Под кожей

Альвгейр не разозлился и в этот раз, даже не смотря на обстоятельства. Лишь отчитал новоиспечённую чародейку за ее внешний вид. «Боевой костюм», как мысленно нарекала его Ингрид, действительно оставлял желать лучшего своей владелице. Кожаная куртка была настолько сильно поношена, что только когда она её надевала на себя, можно было догадаться какой именно это элемент гардероба. Но как только взгляд магистра опустился вниз к сапогам, тот неожиданно смолк, и Ингрид уже смутилась по-настоящему, прижав подбородок к груди и стараясь скрыть стыдливый румянец, появившийся на щеках. Высокие сапоги для верховой езды были настолько давно и сильно грязные, что Ингрид даже не могла вспомнить их оригинальный цвет. Хэльвард, в присутствии которого происходило сие действо, с интересом разглядывал собственные аккуратно подстриженные ногти, стараясь сделать вид, что ему плевать в каких сапогах ходит Ингрид. Собственно, так оно и было. – Святой Инард, Ингрид, – Альвгейр зажал пальцами переносицу и закрыл глаза. Ирония состояла в том, что он никогда не жалел средств для своей ученицы, стараясь достать для неё все самое лучшее. Каждый раз Ингрид сердечно благодарила Альвгейра за подарки, но все равно упрямо облачалась в свой «боевой костюм» и отправлялась тревожить всю нежить и жить в округе долины. Улучшив момент, Хэльвард бесшумно, словно кот, улизнул, оставив её в одиночестве слушать очередную нотацию магистра. Ингрид с завистью просверлила спину уходящего эльфа, но мужественно смолчала. Терпеть наставления магистра ей было не привыкать, хотя вовремя подставленное дружеское плечо Хэльварда не раз выручало девушку. Наконец Альвгейр перестал терзать свою переносицу, и будто намеренно дождавшись ухода Хэльварда, снова изучающе посмотрел на чародейку. – Ну-ка, ну-ка, дай, я тебя хорошенько рассмотрю, – магистр аккуратным движением приподнял её лицо за подбородок, задумчиво похмыкал и покивал головой. Строгий и в то же время лучистый, полный мудрости и силы взгляд эльфа всегда вызывал у неё некое благоговение. В детстве Ингрид всегда сравнивала его глаза с топленным, тягучим, горьким шоколадом, который она очень любила. Они часто устраивали поединки-гляделки, и Ингрид всегда проигрывала, не в силах выносить ту проникновенность, с которой смотрел на неё наставник. «Будто он знает обо мне больше, чем я сама». Пальцы магистра были холодные, но не обжигали кожу, а приятно успокаивали. Ингрид жутко хотелось отвести взгляд или хотя бы моргнуть, но она упорно продолжала поединок глазами. И тут это произошло. Альвгейр первый опустил голову и усмехнулся. – Сдаёшься?! – восторженно воскликнула Ингрид, всплеснув руками. –Ты?! Не может быть! Альвгейр негромко мелодично рассмеялся и попытался взъерошить её светлые волосы, но та привычно увернулась. – Я знал, что рано или поздно ты этому научишься. – У меня был прекрасный учитель, – её голос немного дрогнул, что не осталось без внимания Альвгейра. – Ну здравствуй, – магистр, продолжая улыбаться, раскрыл руки для объятий. Ингрид не заставила ждать и, радостно пискнув, уткнулась лицом ему в грудь. Рубашка и плащ мага пахли все так же, как и в детстве – книжной пылью, горелой бумагой и терпкой курительной травой, которой тот любил подымить поздними вечерами у себя в кабинете возле распахнутого окна. – Эльфийская кровь поёт в тебе все больше и больше... – задумчиво пробормотал маг и все-таки добрался до волос девушки, рассеяно перебирая их своими пальцами. – Что ты имеешь ввиду? – озадачено спросила чародейка, освободившись из объятий наставника. Щеки Ингрид все ещё горели от смущения, а глаза, словно звезды, лихорадочно мерцали от радости встречи, но были полны насторожённости. Альвгейр внимательно посмотрел на неё и, продолжая улыбаться, неожиданно щёлкнул длинными пальцами по обгоревшему носу Ингрид. – Эй! – воскликнула чародейка, прикрыв нос рукой. – Ты разобьёшь много мужских сердец, Ин. – Наверное, я должна очень радоваться твоим словам… – раздражённо пробормотала она. На смену светлым чувствам снова пришли