Под кожей

Эльфы в отличие от людей не устраивали пышных приёмов и балов, где каждый старается продемонстрировать своё богатство и власть. Где придворные дамы щеголяли своими лучшими нарядами, зачастую нарочито шикарными и где королевская семья всегда сидит во главе стола, являясь эпицентром для всеобщего внимания и подражания. Сегодняшний вечер не стал исключением. Не было ни одного намёка на фарс, и к удивлению Ингрид, она поняла, что чувствует себя в своей тарелке. Стеклянные высотой в стену двери, ведущие в сад, распахнули настежь, и зал наполнился ароматом цветущего жасмина и вечерней прохладой. Туда-сюда сновали танцовщицы, соблазнительно покачивая бёдрами в белоснежных полупрозрачных платьях, ловя на себе восхищённые взгляды мужчин. Мелькали служанки, которые одновременно и обслуживали, и отдыхали за огромным столом, заставленным всевозможными яствами. Лишь потому, что Ингрид знала их в лицо, она поняла, что это была прислуга. Девушки распустили волосы, сменили простые серые платья на более праздничные, их глаза сияли так же, как глаза чародейки. Для всех присутствующих в замке это была Ночь Исхода. Королевская охота подошла к концу и настал момент пожинать её плоды – что бы это ни значило. Ринн Лиадон, Серебряный Лист, величественно восседал в центре длинного стола, окружённый своей свитой и с его губ то и дело срывалась снисходительная улыбка, одинаково адресованная как сидящим рядом благородным эльфкам и эльфам, так и ютившейся вокруг прислуге. Он был безупречен, даже ещё идеальнее с момента их первой встречи. Каждый серебряный волос на его голове был безукоризненно уложен, каждая платиновая пуговица на его камзоле была произведением искусства. Ингрид в очередной раз поразилась тому, что при всем богатстве и роскоши его наряда – это совершенно не выглядело кричаще и вызывающе. «– Да, я Король Дафраны», – говорил весь его вид. «– Но я справедливый Король, я отражение своего народа, его любви ко мне». Он был подобен смертоносному безжалостному клинку – крепко сложенный, высокий, широкоплечий и величественный. И эльфы, окружающие его, действительно были полны любви к своему повелителю. Это читалось на их лицах, в их глазах. Как иронично складывалась картина сегодняшнего вечера. Всю свою осознанную жизнь Ингрид провела среди эльфов, изучала их литературу, их обычаи и традиции, но столкнувшись с этим лицом к лицу – была поражена до глубины души. Хэльвард, отвлекая девушку от наблюдения за происходящим в зале, наклонился к ее уху и тихо проговорил: – Я – твоя тень, помни об этом. – Надеюсь, это только на сегодня, – прошептала она одними губами, предупреждающе сверкнув глазами. Хэльвард не удостоил ее ответом и бесшумно растворился среди толпы, но его сразу же сменил магистр. – Чёрный тандем. Мило, – довольно пробормотал маг. – Мне нужно благодарить Хэльварда за твои сияющие глаза? – Не стоит, – напряжённо ответила чародейка. –  Ты стала взрослой. –О, не обманывайтесь, магистр, – в тон ему подыграла она, – Под маской очаровательной женщины все ещё скрывается маленький ребёнок, которого вы так хорошо знаете. – Не сомневаюсь, – хмыкнул чародей. А Ингрид снова покрылась стыдливым румянцем. Ощущала ли себя она на самом деле взрослой? Едва ли. Спокойная атмосфера в зале захлестнула ее, и Ингрид вновь принялась с нескрываемым любопытством разглядывать окружающих. Чародейка недоумевала, как присутствующие здесь ещё утром чуть недовели ее до слез, а теперь невольно заставляли любоваться собой. Ингрид скользила взглядом по собравшимся эльфам, но ее глаза все равно то и дело возвращались к его Высочеству, словно он был центром притяжения вселенной. Теперь в его изящных руках был серебристый кубок, Лиадон тихо посмеивался, разговаривая с одним из своих советников, явно