Под кожей

«Учись так, как будто тебе предстоит жить вечно, живи так, как будто тебе предстоит умереть завтра!»

Альвгейр задумчиво смотрел в окно, из которого виднелся, словно спина дремавшего дракона, длинный горный хребет, очень удачно закрывающий эльфийское королевство от холодных северных ветров. Северо-восток Дафраны славился не только своей плодородной землёй, но и суровостью. Зимы здесь были холодные и снежные, но по весне эта долина превращался в самый настоящий рай на земле. Чистая вода, текущая с гор, рассеивалась в многочисленные реки, которые в свою очередь, словно паучья сеть, пронизывали всю Долину Севера и наделяли жизнью заливные зелёные луга и пастбища, питали древние леса, кормили разнообразную живность и самих жителей долины. Именно тут разводили знаменитую породу эльфийских лошадей – Kethsim, или проще – Северный Ветер, славившихся по всему свету своей почти фантастической выносливостью, грацией и бешеной скоростью. Но было ли здесь безопасно? Альвгейр сильно сомневался, есть ли на свете вообще такое место, где девятнадцатилетняя девушка будет в полной безопасности. В лесах иногда промышляла мелкая нечисть, то тут, то там видели заблудшего невесть куда сонного медведя, или стаю волков, быстро перебегающих лесную опушку, шалили кикиморы и водяные, впрочем, как и везде. И только. Медведя возвращали в берлогу, волков иногда даже подкармливали, с кикиморами и водяными всегда можно было договориться, чем Альвгейр и занимался. Да, возможно, это могла делать сошка и не такая крупная, как он, но в конце концов этот отдых был более чем заслуженным. Такая работа была ему по вкусу. Ни убийств, ни интриг, ни сплетен, ни заговоров. То, что надо. Особенно для растущей Ингрид. Мужчина вынырнул из задумчивости, рассеянный взгляд эльфа сфокусировался на быстро галопирующей от замка белёсой точке. В последний момент, прежде чем спуститься по крутому холму вниз, всадница, а это была она, развернулась и, ослепительно улыбнувшись, радостно помахала своему наблюдателю рукой.

***

Ингрид считала минуты до этого дня. Когда все обязательства в прошлом, все экзамены сданы, когда не нужно больше просиживать штаны над столетними магическими фолиантами, писать конспекты и ругаться со сверстниками. Усидчивость – не ее характерная черта, поэтому ей было не легко в Иоскенской школе чародейского искусства. Три года назад Альвгейр настоял, чтобы Ингрид поступила туда, что она и сделала, естественно. Девушка уже давно поняла, что спорить со своим наставником бесполезно. К тому же магистр грозился отобрать Садора, коня, которого подарил ей на ее десятый день рождения. Чародейка с почти щенячьим восторгом похлопала жеребца по молочной холке. «Альвгейр убьёт меня. Я даже не поздоровалась с ним!»–тем не менее улыбку с лица Ингрид не могли стереть никакие обстоятельства. Не подарил, скорее, произошли удачные стечения обстоятельств. Ингрид ещё была малышкой, когда в стаде Kethsim ожеребилась кобыла, но роды проходили тяжело, и когда гореконеводы приехали за помощью к Альвгейру, новорождённый жеребёнок был уже на грани жизни и смерти. Конёк сильно пострадал, шансов на жизнь почти не оставалось, но тут к магистру пришла великолепная мысль в голову. В качестве оплаты коневоды просто должны были отдать ему умирающего жеребёнка. Те лишь украдкой покрутили пальцами у виска, но согласились и ударили по рукам. Каково же было их удивление, когда через несколько лет Ингрид нагрянула верхом на том самом здоровом выросшем жеребце к ним в гости. Эльфы верили, что связь, которая образуется между всадником и конём – это подарок природы, не поддающийся никаким разумным объяснениям. В их песнях поётся о волшебных копытных созданиях, понимающих своих наездников без слов. Ингрид скептически относилась к таким легендам, понимая, что эльфы те ещё любители напускать пыли в глаза. Но не каждый высокородный эльф мог позволить себе лошадь рода Северный Ветер, их было