уныние и печаль. – Но ты не радуешься, а это значит, что пострадает не так уж много мужчин, – довольно ухмыльнулся Альвгейр, прищурив глаза. – Тебе нужно привести себя в порядок, прежде чем я официально представлю тебя его королевскому Величеству, – слово «официально» магистр произнёс настолько чётко и медленно, что у Ингрид не осталось ни капли сомнений в осведомлённости Альвгейра о произошедшем в Старом Лесу. – А как же высокоморальные нотации? – с издёвкой спросила ведьма. – Я очень надеюсь, что с ними покончено, Ин, – снова улыбнулся наставник, – И ради всех святых! Ты теперь дипломированный специалист, имей совесть и выкинь эти чёртовы сапоги! Ты же меня позоришь! – А говорил, что с нотациями покончено… – И куртку!!! Чародейка, глупо хихикнув и чмокнув в щеку своего брюзжащего старика, быстро ретировалась. Слова магистра произвели на неё сильное впечатление, заставив устыдиться необдуманных действий, которые она совершила. Альвгейр ясно дал понять, что отныне только она несёт ответственность за свои поступки. С этими невесёлыми мыслями Ингрид отправилась к себе в комнату, глубоко в душѐ понимая, что с нравоучительными лекциями безвозвратно покончено и теперь на неё надвигались двери во взрослую жизнь, открывать которые ей не очень-то и хотелось. За три года отсутствия Ингрид замок сильно изменился. Магистр любил чистоту везде, кроме своего кабинета, поэтому держал немногочисленную прислугу в жёсткой, хоть и милосердной узде. С прибытием же его королевского Величества народу в замке прибавилось, и тот в ответ словно ожил. Раскрылись двери в окружающие замок фруктовые сады, наполняя его ароматом знойного лета. Отворились не использовавшиеся ранее залы с большими витражными окнами, впуская в помещение яркие лучи полуденного солнца. Полотна в длинных коридорах, завешанные простынями, были освобождены из заточения и начищены до блеска. Раньше Ингрид и не подозревала, что жила в столь внушающем уважение великолепии. Ее прежняя жизнь ограничивалась лишь собственной комнатой, кабинетом Альвгейра, библиотекой, кухней и конюшней. Теперь же она, с навеянным новой обстановкой любопытством, осматривалась вокруг, пока шагала к себе в комнату. За дверью Ингрид ждал небольшой сюрприз. Нет, не советник, о котором шутил Хэльвард. Перемены коснулись и ее комнаты, и девушка пока не знала, радоваться ей или злиться. Исчезла маленькая кровать, дубовый письменный стол, стеллажи с книгами и всякой чепухой, которую повсюду собирала девочка ещё с малолетства. Теперь это было больше похоже на… спальню. Два витражных окна, находящихся напротив двери, завесили тонкими, как паутина, тюлями. Между окнами гармонично вписалась кровать с балдахином, напротив которой стоял огромный гардероб. Слава святому Инарду, Альвгейр оставил её книги, только теперь они ютились на аккуратных полочках, имитирующих ветви деревьев, прибитых над белоснежным резным комодом рядом с которым стояло большое зеркало. Ингрид стало неловко. От её прежней комнаты почти ничего не осталось, и теперь она чувствовала себя здесь гостем, а не хозяином. Причём очень грязным гостем. Стащив прямо на пороге старые сапоги, куртку и всю оставшуюся одежду, чародейка медленно поплелась в купальню, которая была отгорожена от комнаты причудливой аркой. Прислуга предусмотрительно натаскала туда воды, но к её приходу та давно успела остыть. Пробормотав согревающее заклинание и звонко щёлкнув пальцами, Ингрид забралась в горячую воду и, не сдержав стона наслаждения, откинулась к бортику. Рядом с собственной головой она удивлённо обнаружила ещё одну полочку, на которой громоздились многочисленные маленькие стеклянные баночки всех возможных цветов и запахов. Травяные вытяжки, экстракты, различные масла, настойки. Всё то, чего Ингрид была лишена целых три года! В Иоскене один только настоящий экстракт донника стоил целое состояние. Да и найти его там было достаточно трудно. Торговцы не успевали выставлять товар на прилавок, как рьяные охотницы за вечной красотой приходились тут как тут. Из старушки он