Под кожей

«... перед сильной бурей ветер на миг стихает, и тогда кажется, что гроза прошла стороной».

Пауло Коэльо, из книги «Адюльтер»

  Хэльвард действительно сдержал своё слово и попытался вернуть Ингрид к прежней физической форме. Буквально через несколько дней Ингрид ужасно пожалела, что в школе забросила ежедневные тренировки, к которым её приучили Хэльвард и магистр. Бег по утрам, днём обязательный спарринг, а вечером разминка с любым выбранным видом оружия – все мышцы девушки сказали ей счастливое «до свидания», подали протест и благополучно вышли из строя. – Я буду жаловаться! – заныла в очередной раз Ингрид при взгляде на стойку с оружием. –Хоть один вечер мы можем провести, не пытаясь убить друг друга? В конце концов, ты приехал сюда отдыхать или работать моим эксплуататором?! – Мучая тебя, мне отдыхается намного приятнее, – невозмутимо прокомментировал стенания девушки эльф, – К тому же, стабильность – признак мастерства. Я стараюсь тренироваться каждый день. Бери меч. – Мастер, чтоб тебя, – ругнулась ведьма. – Сегодня право выбрать оружие за мной, так что биться будем на ножах. Ой! – Сделай растяжку, – сочувственно посоветовал эльф, – Должно помочь. –Мне поможет только твоя скорая кончина, – обречённо провозгласила ведьма, но тем не менее воспользовалась советом Хэльварда и начала разминаться и тянуться, переменно постанывая и шипя. – А мне больно на это смотреть, – помрачнев, сказал Хэльвард. – Так отвернись! – шикнула на него Ингрид. – О, вы в своём репертуаре, – магистр материализовался ровно в центре большого зала, который временно переоборудовали под ежедневные тренировки Хэльвард с чародейкой. –Ингрид, я тут подумал, что тебе нужна небольшая передышка. – Святой Инард, ты – существуешь! – от нахлынувшего облегчения ведьма картинно заломила руки в молитвенном жесте и шлёпнулась коленями на пол. – Кажется, ты переусердствовал, – обратился маг к Хэльварду, – Ей явно в голову ударила кровь. Ин, устроим поединок? Хочу размять косточки, да и энергии накопилось, хотелось бы немного разрядиться, а ты отдохнёшь от оружия. Чародейка застонала и закрыла руками лицо: – Беру свои слова назад. Если бы святые существовали – они бы покарали вас обоих за особую жестокость. – И все-таки что ты здесь с ней делаешь? – недоуменно спросил маг. Хэльвард осуждающе покачал головой и направился к выходу из зала: – Завтра утром встречаемся в обычном месте. Я ушёл. Развлекайтесь. Магический поединок мало чем отличался от обычного. Под конец точно так же дрожали колени с руками, пот струился по всему телу, но плюсом ко всему ещё и нестерпимо сосало под ложечкой от дикого чувства голода. Сколько над этой загадкой не бились маги и чародейки, к ответам так и не пришли. Неизменным осталось одно – поколдовал? Обязательно поешь, иначе голодный обморок обеспечен. Конечно, от парочки заклинаний вряд ли что-то будет. Но после колоссального магического выброса маг может прийти в настоящее неистовство, если не поест. Сегодня магистр решил объяснить и заодно продемонстрировать Ингрид два редких боевых заклинания. Чародейка сдала боевую магию на «отлично», но в школе обучали лишь базовому материалу. То, что показывал магистр – было высшим пилотажем. Ингрид быстро втянулась в работу, и оба мага запыхтели, закружили, пытаясь уложить друг друга на лопатки и поминутно орудуя магическими терминами. Опомнились спустя несколько часов, только когда Ингрид разочарованно опустила трясущиеся от напряжения руки и произнесла: – Всё, я пустая. – Неплохо, но я только половину успел скинуть. – Ты магистр, – укорила Альвгейра девушка. – Поговорим через пару десятков лет, когда я хорошенько попрактикуюсь, наберусь опыта и тоже получу степень магистра по чародейским искусствам. – Жду не дождусь, – хмыкнул в ответ эльф. – Но и на том спасибо. Предлагаю быстренько освежиться и напасть на столовую. В животе неприятно заурчало и Ингрид с удовольствием приняла предложение Альвгейра.   ***   – Вкусно пахнет, – в столовую бесшумно влетел слегла потрёпанный Хэльвард. – Приятного аппетита. Ингрид благодарно замычала, наполнив рот до отказа ароматными свежими помидорами и сыром со специями. Альвгейр, уже утолив первый голод, вальяжно развалился на стуле и с довольным видом ковырялся в тарелке вилкой. – Элина расстаралась, – сказал маг, аккуратно отправляя в рот маленький кусочек мяса. Ингрид с завистью проводила взглядом движение эльфа. Сколько бы она не училась, так одновременно изящно и непринуждённо есть могут только эльфы высшей знати, – Она уже четвёртый день третирует кухарку новыми рецептами. Подозреваю, всё из-за тебя. Хэльвард смущённо кашлянул и сел за стол. – Где был? – как бы невзначай поинтересовалась чародейка. – В городе, нужно было кое-что забрать. В комнату не спеша скользнула Элина с дымящимся горячим блюдом на руках. – Горячая утка, фаршированная яблоками и брусникой, – женщина улыбнулась и поставила блюдо рядом с черноволосым эльфом. – Ваша любимая. До сих пор Ингрид не знала, что Хэльвард умеет краснеть. – Благодарю. – Представляешь, Ингрид, – продолжила эльфка, – За три года твоего отсутствия наш уважаемый Хэльвард появился здесь всего один раз. Ингрид перестала жевать и заинтересовано уставилась на ещё больше покрасневшего мужчину. – Много болтаешь, – упрекнул служанку Альвгейр. – Принеси-ка нам лучше какого-нибудь хорошего вина. – Слушаюсь, магистр, – Элина, не сдержав хитрой улыбки, быстро покинула столовую, в которой повисла напряжённая тишина. Поперхнувшись водой, Хэльвард всё-таки ответил на выжидающий взгляд ведьмы: – Мне было некогда. Много работы, – буркнул он. – Правда? – вскинула брови Ингрид. – Нет, не правда, – тихо ответил Хэльвард, при этом рьяно разделывая ножом и вилкой порцию утки на маленькие кусочки. – Пожалел бы бедное животное. Хэльвард сначала фыркнул, но заметив взгляд Ингрид, в котором явно читалось веселье – не выдержал: – Вовремя ты вспомнила о жалости, однако, – эльф перестал мучить птицу, отложил приборы и вздохнул, смекнув, что фразой «много работы» так просто не отделается, – Здесь без тебя слишком тихо. – Представь масштабы моего удивления, когда он два дня побродил по замку, плюнул, –дополнил его магистр, посмеиваясь, – Вечером оседлал жеребца и так ретиво рванул обратно в своё приграничное поместье, что пыль столбом потом ещё два дня стояла! – Прям два дня? – угрюмо поинтересовался Хэльвард. Но Альвгейр и Ингрид уже во всю откровенно смеялись, подтрунивая над бедным эльфом: – Видела бы ты его лицо, когда Хэл приехал и понял, что в конюшне его жду только я один! – Возможно, если бы я любил корпеть над книгами дни и ночи, как ты, то с удовольствием бы остался. Но покрываться пылью среди столетних магических фолиантов и вдыхать с утра до ночи ароматы твоей курительное травы – то ещё наслаждение. Так что, нет, спасибо. Увольте. – Что ж, на правду не обижаются, – примирительно улыбнулся магистр. – Я не виню тебя. Без нашей Ингрид здесь и правда было достаточно тихо. И скучно. – Раз такое дело, то предлагаю назначить мне