очень мало относительно других пород, к тому же существовала большая вероятность, что всадник и животное просто напросто не сойдутся характерами. Kethsim были умными лошадками, гордыми, и если хозяин славился такими же качествами, оба прекрасно ладили. Так и случилось у Ингрид. Садор был очень слаб, к тому же выращен не материнским молоком, как и девушка, поэтому по мере подрастания жеребёнка их связь только крепчала. Конь раздражённо всхрапнул и дёрнул натянутые поводья, чтобы осадить распалившуюся всадницу, то и дело подстёгивающую его бока пятками сапог. Ингрид почти обезумела от счастья. Она так сильно скучала по родным местам, по ощущению полёта, которое возникало только во время бешённой скачки, по безжалостно бьющему по лицу ветру, от которого слезились глаза. Чародейка, низко припав к шее лошади, громко расхохоталась, подбадривая Садора. Они обогнули заросший вековыми елями огромный холм, миновали большой луг, и оказались у подножия Старого Леса. Девушка не стала осаждать Садора, лес они знали от и до. Была середина лета, и Ингрид очень кстати вспомнила о поляне с диким малинником. Садор, будто прочитав ее мысли, тут же выбрал правильное направление. В нос ударил свежий запах листьев, перегноя и мха. Было в нем что–то успокаивающее Ингрид, нечто родное и понятное только ей. Полуденное солнце больше не пекло голову, а ветер не хлестал по лицу, сменившись приятной прохладой и покоем. Ингрид плавно натянула поводья, позволяя Садору перейти на медленный галоп, а затем на неторопливый шаг, и осмотрелась по сторонам. Целых три года она провела в стенах школы, с тоской рисуя себе в голове образы этих величественных деревьев, кроны которых уходили далеко наверх, соединяясь в вечном поцелуе с ярко синим небом. Садор подозрительно застриг ушами и встревоженно всхрапнул, привлекая внимание своей хозяйки. – Что слышно, дружок? – тихо спросила Ингрид, окинув окрестности взглядом и совсем останавливая жеребца. Она раздражённо встряхнула плечами, пытаясь избавиться от неприятного чувства, возникшего между лопаток, словно чей-то взгляд прожигал там дыру. На секунду птицы смолкли. Перестали шуршать листья, качаться ветки, даже неугомонные кузнечики притаились. Лес замолчал. И тут Ингрид услышала то, что уловил более ранее тонкий слух ее коня. Кто–то, как сумасшедший, нёсся напролом сквозь заросли прямо в их сторону. Ингрид машинально подняла руку к левому плечу, но слишком поздно поняла, что колчан со стрелами и лук остались в конюшне. На радостях встречи и не такое забудешь. Из орешника с обезумевшими от страха глазами вырвалась косуля, и не сбавляя своего хода, пронеслась мимо них. Садор нервно захрапел, почувствовав, как задрожала земля под его копытами. Звук многочисленной конской поступи навёл наездницу на правильные мысли. За косулей была погоня, и судя по звукам, охотников было не меньше полсотни. Лихо громко присвистнув и приударив пятками, Ингрид крутанула жеребца, отправляя его в след за косулей. Тот только этого и ждал, стрелой сорвавшись с места. – Вперёд! Скорее всего охотники гнали косулю к лугу, откуда совсем недавно прискакала Ингрид, и с которого бедное животное наконец получилось бы пристрелить из лука. Девушка не собиралась предоставлять живодёрам такую чудесную возможность, и пустила коня в обход загнанного животного. – Быстрее! Быстрее! – Садор мчался, словно ветер, вспахивая копытами землю. Косуля почти добралась до края леса, но в самый последний момент ее шуганул Садор, вовремя выскочив на встречу. Вдвойне напуганное животное резко сменило курс, оставляя луг позади себя и рванув вверх по склону, быстро петляя, будто заяц, между высокими деревьями. Ингрид натянула поводья, наклонилась в седле и, тяжело дыша, довольно похлопала жеребца по шее. – Хороший мальчик. Тем временем её медленно окружал целый табун храпящих и фыркающих от быстрой погони лошадей. Впрочем, все они были с вооружёнными всадниками и всадницами. Кое-где