Под кожей

Тела двух иеле сожгли на погребальном костре. Останки погибшей девочки, которая пропала без вести несколько недель назад, так и не удалось найти. Возможно, их и не было. Рыжая могла обглодать всю до последней косточки, как бы жутко это не звучало. Магистр долго сокрушался по поводу беспечности Глендауэра. В случаях, когда кто-то тонул, тот всегда обращался за помощью к нему, чтобы тело забрали родственники и как следует провели прощальную церемонию. Хотя такое случалось очень редко. Обычно, реки были чистые, да и обитающие в них русалки часто приходили утопающим на помощь. По всей видимости, чувства вспыхнули между Глендауэром и иеле тогда, когда она ещё была прекрасной девушкой в живом теле. – Она убила себя ради водяного, – произнёс Хэльвард, заворожённо смотря на разгоревшийся костёр. – Подумать только. – Она забеременела от него, – тихо ответила Ингрид. – Но побоялась кому-либо рассказать. Даже ему, в страхе, что он отвернётся от неё. Он и так отвернулся, но не потому, что не любил, а потому, что хотел лучшего для неё. – И от горя девушка утопилась в этом пруду, погубив себя и своё не родившееся дитя? – Нежить не может зачать, ты ведь знаешь. А дитя родилось. На половину водяной, на половину проклятой, как и её мать после самоубийства, – согласилась Ингрид. – Глен пытался сдержать голод и кровожадность переродившейся матери, но сдался, узнав, что любимая загрызла чужого ребёнка. – Неплохая вышла бы легенда. Ингрид печально вздохнула. История действительно вышла душещипательной. Альвгейр должен был утром отправиться в город, чтобы сообщить вести родителям погибших – утонувшей девушки и пропавшей девочки, которой не посчастливилось стать первой и последней жертвой новообращённой иеле. Небо посветлело, звезды последний раз прощально мигнули и окончательно погасли, знаменуя о начале нового дня. Костер был магический, особый, после которого оставался лишь один пепел, и Альвгейр взмахнул рукой, разгоняя его по воздуху порывом ветра. Ингрид, закутанная в куртку, проводила облако пепла задумчивым взглядом. Её начинало морозить от недосыпа и дикого чувства голода. – Светает, – сказал Альвгейр. – Мне нужно в город, но сначала я телепортирую вас в замок. – Желательно, сразу на кухню, – жалостливо шмыгнула носом ведьма. – Как прикажешь, – он понимающе улыбнулся, протягивая руку для соприкосновения. Своих сил на телепортацию у Ингрид, естественно не осталось, пришлось воспользоваться помощью наставника. Яркая вспышка, и Ингрид с Хэльвардом уже стояли по среди пустой, замковой кухни. Слуги ещё не проснулись, а Элина вообще наверняка была в городе с только что родившей сестрой, так что Ингрид самостоятельно пошурудила по полкам, и соорудив себе огромнейший бутерброд, яростно вгрызлась в него зубами. – Челюсть вывихнешь, – усмехнулся Хэльвард, смотря на тающий на глазах бутерброд. Чародейка довольно замычала с набитым ртом. Эльф зачерпнул ладонями, сложенными лодочкой, прохладной воды из стоящего в углу ведёрка и жадно к ним прильнул, специально проливая половину на свою рубашку. Ночка выдалась жаркой. Бутерброд был съеден, руки наконец-то перестали дрожать. Ингрид разомлев на стуле, стянула проклятые сапоги и босыми ногами упёрлась в ещё не успевший до конца остыть бок кухонной печи. Хэльвард уселся напротив, без стеснения разглядывая голые ноги ведьмы. Ингрид смутилась и поджала пальцы. – У тебя царапины, – кивнул головой эльф на правую лодыжку. – Ерунда, – сонно ответила она, откидывая голову назад. – И на лице. – Пустяк. Обработаю всё, но попозже. – Могу помочь. – Сиди, где сидишь. Это не смертельно. Но мне приятно. Спасибо за заботу. Хэльвард мягко фыркнул и начал растирать руками лицо. – Иди спать, – тихо сказала Ингрид. – Ты устал. – И ты. – И я, – согласилась она. – Хэл. – Мм? – Альвгейр сказал собирать вещи. Мы уезжаем. Мужчина замер, закрыв лицо руками. – Это из-за того, что с тобой происходит? – Не знаю. Он странно отреагировал на мою историю. Испугался. Расстроился. – Куда вы едете? – Он не сказал куда. Сказал лишь, что знает только одного эльфа, который может помочь разобраться с тем, что происходит со мной. – Лиадон? – севшим голосом спросил Хэльвард, отрывая руки от лица. – Надеюсь, что нет. Нет, он бы сказал, если бы это был Лиадон. Я думаю, это кто-то не знакомый мне. Хэльвард молчал. – Мне страшно, – тихо призналась чародейка. «– Мне тоже, – хотелось ответить Хэльварду. – За тебя». Но вслух он сказал: – Ещё страшнее не знать, что с тобой происходит, не находишь? Чувствовать то, что ты не должна чувствовать или видеть то, что ты не должна видеть. Мы во всем разберёмся, – тихо сказал мужчина, пожимая холодную руку Ингрид. – Мы? – она в удивлении подняла брови. – Я твоя тень, ты забыла? – устало улыбнулся Хэльвард. – Такое забудешь, – горестно вздохнула Ингрид, но при этом даже не пытаясь скрыть улыбки. У неё была семья, готовая её защитить и помочь в трудную минуту – поэтому страх отступил, пусть и на время.   ***   Ингрид спала до самого обеда, пока её не разбудила Элина. Женщина вернулась в замок вместе с Альвгейром с хорошими новостями. У её сестры родился здоровый милый малыш. Но эта радостная новость безусловно омрачилась ночными событиями. Чародейка, быстро освежившись, спустилась обедать и с удивлением обнаружила, что Хэльвард, как и магистр, уже собран в дорогу. – У тебя ещё несколько дней отпуска, – удивлённо сказала девушка. – Зачем так торопиться? Остался бы в замке. – По пути заеду в парочку мест, – ответил Хэльвард. – До границы далеко, не хочу спешить. Элина расстроено вздохнула и заговорщицки покосилась на Ингрид. – Я вам говорила, госпожа, он без вас здесь ни минуты не проведёт. Магистр недовольно посмотрел на служанку. – Опять болтаешь без умолку, Элина. Может тебе подкинуть домашней работы? Женщина фыркнула, словно кошка, и покинула столовую. В напряжённой обстановке они быстро всё доели и начали собираться. Альвгейр сказал, что они будут телепортироваться, поэтому девушка в темпе упаковала всё необходимое и спустилась в конюшни, чтобы попрощаться с Садором. Конь радостно всхрапнул и уткнулся тёплыми ноздрями в поставленную ладонь ведьмы, пока та рассеяно перебирала другой рукой гриву лошади. Только встретились, и вот опять разлука… – Прощаетесь? – спросил Хэльвард. Мужчина уже был в дорожной одежде – новых блестящих кожаных сапогах, черных брюках, чёрной рубашке с кожаными защитными элементами, вооружённый до зубов. А длинные волосы, как обычно, заплёл по бокам в удобные косички, чтобы не лезли в глаза. – Сжаришься, – прокомментировала внешний вид эльфа девушка, – Лето на дворе. – Это моя униформа, ты же знаешь. – А мне кажется, ты просто ненавидишь другие цвета, – иронично ответила чародейка, на что Хэльвард лишь пожал плечами. Садор слегка прикусил её пальцы, требуя внимания, и Ингрид, возмущённо воскликнув, щёлкнула коня по лбу, но затем сжалилась и скормила ему ещё несколько ароматных сухарей из кармана. – Разбалуешь, – укоризненно прокомментировал эльф. – Уже, – печально вздохнула Ингрид, поглаживая вздрагивающий молочно-белый бок лошадки. – У меня для тебя подарок, – откашлялся Хэльвард, переступив с ноги на ногу. Ингрид это заметила и усмехнулась. – Нервничаешь? – Сжалься, госпожа ведьма. Ингрид, напоследок чмокнул лоб Садора, ещё раз похлопала его по холке и, прошептав что-то вроде «хороший мальчик», закрыла стойло. – Я хотел сделать подарок на день твоего рождения, который будет через пару дней – начал Хэльвард. – Но обстоятельства… – Да, понимаю. Хэльвард достал из дорожной сумки небольшой свёрток темной ткани, в которую явно было что-то упаковано. Ингрид заинтересованно вскинула брови и подалась вперёд. – Любопытно? – Очень, – честно ответила чародейка. Хэльвард не стал долго томить её и развернул тряпицу. В неё оказался завернут удивительной красоты кинжал. – Он что, серебряный? – судорожно выдохнула Ингрид. Лезвие было начищено до слепящего блеска. – Покрыт серебром, но сердцевина из самой прочной стали, которую возможно найти в наших горах. – Потрясающая работа… На пяте клинка было искусно выгравировано имя чародейки на староэльфийском, а перекрестье выковано в виде виноградной лозы. – Согласен. Выполнен на заказ, такой больше нигде не сыщешь. Сам клинок слишком приметный и поэтому я попросил изготовить очень простые ножны на случай, если на оружие позарится воровской взгляд. И правда, ножны были самыми обыкновенными, почти забирая всю красоты клинка, хотя перекрестье всё равно выдавало ювелирную работу кузнеца-мастера. – Я подумал, что этот клинок похож на тебя. Ты считаешь себя слабой и почему-то всегда сомневаешься в своих действиях, и мне хотелось бы это изменить. Ножны – это