбка появляется на лице Тэхена. Впервые за две недели это не что-то грустное или плаксивое, а самый настоящий, ели слышный смех. — Думаешь, я его оставлю? — промаргивается и потерянно осматривается вокруг себя. — Я знаю Тэхена, как свои пять пальцев, — показывает перед лицом друга руку и по очереди загибает конечности. — Ум, смышленость, холодный разум, вредность и очень больших размеров совесть. Ты же знаешь, что я люблю детей, думаешь, оставлю тебя одного? — Педофил…какое сегодня число? — хмурится, почесывая затылок. — Двадцать девятое ноября. Ты почти пропустил конец осени. — Я был так подавлен, — смотрит на выключенный телефон, даже на черном экране замечая темные круги под глазами и слегка впалые щеки. — Выгляжу отвратительно, — трет ладонями лицо и смотрит на Чимин. — Я…как будто только что вышел из анабиоза. — Да, есть такое. Твой осознанный взгляд меня радует, — Чимин кивает головой и достает из кармана пиджака маленький яблочный сок для Тэхена. — Чимин, я…я ведь и правда не знаю, что делать. — Но ты должен взять себя в руки. Хотя бы ради самого себя, а уже потом ради него, — бросает взгляд на живот. — Пойдем поедим? Тебе надо хорошо питаться и набрать несколько килограмм. — Будешь моей птицей наседкой? Чимин кивает и тянет Тэхена за руку в столовую, где приносит ему хорошо наполненный едой поднос. Даже со своего выкладывает немного, потому что знает, что друг за последние две недели почти не ел, так что его, несомненно, радует то, как серый цвет лица сменяется румянцем, щеки больше не похожи на впадины, их уже, наверное, можно сравнить с наливными яблоками. Тэхен, как будто, начал цвести на глазах. — Вот это не буду, — с набитым ртом говорит Ким, отодвигая от себя тарелку супа из водорослей. — Отвратительный вкус. — Вроде, как обычно? — хмурится Чимин, пробуя на вкус. — Я понял. Это все твои штучки. — Что? — смеется, вытирая рот салфеткой. После ухода осени голова немного приходит в себя. Не то чтобы душа тоже обрела покой и единение с разумом, но состояние определенно лучше, чем неделю назад. В портфеле появилась тетрадь с рекомендациями врача и витамины, которые Тэхен начал принимать, чтобы восстановить истощенный организм. Удручают утренняя зарядка для укрепления мышц поясницы и вечерние прогулки перед сном. Последнее, конечно, и правда полезная вещь, но иногда так сложно надеть штаны и выйти, что Тэхен сидит перед открытом окном, завернутый в одеяло. Готовиться к выпускным экзаменам стало намного сложнее, конец первого триместра делает его утомленным и ближе к одиннадцати вечера уже очень сильно хочется спать. Тэхен не пренебрегает советами лечащего врача и старается следить за своим самочувствием, как можно лучше. Ему очень не хочется лежать на сохранении и так скоро объясняться с родителями. К этому он, пока что, не готов. Через несколько недель самовнушения, Тэхен почувствовал себя лучше и наконец-то решился на важное дело, которое обдумывал некоторое время. Рассказать Чонгуку об этом стоило, хоть и несколько дней назад Тэхен думал о том, чтобы не говорить ему вообще. Зачем тревожить свободную душу? Ким готов быть жертвенным, лишь бы всем вокруг него было хорошо, но понимал, что не имеет права молчать. Такая большая тайна гложила бы его каждый день и не давала бы спокойно спать. Так что, в спокойную пятницу после урока он успел встретить учителя Чона прямо перед тем, как тот готов был закрыть классный кабинет и, по всей видимости, направится на самолично-организованную тренировку. На улице уже давно не тепло и выпал снег, а эти мужчины все бегают и занимаются на школьном стадионе. — Тэхен? Что ты здесь делаешь? — мужчина выглядит удивленным. Из его рук почти выпадают ключи и сумка с вещами, когда мальчишка касается его плеча. — Вы очень спешите? Мужчина несколько мгновений разглядывает лицо Тэхена, поджав губы. Наверное, он хочет сказать нет, все еще в страхе быть раскрытым за когда-то совершенный грех. Возможно, ему все еще больно смотреть в красивые глаза и беседовать в «непринужденной обстановке». — Думаю, Юнги подождет меня еще пару минут. Они заходят спешно, быстро