слышались смешки, видимо, Ингрид весьма некстати прервала процесс увеселения. – Не видели ли вы здесь пробегающую косулю? – к ней обратился один из ближайших эльфов, облачённый, как и все, в бархатный серебристый плащ, который соединялся на груди тонким серебряным листиком, ярко блеснувшим в лучах солнца. Ингрид, раскрасневшаяся, с горящими глазами, откинулась в седле назад и лёгким взмахом руки убрала несколько светлых, нависших на лицо прядей волос. В Зеиме, жаркой столице Иоскена, где находилась школа чародейских искусств, палящее солнце успело вызолотить ее кожу, покрыв кругленький носик и щеки мелкими веснушками, а длинные волосы сделать ещё более выгоревшими и непослушными. Сейчас она, как никогда, была похожа на человека, несмотря на то, что примесь эльфийской крови все же оставила на ней свои метки в виде кошачьих темно–зелёных глаз, выразительных бровей и тонких запястий. – Извините, господа, – учтиво ответила она, – Никакой косули я здесь не заметила. Разве что вы имели в виду то бедное, дрожащее от страха, безумное животное, которому я так удачно подсказала правильную дорогу? Послышалось несколько удивлённых вздохов. Одна юная пепельноволосая эльфийка даже в изумлении прикрыла рот рукой. Садор, почувствовав повисшее в воздухе напряжение, затанцевал под своей всадницей. Ингрид, успокоив коня и с трудом скрывая в своём взгляде вызов, незаметно осматривала охотников. На всех без исключения были серебряные бархатные плащи с листом–застёжкой. – Она человек… Немыслимо… Ты видишь? – повсюду слышались удивлённые шепотки. Кони медленно расступились, пропуская вперёд серебровласого эльфа, голову которого украшал такой же серебряный изящный венок, почти сливаясь с волосами его носившего. На секунду Ингрид показалось, что она может ослепнуть, так больно ей было смотреть на всадника. Лицо и волосы эльфа сияли, а взгляд его серо-голубых глаз пронзал её насквозь, словно тысячи стрел. Слишком поздно она поняла, что нарвалась на необычных охотников. – Ваше Величество, – Ингрид не успела спешиться с коня, чтобы поприветствовать короля Дафраны, поэтому просто низко наклонила голову вниз, лишь бы не встречать этот острый, как бритва, взгляд. Ринн Лиадон, повелитель всех эльфов, король – молчал. Ингрид не поднимала головы, пытаясь унять дрожь своих пальцев. Бравада сразу же покинула ее, как только она осознала, кому помешала насладиться охотой. – Жеребец зачарован? – холодный голос короля наконец разрезал напряжённую тишину. – Почему на Kethsim восседает смертная? «Зачарован? О чём он? Это я – смертная?!» – Ингрид с недоумением уставилась на собственные тонкие пальцы, покрытые царапинами и мозолями. На помощь ей пришёл другой голос, более низкий, мягкий и мелодичный, который она никак не ожидала услышать здесь и сейчас. – Ваше Величество, думаю, на жеребце нет никаких заклятий. Ингрид резко вскинула голову и пересеклась со взглядом льдисто-голубых глаз, в которых прочитала осуждение и, возможно, ей показалось – капельку веселья. С королём поравнялся всадник на угольно-чёрном жеребце. Хэльвард был белой вороной в этом до боли прекрасном серебряном сборище. Облачённый, как обычно, во все чёрное, со своими цвета вороного крыла длинными волосами, он был похож на чернильную кляксу, оставленную по ошибке на белоснежном пергаменте. – И зачем же вы, дорогая, спугнули нашу добычу? Ох, если бы только Ингрид могла повернуть время вспять… На помощь девушке снова пришёл Хэльвард, учтиво ответивший его Высочеству: – Думаю, юная леди даже не подозревала, что в окрестностях идёт королевская охота, – темноволосый эльф многозначительно сделал паузу. Ингрид ни на секунду не усомнилась, что она была адресована именно ей. – Девушка совершенно случайно спугнула косулю, и та быстро ускользнула от нас. Серебряный Лист оценивающе взглянул на Хэльварда, затем на Ингрид. – Я полагаю, вы знакомы? Почему бы тебе, Хэльвард, не представить нам эту любопытную