поглощённый занимательной беседой, но в следующий миг глаза короля нашли глаза Ингрид, и он сдержанно, приветствуя девушку, кивнул ей. – Пора, – проговорил Альвгейр. Чародейка низко опустила голову, чтобы скрыть тот страх, который внезапно сотряс ее тело. Со стороны могло показаться, будто она согнулась в почтительном поклоне, хотя эта мысль пришла ей намного позже. Боковым зрением уловив чёрную тень в толпе, Ингрид успокоилась и выпрямилась с напряжённой улыбкой на губах. – Значит, мы должны были дождаться приглашения за стол? – поинтересовалась Ингрид у магистра. – Видишь ли, Серебряный Лист все-таки король Дафраны. И как ты заметила, – Альвгейр лёгким жестом обвёл рукой зал, пока они не спеша дрейфовали к столу, – у нас особенные традиции. Но о приличиях не стоит забывать. А оторвать его Высочество от так увлёкшей его беседы было бы дурным тоном. – Не припомню, чтобы когда-то считала тебя занудой, но кажется этот момент настал. – Заслуженно, насколько я полагаю, – понимающе хмыкнул магистр. Расстояние до стола стремительно сокращалось, и Ингрид наконец действительно по-настоящему расслабилась, видимо, окончательно смирившись со своим положением. – Ваше Величество, – галантно поклонился Альвгейр. Ингрид точно не знала возраста магистра, но подозревала, что тот прожил не одну сотню лет. Что же касалось Ринн Лиадона, на его фоне маг казался мальчишкой, не смотря на внушительный вид обоих. Глаза – зеркало души, в этом Ингрид не сомневалась. Душа короля Дафраны была очень древней, старой, кроющей в себе многочисленные тайны и секреты, которые Ингрид, как и всем остальным, скорее всего никогда не суждено было узнать. – Снова приветствую Вас, мой гостеприимный друг, – поклонился он в ответ, перебирая тонкими пальцами по стенке того самого кубка. – Твой стол полон яств, а вина – одни из самых сладких, которые я когда-либо пил. – Благодарю Вас, Ваше Высочество, – спокойно ответил Альвгейр, снова поклонившись. –Рад, что в этот раз Ваш выбор пал на долину. – Это удивительное место для отдыха. Теперь понимаю, почему ты выбрал его, – улыбнулся Лиадон. Его взгляд переместился с магистра на чародейку, – Идеальнее места для воспитания своего преемника и не придумаешь, верно? Магистр сделал вид, что клюнул на наживку: – Позвольте представить Вам мою ученицу. – Мой король, – Ингрид присела в глубоком реверансе, снова склонив голову. – Ваш ли? – мягко улыбнулся, откинувшись к спинке кресла, Ринн Лиадон, покручивая кубок в руках. Это была дерзость, которую мог себе позволить Серебряный Лист, и никто больше. Ингрид правда не знала, считает ли его своим истинным королём, ведь в её жилах текла в основном человеческая кровь. Магистр ещё в детстве дал ей ясно понять, что полноценным членом эльфийской касты ей никогда не стать. Им можно только родиться. – Это уместный вопрос, Ваше Величество, – спокойно ответила девушка. Светлые брови монарха взметнулись вверх, а в глазах на миг вспыхнула искра любопытства, которую все-таки успела заметить чародейка. Альвгейр легонько сжал локоть девушки, пытаясь остановить ее, но игра уже началась, ему пришлось осознать это и отступить. – Присаживайтесь, я требую пояснений, – настойчиво проговорил Серебряный Лист. – Я уверен, моя ученица найдёт достойное объяснение своим словам, – промолвил маг. – Не так ли, Ингрид? Совершенно случайно рядом с королём освободилось пару мест, с которых они могли спокойно продолжить своё непринуждённое общение. Ингрид досталось место напротив короля, по ее правую руку присел уж слишком спокойный магистр, а слева оказался уже порядком захмелевший советник. Чародейка заметила на себе пару любопытных взглядов от эльфов, сидящих поблизости, но их любопытство иссякло так же быстро, как вино, которое плескалось