закрывая двери, и присаживаются за стол. Тэхен, выпрямив спину, сложил руки на колени. Он чувствует себя в миг подавленным и очень виноватым, пока мужчина пытается поймать его взгляд. — Что-то случилось, — не спрашивает. — Я бы не хотел ходить вокруг да около, думал, смогу быть решительным, но рассказать вам правду, кажется, очень сложным, — Тэхен поднимает глаза, наблюдая в чужом все еще тлеющую тоску, которая каждый раз, как будто, подпитывается огнем встреч. — Это то, о чем ты можешь пожалеть? Мужчина выглядит спокойным, но Тэхен думает, что внутри него цунами, топящее города и чувства. Ему страшно? О чем он думает? Предполагает ли, что его любимый душою ученик мог рассказать их страшную тайну? Считает ли предателем прямо сейчас? Плененный чужим обещанием о молчании, Чонгук страшится быть скованным наручниками, законом и судьбой? Тэхен это все понимает, но его горло продолжает мерзко сжиматься, как только рот открывается, чтобы не издать ни звука. Ему уже и от самого себя противно, за самого себя страшно, пальцы снова трясутся, мужчина это видит, поэтому позволяет себе сжать мальчишескую ладонь и легко улыбнуться. — Я ведь все пойму, ты же знаешь? Я не умею осуждать тебя. Тэхен кивает, зажмурив глаза. Ему сложно даже не от того, что сам начинает нервничать, а от того, что заставляет тревожиться мужчину. — Я просто должен сделать это, да? — Чонгук кивает и отпускает его ладонь. — Знаете, я читаю очень много романов, даже что-то современное и отвратительное, — хотя бы так стоит начать, иначе он может уйти, проглотив правду. — Так что могу сделать что-то милое и странное. «Бред» — думает Тэхен, открывая портфель. Достает совсем маленькую коробочку, придвинув ее к мужчине и очень быстро прячет руки снова под стол. — Думаю, я просто не смогу вам об этом сказать, — кивает, понимая, что пока что не готов сказать об этом вслух даже самому себе. — Я купил это вчера, когда гулял по торговому центру с другом. Не смог удержаться и подумал, что хочу, чтобы эта вещь была у вас. Чтобы вы знали. Чтобы…помнили и не забывали. Мужчина нерешительно тянет ленту темно-синей коробочки, тяжело сглатывает, когда отклеивает круглую наклейку от гофрированной бумаги, но открыть полы не спешит. Его руки стали деревянными, пальцы совсем не сгибались, а глаза то какие…от этих двух стеклышек у Тэхена слезятся собственные, но он продолжает смотреть проницательно, с таким ожиданием, что готов кричать. Его поверхностное дыхание скоро уведет его в обморок, но пока что не страшно, пока что он готов наблюдать с такой жадностью, что и целому миру будет жалко отдать. Чонгук снова опускает взгляд и отодвигает бумагу в стороны. Два маленьких носочка бежевого цвета с белыми, почти крохотными рюшами и легким волнистым узором. Они, кажется, могут налезть лишь на самую маленькую в мире куклу. В руках мужчины вещь ощущается еще меньше, более нереальнее, будто бы и правда игрушечные. Когда-то отец показывал одежду, в которую его одевали и Чонгук не мог поверить, что был настолько…не бывает таких детей… Мужчина быстро моргает, хмурится, от чего Тэхен громко выдыхает через рот и поднимает взгляд к потолку. Так легче сдержать слезы разочарования и страха. — Я ни о чем вас не прошу. Ни к чему не принуждаю, — голос дрожит, почти хрипит. Тэхен все время пытается прочистить горло. — Посчитал, что вы должны знать о том, что…так получилось. Не смог смолчать.,— По его лицу текут слезы, когда он опускает голову и смотрит, как мужчина продолжает рассматривать вещь в ладони. — Я ничего не могу с этим поделать, у меня нет выбора и я решил, что оставлю его. — Это невозможно, — Чонгук качает головой быстро, отрицает все услышанное и увиденное. — Он не может быть моим. Тэхен часто об этом думал. Хоть Чонгук и кажется самым надежным человеком в мире, не стоило надеяться, что он примет эту новость как-то иначе: в положительном ключе или хотя бы нейтрально. Банального испуга Тэхену было бы достаточно, но такое резкое отрицание заставляет его ощущать собственную подскочившую температуру. Может это просто жар в груди и на лице, но ему определенно