особу? Ингрид наконец-то почувствовала свой онемевший от страха язык и опередила Хэльварда, который уже было открыл рот для ещё одного ответа. – Меня зовут Ингрид, Ваше Величество. А это мой конь, Садор. И он не зачарован, – жеребец, услышав своё имя, несколько раз ударил копытом, как бы подтверждая слова наездницы. Все опять замолчали, шокированные её смелостью, почти граничившей с хамством. Хэльвард предупреждающе посмотрел на всадницу, в его глазах много чего можно было прочесть, но Ингрид притворилась, что не понимает и отвернулась. – Очаровательно, – в голосе короля послышались насмехающиеся нотки, хотя, возможно, Ингрид показалось. Все взгляды были прикованы только к ней, изучая ее, точно новую игрушку. Такого количества надменности и презрения она ещё никогда не встречала. Несколько симпатичных эльфок быстро переглядывались, оценивая ее с ног до головы. Ингрид почти физически ощущала их блуждающие по ее телу взгляды, задерживающиеся на грязных старых сапогах, не менее грязных брюках и потрёпанной кожаной куртке. Юная чародейка вся внутренне сжалась, почти ничего не видя перед собой, и крепко вцепилась в поводья, словно они были ее единственной спасательной ниточкой. Что ж, она сама загнала себя в эту ловушку, и последствия не заставили себя ждать. Серебряный Лист еле заметно тронул своего белого, как снег, жеребца пятками начищенных блестящих сапог и объехал Ингрид. Теперь, чтобы ответить ему, ей пришлось немного развернуться в седле. – Очаровательно. Какая эксцентричная, однако, у тебя знакомая, Хэльвард. – Ринн Лиадон намеренно сделал паузу, от которой у неё в который раз побежали мурашки по телу. –Ингрид, думаю, будет весьма справедливо, если вместо косули украшением нашего сегодняшнего стола станете именно вы. «Что за чушь? Не убьют же они меня?!» – нескрываемый ужас блеснул в глазах Ингрид, на что Серебряный Лист лишь громко расхохотался вместе со своей свитой. Не поддержал их лишь Хэльвард, лицо которого с самого начала, словно маска, не выражало никаких эмоций. Она почувствовала себя трёхлетним глупым ребёнком, которого обвели вокруг пальца. Король и его многочисленная прекрасная свита откровенно смеялись над ней. Ни один из присутствующих здесь не был достоин ее слез, но все же она ощутила, как собственное горло предательски сжалось от перенесённого унижения. Посчитав разговор оконченным, король наконец не спеша тронулся дальше, а за ним и его подопечные, объезжая Ингрид с разных сторон. Лишь черноволосый эльф остался на месте, будто копыта его вороного жеребца намертво вросли в землю. – Ингрид… – Прошу, помолчи! – она вскинула руку, останавливая эльфа. Голос предательски дрогнул, но Ингрид крепко стиснула зубы и часто задышала, пытаясь вернуть себе душевное равновесие. Хэльвард нахмурил тёмные густые брови, но не произнёс ни слова, и чародейка с досадой подумала, что лучше бы он накричал на неё. Прошло несколько тяжких минут прежде чем она начала приходить в себя. Слезы отступили, хотя пальцы до сих пор мелко подрагивали. Ингрид машинально растирала их, стараясь не встречаться глазами с эльфом. – Ты меня не встретил на границе, хотя обещал. Теперь понятно почему, – на этот раз голос не подвёл ее, и она почувствовала, что дрожь уходит. – Сопровождаешь его Величество? Хэльвард подъехал поближе, и теперь Ингрид могла отчётливо разглядеть серебряные резные застёжки на его чёрном камзоле. – Ты действительно хочешь поговорить именно об этом? – мягкий тихий баритон совершенно не соответствовал внешности мужчины, и ведьма удивлённо посмотрела на Хэльварда. Такой тон был большой редкостью для этого эльфа. Она вытянула губы трубочкой, пытаясь скрыть смущение, хотя вряд ли от Хэльварда вообще можно было что-то утаить. Для него она всегда была открытой книгой, как и для большинства здесь. Но попытаться стоило. – Мне очень жаль, что так вышло, – Ингрид постаралась вложить в эту фразу как можно больше искренности. – Ой