девицу, конечно, не сделает, но определённый эффект будет на лицо, а если ещё и в компании с парочкой заклинаний… Именно поэтому точный возраст чародеек никто никогда не знал. Скосить несколько десятков лет для этого экстракта вообще была не проблема. Ингрид задумчиво покрутила тёмную баночку в руках и поставила ее на место. В ее возрасте можно было обойтись эфирными маслами и обычным мылом. Или вообще одним мылом, как в школе. Руководство держало будущих магов и чародеек в строгости, предоставляя им лишь все самое необходимое. Не спеша втирая в мокрые волосы миндальный бальзам, Ингрид начала мурлыкать и жмуриться от удовольствия. В дверь деликатно постучали. – Госпожа, я принесла ваше платье, – голос служанки был очень тих и спокоен, и Ингрид узнала Элину. Эльфку, которая присматривала за Ингрид с момента появления ее в этом замке. – Проходи, Элина, – дружелюбно ответила чародейка. Найти прислугу без предрассудков стоило Альвгейру многих сил. И Элина входила в их число. – Госпожа, я пришла, чтобы помочь вам собраться к ужину. Сначала Ингрид собиралась отослать эльфку, но в последний момент, словно изменив самой себе, ответила: – Я буду благодарна за твою помощь, – в этот раз не хотелось ударить в грязь лицом. Хоть Ингрид и было далеко до красоты и изящества эльфок из королевской свиты, тем не менее за право первой красавицы в Ночь Исхода побороться хотелось. Обернувшись мягким большим полотенцем, Ингрид резво выскочила из купальни и вошла в комнату. – Госпожа выросла и похорошела с нашей последней встречи, – женщина уважительно склонила голову в приветственном кивке. Лицо Элины ничуть не изменилось. Раскосые тёмные глаза, острый тонкий нос, плотно сжатые губы и каштановые волосы, туго стянутые в пучок назад. – Сомневаюсь, что с момента нашей последней встречи что-то изменилось, – чародейка тепло улыбнулась женщине. – Я все та же Ингрид для тебя. Эльфка улыбнулась одними лишь глазами, и Ингрид прочитала в них ответные тёплые чувства. Элина терпеливо относилась к Ингрид, когда та ещё была ребёнком. Особой связи между ними так и не образовалось, эту роль взял на себя Альвгейр, но что касалось бытовых вопросов – здесь служанка и девушка были на «ты». Длинные волосы Ингрид быстро высушили с помощью магии и расчесали. Женщина уже собралась их собрать в причёску, но Ингрид плавным жестом остановила ее и покачала головой. – Понимаю, – мягко проговорила эльфка и отпустила светлые волнистые пряди Ингрид вниз. Так не было видно ее ушей, которые были лишь самую малость заострены, хотя шансов не выделяться среди окружающих все равно оставалось ничтожно мало. – Но у меня есть вот это. Сунув руку в карман своего домашнего строгого платья, она достала мешочек из серебряной ткани, в котором оказались сверкающие украшения, имитирующие «острые эльфийские ушки». – Кому я обязана за такую щедрость? – спокойно спросила Ингрид, разглядывая подарок. – Его Величеству, – тихо ответила Элина, сверкнув при этом глазами. Это означало лишь одно. Сегодня ночью эти необычные серьги обязательно должны украшать уши Ингрид, –Я думаю, будет здорово, если мы все-таки откроем твоё лицо и соберём твои волосы сзади. – Да, конечно, – Ингрид крепко сжала пальцы, скрывая волнение, и постаралась подумать о чём-то ещё, кроме предстоящего ужина. Выходило с трудом. Наконец сборы были закончены и настала очередь платья. Элина аккуратно достала его из чехла, и Ингрид не смогла сдержать вздох удивления. – Чёрное?! – Альвгейр настоял. «Интересно, почему?» При всей нелюбви к платьям и прочим элементам женского гардероба, Ингрид была потрясена до глубины души. С вырезом на груди, длинными шёлковыми разлетающимися рукавами, начинающимися на плечах вставками из драгоценных черных камней, обрамлённых в серебро, многочисленными юбками и тянущимся подолом – это платье покоряло с первого взгляда. Кто бы ни придумал и скроил его, он попал в самое яблочко. Отражение в зеркале в очередной раз повергло Ингрид в шок. Насыщенный чёрный цвет шелка оттенял ее загорелую кожу, выставляя на показ блестящую