стало как-то не по себе, когда Чонгук более хмуро посмотрел на него. — Я делал обследование в прошлом году, когда хотел заключить брак. Я не могу иметь детей. Тэхен пытается избавиться от удушающего комка в горле, но тщетно. Его снова мутит, почти тошнит, от чего он быстро достает бутылку воды из портфеля и мелкими глотками выпивает совсем немного. Холодная вода приводит его в чувства, заставляя желудок сжаться, а голову кружиться. — Тэхен, я…понимаешь, не хочу тебя в чем-то обвинять и…думать о чем-то, о чем думать не хочу, но…я расстроен, но не злюсь, понимаешь… — его речь бессвязная, почти непонятная. У Тэхена дрожат губы, а нос просто нещадно колет. Ему от всего этого становится очень дурно. На мгновение, в глазах темнеет, но он успевает упереться ладонью в стол. — Нет, послушайте, — мальчишка дергается, сильно, что есть мочи, сжимает руку Чонгука. — Вы же не думаете, что я мог после вас с кем-то…да это же бред, вы сами не хотите в это верить! Не хотел он цепляться за мужчину, как за спасательный круг, но что Тэхен может поделать, когда его обвиняют в таком? Как это человек…после всего, что между ними было, может не верить ему? — Неужели вы считаете, что я вам лгу? — отпускает ладонь, как можно дальше отодвигаясь от мужчины. Чонгук дергается вперед, будто хочет вернуть все назад, но останавливается. — Нет ничего плохого в том, что тебе могут нравиться другие люди, — голос все также спокоен, но настолько отрешенный, что по спине ученика бежит холодок, а линию челюсти сводит мурашка. — Просто… Тэхен, это и правда не могу быть я. — Как вы можете… Тэхен выбегает из кабинета, постоянно оборачивается, надеясь, что мужчина пойдет за ним, догонит, успокоит, сделает хоть что-нибудь…но за спиной тишина, голос не надрывается в поиске, а волнение больше его не тревожит. Очень тихо. Чонгук не пошел за ним. Остался в классе разочарованный собственными суждениями с коробкой подаренных детских носочков.

***

— Да он козел! — резко говорит Чимин, сложив руки на груди. На куртке Тэхена уже лежит слой падающего снега, с шапки немного капает растаявшая вода декабря, а он сидит все такой же подавленный, обиженный, для мира потерянный. Будто то состояние анабиоза, из которого было очень сложно вылезти, снова обволокло его хрупкую, маленькую фигуру толстым, неподъемным одеялом. В его объятиях по страшному тепло. — Не хочу винить его за то, что он не поверил, но не могу. Так сложно, — шмыгает носом, наблюдая за снежинками под фонарем. Вокруг тихо, очень успокаивающе и немноголюдно. Время позднее, многие уже давно дома, а они все сидят и сидят. Тэхен больше всего в жизни хотел бы сейчас быть не рядом с Чимином. — Тебе можно. Как он вообще мог тебе не поверить? Я думал у вас там…связь какая-то. Типа ментальная, вся херня, — крутит пальцами в воздухе, создавая невидимый водоворот. — Ну реально, гандон какой-то. — Чимин, — выдыхает Тэхен, опуская голову ему на плечо. — Неужели я и правда похож на такого человека? — Нет, — качает головой, топая ногой. Наверное, от холода уже судорогой свело. — Твой Чонгук, он… — Чимин замолкает. Наверняка отдергивает себя сказать еще несколько гадостей в сторону мужчины, а потом выдыхает и крепко сжимает руку друга. — Думаю, он просто испугался. Если то, о чем он говорил, действительно правда, то его можно понять. И отчаяние и неверие. Я даже не знаю, стоит ли ему давать время подумать о том, что ты сказал, потому что…не знаю, Тэ, думаю, тебе нужно, как можно скорее забыть этого мужчину и не думать о нем. Для своего же блага. Ты не для этого несколько недель возвращался к жизни, чтобы снова стать просто существом. Возлюби себя, пожалуйста. Тебе нужно набираться сил и никакой Чонгук не должен помешать твоим планам. — Наверное, ты прав. Но мне нужно немного времени. Хорошо? — Если только немного. Чимин улыбается ободряюще, даже как-то слишком радостно. Наверное, его радует предположение, что Тэхен способен забыть мужчину, который забрал его сердце и чувства. Ничего страшного, пусть думает. Тэхен поможет ему в это поверить. Даже постарается поверить сам, если потребуется.