то, что видят твои глаза. Но сам клинок… Иногда за внешностью прячется намного больше, понимаешь? Твоя сила духа, доброта души и блеск твоих глаз – вот истинная красота. То, что внутри тебя. Ингрид аккуратно дотронулась кончиком пальца до острия, и на подушечке пальца выступила алая капля крови. – Острый, как бритва. Осторожно, – ласково улыбнулся Хэльвард. Чародейка почувствовала, как что-то шевельнулось в её душе, дрогнуло и разлилось невероятным теплом по всем конечностям. – Хэл, – прошептала она и, не устояв, прильнула к мужчине, крепко обвивая его шею руками. – Спасибо. Эльф, более чем довольный реакцией девушки, улыбнулся и обнял её в ответ, задумчиво накручивая на палец соломенную, пахнущую шалфеем, прядь волос ведьмы. – Уже прощаетесь? Они быстро отпрянули от друг друга, и девушка взмолилась всем святым, чтобы её щеки не покраснели. Альвгейр смерил их заинтересованных взглядом, закидывая сумки Ингрид на стойло, но признаков неловкости никаких не выказал. Конюх подвёл к ним осёдланного жеребца Хэльварда. – Не люблю прощаться, – сказал Хэл, ещё раз проверяя всю свою поклажу. – Мы и не прощаемся, – улыбнулась Ингрид. – Удачи. Мужчина не стал тянуть с отъездом, коротко пожал руку магистру, перекинувшись с ним парой слов, вскочил на коня, ещё раз махнул Ингрид на прощанье рукой и был таков. – Красивая вещица, – оценил кинжал Альвгейр. – Хэл же рассказал тебе, что оружие с тайником? – Что? – опешила девушка. – Смотри, – Альвгейр аккуратно взял в руки подарок Хэльварда, и несильно надавив на навершие рукоятки, открыл маленький тайник. – Это шпионское оружие. Можно сказать, магическая разработка. Отверстие слишком маленькое, чтобы туда положить что-то материальное. Но, – сделал паузу чародей, – телепортационное заклятие или, например, телепортационный ключ – не вопрос. Удобно ловить информаторов на расстоянии. Нажимаешь на навершие, кидаешь кинжал не в жизненно-важные органы, например, в ногу, и вуаля! Информатор, раненый в ногу, телепортируется прямо в камеру, в клетку, в общем туда, куда настроен был телепорт. Единственный минус – одноразовость, ключ каждый раз приходится обновлять. Ингрид смерила Альвгейра взглядом: – Ты это придумал? – С подачи Хэльварда. Но идея подарка полностью за ним. О таких ножах мало кто знает, а у тебя в случае опасности, всегда будет запасной выход. Нажмёшь на навершие и исчезнешь откуда угодно. – Я чародейка, Альвгейр. И без этого могу самостоятельно телепортироваться куда угодно и когда угодно. – О да, особенно в те случаи, когда бываешь пустая, –саркастично ответил магистр. – А как же телепортационные амулеты? – Предсказуемо, – криво улыбнулся Альвгейр, – а так у тебя всегда будет козырь в кармане. Ингрид закатила глаза. – И куда ведёт этот ключ? – Пока никуда, – посмотрел на девушку маг. – Сама настроишь. Чародейка осуждающе покачала головой. Теперь в подарке ей виделся скрытый смысл. То ли Хэльвард намекал на ключ, настроенный на его поместье на границе, то ли это было приглашением вместе работать, то ли… Проклятый эльф, как обычно, знал, когда вовремя сделать ноги, чтобы не отвечать на её многочисленные вопросы. – Шпион, – тихо процедила Ингрид, сквозь стиснутые зубы. – Я тебе удивляюсь, будто впервые он что-то утаивает от тебя, – успокаивающе похлопал Альвгейр по плечу девушку и протянул ей одну из её сумок. – Ну что, готова? – К чему? – тупо спросила Ингрид, все ещё продолжая задумчиво пялиться на подаренное оружие. Магистр не стал утруждать себя ответом. Снова яркая вспышка света, несколько мучительных секунд, и Ингрид с магистром уже стояли посреди поляны, окружённой столетними, высокими, величественными деревьями. Ярко светило солнце, высокая трава, танцующая под ветром, приятно щекотала ладони опущенных рук. Пахло свежестью, цветами, чем-то диким и невероятно чистым. Посреди поляны, прямо напротив них, стояла беловолосая худая женщина с жёлтыми змеиными глазами и скрещёнными на груди руками. Ингрид, вздрогнув, уронила свою сумку на землю. – Нет, – твёрдо сказала чародейка, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, – Ни за что. Лицо женщины исказила злобная усмешка, и она проскрежетала своим низким голосом: – Я предупреждала тебя, маг. Ингрид крепко сжала кулаки, услышав это скребущий грубый голос. Голос, который мучил её в кошмарах почти каждую ночь. Голос Кьяры.