от масла шею и часть груди. Элина слегка подкрасила ресницы и брови Ингрид темной сурьмой, и теперь глаза девушки, горящие темно–зелёным пламенем, было видно из далека. Образ был завершён сверкающими украшениями для ушей от его Величества. – Я похожа на… чародейку, – в голосе Ингрид послышались восхищённые нотки. –Если мне не отказала память, таковой ты и являешься, – с гордостью, тронувшей сердце Ингрид, тихо проговорила Элина. – Солнце садится. Тебе пора. И правда, яркое закатное солнце окрасило комнату во все оттенки оранжевого и розового. Мысли о пророчестве ворвались в голову Ингрид бурей, и у неё на долю секунды потемнело в глазах от паники. Но она тут же взяла себя в руки, повторяя снова и снова, как мантру, что готова ко всему. «От судьбы не убежишь, правда ведь?» – и горько усмехнувшись своему отражению в зеркале, девушка расправила плечи, сердечно поблагодарила Элину за помощь и гордо покинула комнату. Платье шлейфом непривычно окутывало ноги чародейки, к тому же Элина заставила ее обуть невесомые тонкие шпильки, и Ингрид с тоской обернулась в последний раз посмотреть на закрытую дверь собственной комнаты, в которой остался ее «боевой костюм». В коридоре никого не было, и стояла оглушающая тишина. Ведьма пошла в сторону кабинета магистра, в надежде переговорить с ним перед ужином, так как очень нуждалась в его успокаивающем голосе. Она надеялась, что во время сборов либо Альвгейр, либо Хэльвард навестят ее, но оба мужчины словно напрочь забыли о ней. Комната Ингрид, как и большинство спален находились на втором этаже, а залы для приёма гостей, кухня, столовая, и в том числе кабинет мага располагались на первом. Гулкий стук тонких каблучков о мраморный пол, словно гвоздь, забиваемый в ее собственную голову, сильно нервировал Ингрид. Из-за поворота показался холл, широкая лестница и Хэльвард, с задумчивым видом облокотившийся на перила. В парадном чёрном дублете, с длинными иссиня-черными волосами и сверкающими льдисто-голубыми глазами, обрамлёнными черными ресницами, он удивлённо взглянул на неё и замер. Он мог бы сказать что-нибудь ей, чтобы сгладить нависшее над ними неловкое молчание. Или она. Но они оба упрямо молчали, продолжая в упор смотреть друг на друга. Ингрид очнулась первой, и аккуратно подобрав полы платья, начала осторожно спускаться. –  Позволь, я помогу, –Хэльвард наконец пришёл в себя, и его большая тёплая ладонь тут же невесомо легла на талию чародейки, поддерживая её. Ингрид окатила волна жара от его прикосновения, она широко распахнула глаза и чуть не оступилась, но Хэльвард вовремя её подхватил и вернул ногам устойчивость. Его мысли невозможно было расшифровать, голубые глаза сверкали, и Ингрид оставалось лишь гадать о чём именно думает эльф. «Соберись, сопливая девчонка!» – одёрнула себя чародейка. – Ты слишком бледная, Ингрид, – мягкий баритон над самым ухом, который всего несколько мгновений назад она так сильно хотела услышать, теперь сбивал весь ее боевой настрой. – Это пудра, – попыталась пошутить чародейка, выдавив из себя слабую улыбку. – Правда? – выгнул дугой бровь ее спутник. Ингрид не нашлась с ответом и опустила голову вниз, стараясь снова не запутаться в длинном платье и потерять равновесие. Тишина, с которой они торжественно шествовали по пустынным коридорам ещё больше нагнетала возникшую вокруг них обстановку. Когда из-за поворота показалась огромная дверь в один из самых больших залов замка, Хэльвард издал невнятный слабый звук, озадачивший Ингрид. – Что? – раздражённо произнесла она, взглянув на эльфа. – Отпусти мою руку, – сдавленно произнёс он. К своему изумлению, чародейка прочитала в его глазах настоящий испуг. – Святой Инард, Хэльвард! – Ингрид отдёрнула свою ладонь, машинально сдавливающую его подставленный локоть. Хэльвард прерывисто вздохнул, схватившись за онемевшую руку и странно посмотрел на неё. – Как ты это сделала? – прищурившись и наклонившись к ее лицу, спросил он. Вся мягкость его голоса как будто бесследно испарилась, сменившись насторожённостью. – Ты о чём, Хэл? – напряжённо