у них в кубках. – Спасибо за приглашение, Ваше Величество, – сердечно поблагодарила чародейка. Покой, который волной наполнил все ее тело и душу, приятно удивил и согрел девушку. Она встретилась взглядом с Лиадоном и поняла, что это чувство было ей навеяно его Величеством. Серебристые глаза короля, в которых плескалась непревзойдённая сила, как будто уговаривали девушку больше ничего не бояться. – Вина? – поинтересовался Ринн Лиадон. И как будто прочитав его мысли, рядом появилась эльфка с длинными до самых ягодиц волосами цвета платины, держа в тонких ручках наполненный вином кувшин. Для короля это был четвёртый кубок за все время, которое Ингрид провела в зале, но в его глазах не было заметно того пьяного блеска, который виднелся хотя бы у ее соседа по левую руку. – Благодарю, – со стороны чародейки появилась точно такая же девушка с таким же кувшином. Эльфки были полным отражением друг друга, но в отличие от Лиадона, вызывали у Ингрид гнетущее чувство неприязни, хотя обе улыбались и двигались очень бесшумно. Противоестественно бесшумно. Вино оказалось действительно сладким и довольно терпким, пряным на вкус. – Сколько вы обучаете свою ученицу, магистр? – тут же задал вопрос король, выражая своё нетерпение вместе с любопытством. – По эльфийским меркам: ничтожно мало, даже не взирая на то, что Ингрид отлично усваивает весь материал, который я ей даю. Для, гм, человека, у неё весьма неплохие способности. – Дар достался вам от кого-то из родителей? – подчёркнуто небрежно осведомился у Ингрид король. – К сожалению, я этого не помню, Ваше Высочество. Все мои родные погибли, когда мне было шесть лет. В памяти осталось слишком мало, чтобы я могла удовлетворить и своё, и ваше любопытство, – Ингрид приложила немало усилий, чтобы её голос звучал одновременно непринуждённо и учтиво. – Сколько же вам лет? – По эльфийским меркам: ничтожно мало, Ваше Высочество, – скромно ответила чародейка. Магистр поперхнулся вином и закашлялся. – Вы не лишены изящества, – улыбнулся король. – Это всецело заслуга воспитания магистра, – Ингрид скосила взгляд на Альвгейра и улыбнулась. – Да, как и моя вина, – мрачно пробормотал маг. – Но вернёмся к более важным вопросам, – снова улыбнулся король, – Вы уже думали о своём будущем, Ингрид? Настроение беседы резко изменилось, чародейка почувствовала, как воздух между двумя эльфами на секунду стал твёрдым, потрескивая от напряжения. Иногда девушка забывала, что ее учителем был один из самых могущественных магов в королевстве. Сейчас это ощущалось, как никогда раньше. Было сложно сказать, о чём именно думал Серебряный Лист. Непроницаемые для каких-либо чувств, его глаза лишь продолжали смотреть на Ингрид и Альвгейра, видимо, ожидая ответа на заданный вопрос. Наконец, слабо улыбнувшись, он поднял бокал и произнёс: – Мне жаль, Альвгейр, что я потерял твоё доверие. – Не потерял, – в тон ему ответил маг. Ингрид ощутила исходящие от него волны силы и искренности, которые он вкладывал в свои слова. – Я просто хочу, чтобы Ингрид сама решила, как устроить своё будущее и кому быть верной. Не мне учить тебя, но чем слепая вера отличается от фанатизма? Не такой веры достоин правитель Дафраны. – Ты привязался к девочке, – улыбнулся Серебряный Лист. – Не отрицай. Ингрид искренне удивилась разительной перемене в общении между мужчинами. Теперь это было похоже на разговор двух старых друзей. Чародейка жестом приманила одну из девушек-близнецов с кувшином, и та вновь наполнила ее опустевший кубок. – Не вижу в этом ничего плохого. Магистр воспитал меня и заменил мне отца и мать, и я буду благодарна ему за это всю свою оставшуюся жизнь. Густые брови короля снова взметнулись вверх, и он подбадривающим жестом показал ей продолжать. В глазах его плескалось