оклад, – подавшись вперёд нагло сказала чародейка. – Это ещё за что? – в унисон удивились мужчины. – Уважаемые, – наигранно поклонилась им она, – Замковый шут к вашим услугам. Магистр осуждающе покачал головой, а Хэльвард издал звук, одинаково граничащий со смешком и кашлем. Интересная вещь – время. Иной раз еле-еле тянется, в особенности для ждущих и страдающих, и порой – летит, словно стрела, выпущенная умелой рукой. Когда про себя считаешь дни и молишься, чтобы счастливое мгновенье если не остановилось, то хотя бы замедлилось, сбросило свой стремительный молниеносный темп. Вот и сейчас, дни неслись, одна неделя сменила другую – в совместных тренировках, приятных ужинах и конных прогулках. Пару раз Ингрид самостоятельно выбиралась в город погулять по торговым рядам, но в основном все силы уходили на то, чтобы удержать тот темп тренировок, которые задал Хэльвард. Так крепко Ингрид не спала никогда, без сил сваливаясь в кровать и засыпая ещё до того, как голова коснётся подушки. Казалось, время повернулось вспять – вот Ингрид снова десять, лето, Хэльвард, как и всегда, приехал к ним в гости, чтобы провести здесь свой отпуск, магистр, не взирая за чудесную погоду за окном, заставляет её зубрить страницы из редких чародейских книг, а прибывший гость спасает малышку от скуки и учит её всему тому, чему научила его сама жизнь. Но неожиданно, вместе с детскими счастливыми воспоминаниями вернулись и ночные кошмары. Видимо, тот разговор в таверне всё-таки оставил свой отпечаток на Ингрид. Чародейка с воплем откинула одеяло, прерывисто дыша. В комнате царил полумрак и стояла оглушительная тишина. Перед глазами всё ещё мерещилось ужасное лицо ведьмы-прорицательницы. Лицо Кьяры – женщины, которую Ингрид боялась больше огня. … Ей было одиннадцать, когда на пороге замка объявилась эльфка очень необычной внешности. Тогда, будучи ребёнком, Ингрид подумала, что Кьяра похожа на змею. Она была очень худощава, с острыми чертами лица и неестественно жёлтыми змеиными глазами. Альвгейр принял её достаточно хладнокровно, они надолго заперлись в кабинете и много спорили. Периодически оттуда раздавались разгневанные крики то женщины, то Альвгейра. Ингрид ещё никогда не слышала, чтобы магистр повышал голос. Позже всё утряслось, они даже отужинали вместе. Кьяра была очень вежлива, но холодна как лёд по отношению к девочке. Это случилось прямо во время ужина: Кьяра резко схватила Ингрид за запястья, вцепилась своими тонкими длинными загорелыми пальцами в руки девочки до синяков. Ингрид, испугавшись, пронзительно пискнула. Глаза женщины–змеи подёрнулись странной плёнкой, и она заговорила своим скребущим уши голосом: Сгинет сила вся, обратится в прах, Запоёт лишь кровь, сердце окрутя И король придёт, полюбив в себя, Встанет на престол, загорит заря. Обретёшь ты всё, потерявши жизнь. Но враги не спят, ты им руки вскинь Помешай убить! А сама – остынь… Самое страшное для Ингрид оказалось то, что губы Кьяры не шевелились, хотя девочка отчётливо слышала скребущий голос прорицательницы в своей голове. Впервые с момента того, как дитя оказалась здесь – Ингрид в ужасе заплакала. Детский плач вывел из ступора Кьяру, и как это обычно бывает у прорицателей –она ничего не вспомнила, ни одного сказанного Ингрид слова. Но быстро смекнув, что наговорила лишнего, женщина отговорилась сильной головной болью и покинула замок тем же вечером. Больше они с Ингрид не встречались. Никогда. … Глупый стишок всё крутился и крутился в голове, и Ингрид, не выдержав, зажала уши