спросила Ингрид. – А ты ничего не делала? – извернулся эльф, продолжая изучающе разглядывать ее лицо. – Ну ка заканчивай свои шпионские штучки! – зло прошипела чародейка, ткнув своим пальцем ему в грудь. – Я не понимаю тебя! Если тебе есть что сказать мне, то самое время. Хэльвард молниеносно перехватил Ингрид за ее тонкое запястье, рассмотрел его и нахмурился ещё больше. – Ты правда так боишься этого вечера? – тихо проговорил он. Нервы Ингрид были натянуты, как струна, но то соучастие и понимание, которое неожиданно промелькнуло на лице Хэльварда, мигом охладило ее пыл. Срывать свою злость на ни в чем не повинном мужчине было глупо. Тем более, он был одним из немногих, кто знал ее тайну и молчал вместе с ней. – Я не хочу этого вечера, Хэльвард, – с горечью проговорила чародейка, и в этот момент Хэльвард вдруг снова увидел в ней маленькую девочку, которую учил стрелять из лука и драться на мечах. Девочку, которая отчаянно цеплялась за своё прошлое. – Я хочу не быть связанной пророчеством. Хочу быть свободной. Хэльвард словно одеревенел. Взгляд его голубых глаз был наполнен тревогой, которая смутила Ингрид. Его тёплые пальцы по-прежнему охватывали её кисть, но теперь мужчина держал руку ведьмы почти бережно, словно та была сделана из хрупкого фарфора. Он приложил ее ладонь к своей твёрдой груди, и она почувствовала толчки его размеренно бьющегося сердца. – Возможно, я должен утешить тебя. Успокоить. Но я не стану этого делать, Ингрид. Как и не стану обманывать тебя. Чувствуешь, как бьётся моё сердце под твоими пальцами? Значит, ты должна знать, что я действительно буду честен с тобой, – он сделал паузу, склонив голову к лицу чародейки. Теперь Хэльвард мог спокойно сосчитать все веснушки, покрывающие ее нос. Он улыбнулся. – Пророчество – это бремя, эта ноша, которая, возможно, непосильна для твоих, на первый взгляд, хрупких плеч. Но я знаю, как и Альвгейр, что на самом деле таится за ними. Ты удивительная, Ингрид. И я хочу, чтобы ты не позволяла никому усомниться в этом. Особенно, самой себе. Ты справишься. Девушка молча разглядывала лицо Хэльварда, которое оказалось очень близко. Его голубые глаза могли быть удивительно холодными и отстранёнными, но сейчас… – Ингрид. Чародейка откинула голову назад и глубоко задышала, пытаясь прояснить мысли. Теперь маленькая девочка, которую несколько секунд назад заметил Хэльвард, исчезла, а на смену ей опять пришла новая взрослая Ингрид, которая с каждой секундой заинтриговывала его все больше и больше. – Как бы я хотела не знать об этом пророчестве. – И что бы изменилось? – Хэльвард подтрунивал над ней, склонив вниз голову. Они все ещё были слишком близко. Чёрная прядь волос выпала вперёд и заслонила лицо мужчины. – Это все отговорки. Если тебе чего-то хочется, не нужно искать себе лишних препятствий, просто сделай это. Пообещай, что подумаешь над этим. – Хорошо, – тихо ответила Ингрид, и поддавшись искушению, заправила выбившуюся прядь обратно ему за ухо. – Обещаю, – ей показалось, что сердце эльфа под ее рукой сделало лишний скачок, но Хэльвард быстро отстранился, отвёл взгляд и отрывисто произнёс: – Нам пора. Я буду приглядывать за тобой. И давай без фокусов, хорошо? – Теперь догадываюсь, почему Альвгейр выбрал чёрный цвет, – промолвила чародейка, взъерошив подол своего платья. – Мне будет трудно затеряется в толпе среди этого белоснежного великолепия. – Не важно, какое на тебе платье. Ты слишком красива, чтобы оставаться незамеченной в этот вечер, – с этими словами он галантно поклонился и подал Ингрид руку, не скрывая ухмылки и приглашая ее присоединиться к себе. – Кажется, я начинаю понимать, почему именно ты занимаешься внешней политикой Дафраны, – ошарашенно проговорила она. Но слова эльфа все-таки возымели эффект, и глаза чародейки, как и у любой другой девушки в ответ на комплимент, засверкали, словно бриллианты. – Льстец и шпион, – прошептала разрумянившаяся чародейка, принимая руку Хэльварда. – Трусиха, – так же прошептал эльф, продолжая гадко ухмыляться. И они вошли в зал.