веселье, смешанное с любопытством и, возможно, восхищением. Последнее поставило Ингрид в тупик, но она настойчиво продолжила: – Вы подарили мне красивое украшения, – Ингрид, слегка потрусив головой и тем самым привлекая внимание двух эльфов к своим дребезжащим сверкающим серьгам на ушах, расслабилась, откинулась на спинку кресла и снова отпила из кубка. Возможно, пить на голодный желудок было не самой лучшей идеей, но уже было поздно что-то менять. – Они послужили хорошим напоминанием, что я не такая, как… – девушка рассеянно взмахнула рукой, – все здесь в этом зале. Я могла бы закончить Дафранскую школу чародейских искусств, как и все эльфийские маги и чародейки, но закончила человеческую, в Иоскене. И мы все знаем почему. Я могла бы верно служить Вам, служить Дафране и его народу, но позволят ли мне это ваши сторожевые псы? Быть вечно окружённой стеной недоверия, презрения и снисхождения? Такую участь я не могу выбрать добровольно. Как и не могу стать частью вашего общества, как бы сильно мне этого не хотелось. – А тебе хочется, Ингрид? – подался вперёд король. – Может на сегодня достаточно разговоров о том, чего хотят женщины? Мы оба знаем, –Альвгейр взглянул на Лиадона, – Что их желания меняются с такой же скоростью, как и их причёски. – Бьюсь об заклад, что Ингрид не относится к их числу, – почти азартно произнёс Ринн. Чародейка не успела опровергнуть высказывание Серебряного Листа или подтвердить его. На плечи короля легли две бледные миниатюрные ладошки с аккуратно подстриженными ноготками. За спиной Лиадона стояла бледнолицая женщина с глазами цвета ночи, сильно контрастирующими с ее кожей и сливаясь с её черными волосами. На ней было богато расшитое темным жемчугом чёрное платье, чуть более открытое и экзотическое, чем у Ингрид. Она, не размыкая припухлых губ, растянула свой большой рот в подобие улыбки. Серебряный Лист нахмурился, но нежно накрыл ладони своей спутницы руками. – Шэйла… – Ваше Величество, я прошу прощения, что прервала беседу, – голос Шэйлы был также странен, как и ее внешность. Вот только что Ингрид готова была поклясться, что ей около тридцати, как через мгновение выражение глаз женщины менялось, и теперь ей можно было дать несколько сотен лет. Если красота Лиадона притягивала и успокаивала своим величием, то красота Шэйлы была запредельно пугающей. Они были полными противоположностями друг друга. Ингрид снова почувствовала себя мухой среди плотоядно облизывающихся жаб. Окружающие её эльфы видели слишком много зим по сравнению с ней. – Ты можешь присоединиться, Шэйла, – улыбнулся одними губами король, но Ингрид успела заметить, что улыбка не тронула его глаза. Женщина плавно скользнула змеёй на соседний стул возле Лиадона. – Прекрасный выбор платья, – одобряюще шепнула Шэйла Ингрид и заговорщицки подмигнула. Чародейке многого стоило, чтобы не вздрогнуть, но она нашла в себе силы и неуверенно улыбнулась в ответ. Постепенно разговор сошёл на нет, и Шэйла всецело захватила внимание короля. Магистр недовольно хмыкнул, но его тут же втянули в разговор сидящие рядом советники. Речь пошла о торговле и прочих премудростях управления королевством. Ингрид немного опьянела, заскучала и в попытке себя чем-нибудь занять, заметила на столе корзинку, наполненную ее любимым сладким черным хлебом с черносливом. Чародейка начала аккуратно отщипывать по кусочку, отправляя их в рот. Оставалась надежда, что это поможет ей не так сильно опьянеть. Подвыпивший советник, сидящий слева, тяжёлым взглядом проводил очередной отщипываемый ей кусочек хлеба и загадочно ухмыльнулся. Жалкая попытка к достижению трезвости тщетно провалилась, когда она поняла, что голоса переговаривающихся эльфов и Шэйлы слились в монотонный далёкий гул, и как бы Ингрид не пыталась