руками, закачалась на кровати – словно душевнобольной человек. Ночная рубашка противно прилипла к телу, мрак комнаты лишь усилил беспричинный страх чародейки и, громко злобно рыкнув, она выскользнула из постели. На улице стало легче. Ветер быстро охладил её тело, высушил рубашку. Сквозь садовые деревья светила полная луна, и Ингрид улыбнулась, подумав о том, что сейчас, возможно, выглядит как самая настоящая ведьма. Бледная, с растрёпанными волосами, в длинной ночной рубашке и лихорадочно блестящими глазами, бродящая по саду в полнолуние. Настоящая страшилка для детишек. – На шабаш? – раздался знакомый голос из темноты. – Нет, тебя искала, – спокойно ответила Ингрид. Хэльвард беззвучно вышел из темноты. – Как ты узнала, что я здесь и не сплю? «И правда, как?» Ингрид обернулась назад, словно там был кто-то, кто помог бы ей ответить на такой простой вопрос. Но за спиной, естественно, никого не оказалось. Она снова взглянула на Хэльварда в помятой белой рубашке, черных брюках и с такими же взлохмаченными волосами. – Я просто знала, что ты здесь, – тихо ответила она. – А ты почему не спишь? – Я спал, – ответил эльф, нахмурив брови. – Спал, пока не проснулся от звука твоего голоса. Он привёл меня сюда. – Чертовщина какая-то, – прошептала девушка. – Мне приснился кошмар, и я подумала, что на свежем воздухе быстро приду в себя. Или ты меня отвлечёшь от грустных мыслей. Здесь… Хэльвард громко вздохнул и присел возле толстой яблони, облокотившись на её ствол: – Садись, я теперь всё равно не усну. Хочешь яблочко? Ингрид покрутила у виска пальцем, но все равно осторожно примостилась рядышком, притянув колени к груди. Ночь была тёплая и тихая, но пения птиц почему-то не было слышно. Как и стрёкота сверчков. – Давай своё яблочко, змей-искуситель. Хэльвард сверкнул белоснежной улыбкой в темноте и протянул маленькое, тугое, зелёное яблоко: – Кислые, как ты любишь. Ингрид громко захрустела угощением. – Скажи, как ты остаёшься таким невозмутимым? Я что, совсем не пугаю тебя? – Слишком тихо сегодня, – неодобрительно пробормотал эльф. – Мне это не нравится. Ингрид огляделась вокруг, на всякий случай проверила всё чутьём, но, к счастью, они были одни в саду. – Мы одни. И всё-таки? – снова спросила Ингрид с набитым ртом. Хэльвард повернулся к ней лицом и ухмыльнулся. – Я не боюсь. Я, скорее…переживаю за тебя. С тобой что-то происходит, не отрицай. И мне бы хотелось знать, что именно. Что тебе приснилось? – полюбопытствовал мужчина. Аппетитный хруст чародейки оказался заразительным, и эльф яростно вгрызся в такое же яблоко. – Пророчество. Кьяра вцепилась в мою руку и всё повторяла его и повторяла, пока у меня из ушей не пошла кровь. – Покажешь? – заинтересовался эльф. Ингрид нахмурилась, но после минутного колебания, протянула Хэльварду руку. Одна секунда и Хэльвард быстро оторвал свою ладонь, странно взглянув на девушку. – Ого. – И это всё? Ого? – Я знаю, что мы много раз это обсуждали, но ты всё ещё думаешь, что пророчество о твоей смерти? – вопросом на вопрос ответил эльф. – И о моей любви. Я полюблю какого-то короля и умру, спасая его от гибели. – Это ведь не плохая смерть. Умереть за любимого, что в этом плохого? – Ты правда не понимаешь или прикидываешься? – Так объясни, – спокойно попросил эльф, снова откусывая яблоко. – Дело не в моей смерти. Дело в выборе, – тихо сказала чародейка, нервно теребя угол своей ночнушки, – Жить, зная, что я в любой момент могу встретить его, полюбить и умереть – это не то, чего мне хотелось бы. Я хочу