ли? – Хэльвард вопросительно выгнул дугой густую чёрную бровь и усмехнулся. – Не валяй дурака, Ингрид. Мы оба знаем, что ты сделала это намеренно. Зелёные глаза ведьмы всего на миг полыхнули яростью, но она сдержалась и с досадой ответила: – Кто ж знал, что я нарвусь на королевскую охоту? – Например, Альвгейр. Если бы ты заглянула к старику, прежде чем… «Ох, черт!» – чародейка опустила лицо в ладони и застонала. Она так сильно скучала по родным местам, что первое, чем она занялась, как только ее нога ступила на эти земли – отыскала Садора в конюшне и отправилась с ним по старому маршруту. Наверняка Альвгейр ждал ее, ведь они не виделись целых три года. Эта история повторялась не единожды, но магистр понимающе относился к таким вещам, скидывая все на молодую горячую кровь. Ингрид умоляюще посмотрела на Хэльварда сквозь раздвинутые тонкие пальцы, все ещё обхватывающие ее загорелое лицо. – Даже не думай, маленькая ведьма. Я не буду просить у Альвгейра за тебя прощение, – он сурово посмотрел на неё. «Даже не надеялась», –внезапно ей в голову пришла мысль, от которой внутри все похолодело. Она убрала руки от лица и серьёзно посмотрела на своего собеседника. – Только не говори мне, что его Величество воспользовался гостеприимством своего бывшего магистра, прошу тебя. «Чтоб ты провалился, если это так…» – промелькнуло у помрачневшей Ингрид в голове. – Именно это он и сделал, – блеснул улыбкой эльф. – Хэльвард! – Ингрид в ужасе уставилась на улыбающегося эльфа, невозмутимо продолжавшего сидеть на коне. Когда Хэльвард злился, его глаза темнели и походили на волнующееся море, а сейчас они мерцали как снежинки, падающие в солнечном свете на землю. Бурная реакция чародейки явно приносила мужчине удовольствие, что раздражало Ингрид ещё больше. – Из твоих уст моё имя уже звучит как настоящее ругательство, – укоризненно ответил Хэльвард. – А, кстати, кажется в твою спальню заселили одного из советников… – Хэльвард!!! Громкий хохот мужчины раздался над одной из опушек Старого Леса, испугав притаившуюся поблизости стаю ворон. Те взмыли в небо и громко возмущённо закаркали, протестуя по поводу в край обнаглевших эльфов. Отсмеявшись и получив оплеуху от окончательно взбесившейся Ингрид, мужчина смущённо добавил, что вечером на ужине ей все-таки нужно будет присутствовать, но не в качестве основного блюда, а как ученицы магистра. «Дипломированной ученицы, –тактично добавил Хэльвард, –Поздравляю с окончанием школы, Ин». Ингрид сморщила кругленький загорелый нос, весь покрытый веснушками и кисло поблагодарила эльфа. Полуденное солнце начало сильно печь макушку, чародейка слегка тронула каблуками молочные бока Садора, загоняя его под ближайшую тень от дерева. Разве могло вот так всё испортиться в один несчастный момент?! Только что она была свободна, как ветер – и теперь ей придётся провести ни один, и даже не два дня в компании самого короля Дафраны и его верных подданных. Хэльвард, словно прочитав все ее мысли, удивлённо произнёс. – Бродить днями напролёт одной по Старому Лесу? Не вопрос. Тренироваться с утра до поздней ночи? Пожалуйста. Оседлать самую норовистую эльфийскую породу лошадей? Конечно! Отужинать с королём Дафраны? Ну уж нет, спасибо, – и сменив тон на более мягкий, продолжил. – Ты меня удивляешь, Ингрид. Вместо ответа в ее взгляде он прочитал гнетущее чувство безысходности. Ингрид неподвижно застыла, устремив свой взгляд куда-то вдаль. Слова Хэльварда должны были успокоить ее, но возымели совершенно обратный эффект. Счастливая беззаботность ускользала сквозь пальцы словно зыбкий песок, как бы сильно она ни старалась ее удержать. – Отужинаю я с твоим королём, так уж и быть, – темно-зелёные глаза чародейки неожиданно полыхнули решимостью. Они переглянулись, в очередной раз оценивая друг друга. Оба понимали, что одолжение, сделанное Ингрид, было настоящим притворством, потому что все уже было давным-давно решено за неё. Но оба смолчали.