понять его, у неё ничего не выходило. Все чувства разом притупились, зрение затуманилось, голова шла кругом. Ингрид пыталась сконцентрироваться на элементарных вещах, но даже сидеть ей было невероятно трудно. Слух неожиданно обострился, уловив шёпот молоденькой девчонки в дальнем углу зала, которую обнимал темноволосый эльф. Ингрид почувствовала ритм ее сердцебиения, сбившееся томное дыхание, как кровь буквально кипела в ее жилах. Открытие было настолько неожиданным для чародейки, что она чуть не свалилась со стула. Крепко стиснув столешницу пальцами, девушка резко подскочила, уронив и расплескав вино из нескольких кубков: – Прошу меня извинить… – Потанцуем? – оценить реакцию бывших собеседников чародейке не удалось, кто-то вовремя подхватил ее под локоть, уводя прочь от стола. Запах нового спутника ударил в ноздри, и Ингрид почувствовала смесь раздражения, беспокойства, насторожённости и возбуждения. Темноволосый эльф крепко прижал её к себе, медленно кружа в танце. «– Я не могу вспомнить его имя…» – голос в голове Ингрид безрезультатно пытался бороться с наплывающим туманом. – Ты пила вино? – прошептал он с улыбкой на губах. Улыбка выглядела вполне по-настоящему, но ведьма чувствовала её ложь: запах никогда не обманывал. – Да... – волны слабости накатывали на неё все сильнее и сильнее. – Ты не пьяна, верно? – со стороны могло показаться, что мужчина в танце шепчет на ухо своей избраннице всякие милые глупости. – Я тебя отвлекла от той милой девицы… Извини, – обижено пролепетала Ингрид, утыкаясь лбом ему в грудь. – Что?! – Как же тебя зовут, Святой Инард… – Кто-то подсунул тебе дурман? Отвечай. – Она симпатичная… – Ингрид, – угрожающе прошептал Хэльвард, впрочем, не переставая сладко улыбаться. – Возможно, не знаю, – заплетающимся языком пробормотала девушка, чувствуя разрастающийся ужас и панику внутри себя. – Пошли. Обними меня, – приказал эльф. – Разве я похожа на ту девицу? – прошептала чародейка, все равно обвивая руками шею Хэльварда. – Понятия не имею, о какой девице идёт речь, – гневно бросил Хэльвард и потащил её в сад. Скрывшись от посторонних глаз, он, не церемонясь, подхватил вконец ослабевшую чародейку на руки и понёс вглубь сада. Приступы слухового и зрительного наваждения усилились. Ингрид побледнела, её била мелкая дрожь, загорелое веснушчатое лицо покрылось противным липким потом. Где-то неподалёку цвёл жасмин, и его густой запах въедался в нос, словно отравляя лёгкие ведьмы. Она слышала, как шумит кровь в сосудах Хэльварда, который нёс её на руках, чувствовала работу его мускулов, напрягающихся при каждом усилии. – Ты пахнешь ложью…– горько простонала она. – Как интересно у тебя работает нос, – недовольно прокомментировал её высказывание Хэльвард. – Садись. Открой рот. Собрав всю оставшуюся волю в кулак и облокотившись о ствол широкого дерева, чародейка зло выхватила из рук склонившегося мужчины маленький пузырёк, наполненный темно–коричневой густой жидкостью. Откупорив пробку, она почувствовала едкий запах ипекакуаны. – Ты всегда носишь с собой рвотный корень? – тяжело дыша, заплетающимся языком спросила она. – Пей. Пожалуйста. Ингрид сделала большой глоток из пузырька, и поперхнувшись, перекатилась на четвереньки. – Какая гадость... Унизительнее положения и нельзя было придумать. Хэльвард, наклонившись, аккуратно придерживал Ингрид за спину, пока ее желудок выворачивался наизнанку. – Воды… – прохрипела Ингрид, утирая невольно выступившие от сильных рвотных позывов слезы. – Давай, идём, – поднимая и придерживая её, произнёс Хэльвард. Напившись и умывшись в сласть из небольшого фонтанчика, оказавшегося поблизости, Ингрид наконец свободно выдохнула и снова присела, притянув к себе колени и опираясь спиной об его каменную оградку. Её все ещё