выбирать. Хочу выбирать, кого мне любить и за кого умереть. Хэльвард скосил на неё взгляд: – Не понимаю, что тебе мешает? Ингрид почувствовала, как у неё начинает дымиться макушка головы от кипящих в ней мыслей. – Ты серьёзно? Просто представь, я встречаю кого-то, кого смогла бы полюбить и отдать своё сердце, он проникается ко мне ответными чувствами, а потом появляется оно из пророчества и… – То есть, – резко перебил девушку эльф, – Ты заранее переживаешь о чувствах того, к кому проявишь свою симпатию? – Да. – Это же глупо, – произнёс Эльф. – Ты добровольно лишаешь себя радости общения. Ты, –продолжил он, указывая на неё пальцем, – Молодая и красивая, просто закрываешь от любых чувств своё сердце, забывая, что отношения – это прежде всего диалог двух. Не тебе решать за того, другого – любить тебя в ответ или нет. Это не твоё решение, не тебе его принимать и не тебе судить. – Но это больно. Терять тех, кого мы любим. – Откуда ты знаешь? – спросил Хэльвард, сверля её взглядом. Сердце Ингрид пропустило удар, вопрос завис в тишине между ними. – Это на тебя не похоже. Говорить прежде, чем думать, – сказала ведьма севшим голосом. Оттолкнувшись от земли, она уже было собралась встать, но Хэльвард мягко опустил её обратно на землю рядом с собой. Видимо сказалось напряжение и усталость всех этих дней, и девушка не стала сопротивляться. Да и уходить не хотелось, если честно. – Я всё забываю, что со смерти твоих родителей прошло не так уж много лет. Что тебе всего девятнадцать, и боль потери всё ещё терзает твою душу. Я погорячился, – Хэльвард откинул голову к дереву, разглядывая профиль чародейки. – Я и говорю. Не похоже на тебя, – грустно произнесла девушка. – Извини, – прошептал эльф, и не удержавшись, локтем еле толкнул девушку в бок. – По-твоему, я не могу погорячиться? Ведьма попыталась скрыть улыбку, но безуспешно. – Ты? Иногда, мне кажется, что вместо лица у тебя маска, честное слово. Истинный образец хладнокровия. Не извиняйся. Я их не помню, Хэл. Остались только отголоски воспоминаний, боли – будто я забыла о чём-то очень-очень важном для меня. Но на этом, к сожалению, всё. – Иногда и этого более чем достаточно, – дальше бороться с искушением было невозможно, и Хэльвард притянул Ингрид поближе к себе. Девушка сначала напряглась, но быстро расслабилась, привыкая к тёплому боку мужчины и откинула голову на его плечо. – Я уверен, что родители любили тебя. – Откуда ты знаешь? – улыбнулась Ингрид, задирая голову, чтобы посмотреть на него. – Это не так сложно. Любить тебя, – тихо ответил Хэл, разглядывая ее высокий лоб, веснушки, разбросанные почти по всему лицу, мерцающие зелёные глаза. Так могут сверкать глаза только истинной ведьмы. Ингрид перестала дышать, замерла в его руках, словно пойманная мышь. Хэл и Альвгейр заменили ей родителей, братьев и сестёр, друзей, учителей и нянек, но они никогда не говорили друг другу таких слов. Возможно, по причине, что это и так было очевидно. Они были её семьёй. – У меня есть вопрос, Хэльвард, – прошептала чародейка, не отрывая от него глаз. Казалось, если прервать этот зрительный контакт, вся магия момента сразу же рухнет в пропасть и не вернётся больше никогда. Хэльвард сжал зубы, Ингрид поняла это по тому, как заходили его желваки. – Так задай его, ведьма. Из окружающей их темноты раздался душераздирающий вой. Ингрид вздрогнула всем телом, отстранилась от эльфа и быстро подскочила с земли. – И почему я не удивлён? – тихо спросил Хэльвард, поднимаясь с земли в след за чародейкой.