сотрясал мерзкий озноб. Хэльвард, присев на корточки, внимательно изучал её лицо. Чародейка приложила два пальца к вискам, пытаясь унять тупую пульсирующую головную боль. – Как это выглядело, Хэльвард? – Так, будто ты перебрала с вином и решила уединиться со мной. – Веселишься? – Кто знает, что произошло бы, если бы я не помог тебе. Симптомы наваждения медленно гасли, обострённые чувства снова притуплялись – теперь запах жасмина не казался таким едким, хотя и не был одним из любимых Ингрид. Ночь выдалась светлой, полная луна освещала контуры деревьев, падала на лицо Хэльварда, выделяя его и без того светлую кожу. Темнота поглотила его чёрные волосы и такой же чёрный наряд, и сейчас он был похож на хищную птицу, спустившуюся с небес, чтобы украсть бедную деву. – Я не бедная дева, меня не нужно спасать. На странность произнесённой фразы Хэльвард лишь раздражённо дёрнул бровью. – Уговорила, это был последний раз. Ингрид тихо рассмеялась, но получилось как-то слишком истерично. – Как же мне везёт на друзей. – А мы друзья? – тихо спросил Хэльвард. – Меня отравили? – проигнорировала вопрос девушка. Теперь настала очередь Хэльварда тихо смеяться. – Моя школа. –Я бы сказала, школа магистра, – Ингрид немного знала подробности их общения, но никогда напрямую не спрашивала об этом ни Альвгейра, ни Хэльварда. Когда-то Хэльвард был так же воспитан магистром, как и она. – И все-таки, раз ты такой наблюдательный, скажи мне, что произошло? – Это ты мне расскажи, – эльф укоризненно посмотрел на Ингрид. – В следующий раз меня может и не оказаться рядом. – Так это был не последний раз? – Ингрид. – Хорошо-хорошо, – раздражённо взмахнула руками ведьма. – Я пила вино, красное. То же, что и Альвгейр, но с ним все в порядке, значит вино не отравлено. Я бы почувствовала запах яда или отравы. Постой, ты спрашивал про дурман! – Почему, как думаешь? – Анис! Хэл, его добавляют в хлеб, как приправу, совсем немного… – А вкус вина ты помнишь? – Чабрец. Но эти травы в комбинации действуют только на медиумов! И их надо жечь, а не употреблять в пищу! Я не прорицаю! – «От тебя пахнет ложью…», – передразнил мужчина съёжившуюся девушку. – Но от тебя правда пахло ложью…Видишь, я все помню! После прорицания медиум не может вспомнить ни слова, произнесённого во время приступа. Ещё варианты? – Это странные слова, Ингрид. Разве у лжи есть запах? – мужчина зажмурил глаза и устало потёр переносицу. – Видимо, есть. Хотя сейчас ты пахнешь…как обычно. Хэльвард оторвал руки от лица и смерил ее долгим взглядом, но смолчал. Ингрид поджала искусанные губы и отвернулась, чтобы не смотреть в эти кристально ясные голубые глаза эльфа. – А как на счёт голубого лотоса, Хэльвард? –тихо спросила она. – У хлеба был странный привкус… Ингрид была наслышана об этом цветке. Одна капля его настойки могла снять самую страшную боль и вызвать довольно сильные галлюцинации, но даже в самых малых дозах цветок вызывал привыкание и зависимость. От этой мысли по её коже побежали мурашки и ввернулась мелкая дрожь. Хэльвард стащил с себя свой расшитый серебром чёрный дублет и плотно закутал в него ошарашенную Ингрид. – Это невозможно, – процедил Хэльвард, – Серебряный Лист не допустил бы этого. – Ты уверен? У советника странно блестели глаза, – пробормотала Ингрид. – Я подумала, что это от вина… – Мне не нравятся твоя мысль. – Да уж, а кому она понравится?! – прошипела Ингрид, вглядываясь в его глаза и ища там хоть намёк на отклик. – Королевские шавки Лиадона оказались одурманенными прихвостнями! – Я не сказал, что твоя мысль не правильная. Я лишь сказал, что мне это не нравится, –спокойно ответил мужчина. – И что же тебе ещё не нравится? А, Хэльвард? – подобралась девушка. – Что ты считаешь меня королевской шавкой, например, – эти слова, невозмутимо прозвучавшие из его уст, были подобны пощёчине. – Или то, что ты обвиняешь меня в связи с девушкой, к которой я даже пальцем не притронулся. Ингрид застыла, вспоминая этот образ в голове. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о темных волосах, которые нежно перебирают тонкие белые пальчики, и чародейку снова замутило. – Я наконец-то понял, о ком ты говорила, – тем временем продолжал Хэльвард, – Это был Кантер, один из личной охраны Лиадона, и его очередная подружка, которую он заарканил при первой подвернувшейся возможности. Обладатель такой же темной шевелюры, как и я. Но не в этом дело, Ингрид. Ты просидела к ним весь вечер спиной, ни разу не обернувшись, но при этом точно знала, чем и кем именно был занят Кантер в другом конце огромного зала. Вот что мне не нравится. Давно ли на твоём затылке появилась ещё одна пара глаз? Ингрид сжала руками голову и закрыла глаза. Сам того не осознавая, Хэльвард слишком давил на неё. – Возможно, это побочные эффекты от голубого лотоса… – Это не всё, – резко перебил её Хэльвард, – тогда в коридоре, когда я сопровождал тебя, ты держалась за мой локоть. Просто держалась, но в какой-то момент я перестал чувствовать руку и не мог дышать. Готов поклясться, что ты не использовала магию. Магия не может так работать. Лицо чародейки исказилось от нахлынувших чувств, но слезы не полились из ее потемневших глаз. – В чём ты меня обвиняешь? – яростно прошептала она. – В своих фантазиях? А, Хэльвард? Твою руку свело судорогой! А дышать ты не мог, потому что… – Почему же, Ингрид? – холодно спросил он, прищурившись. Девушке не хватило смелости продолжить свою мысль, и Хэльвард отстранился, встал и насмешливо фыркнул. – Послушай, что бы там не происходило с тобой, видимо, меня это не должно касаться. Я лишь просто пытаюсь предупредить тебя. Будь осторожней. – Осторожней?! – глаза Ингрид полыхнули гневным пламенем. – В первый же вечер среди твоего народа меня чуть не сделали зависимой дурочкой, пускающей слюни! Твой король либо слепец, либо дурак. А возможно и то, и другое! Так что осторожней должен быть ты, Хэльвард. Эльф резко метнулся к девушке и крепко зажал ее рот своей мозолистой шершавой ладонью. В его глазах она прочитала промелькнувший испуг, сожаление и ответную ярость. – Уши есть везде, Ингрид. Разве Магистр не учил тебя этому? – еле слышно прошелестел он ей на ухо. –Ты слишком молода, чтобы выражаться настолько смело. Не надейся на мою защиту или защиту магистра. Есть вещи, от которых мы не сможем тебя защитить. Ингрид, задыхаясь, не сильно прикусила ему руку, и Хэльвард медленно убрал ладонь от её рта. – С этим, – поднимаясь, он кивнул в сторону места, где чародейку выворачивало на изнанку, – я разберусь. Такого больше не повторится. – Спасибо за помощь, – огрызнулась она в спину уходящему эльфу. Слова, которые казались ей правильными в тот момент, когда она их произносила, теперь грозовой тучей тяжело проникли в сердце, заставляя жалеть о них все больше и больше. Ингрид съёжилась, плотнее закутываясь в чёрный камзол, от которого приятно пахло свежескошенной травой, яблоками и чем–то ещё, неуловимо родным и знакомым. Это был запах мужчины, обидеть которого ей хотелось в последнюю очередь. После его ухода сад вдруг показался чародейке слишком темным, трава, на которой она сидела, слишком сырой, а луна не такой яркой, как всего несколько секунд назад. Был ли Хэльвард для неё другом? Знала ли Ингрид, что происходит с ее телом? А что происходит с ее жизнью? Хэльвард задавал вопросы, на которые ей и самой хотелось бы знать ответы. «Если я останусь здесь, то погрязну в делах магистра очень-очень надолго. Хочу ли я этого для себя?» Это был не единственный вопрос, на который Ингрид не знала ответ.