Под кожей

 

«Маленький человек должен быть крепок, чтобы выжить среди больших».

 

Маргарет Митчелл

«Унесённые ветром»

 

  – Слушай, Альвгейр, это точно единственный вариант? – гневно зашептала Ингрид магистру на ухо. Чародейка прекрасно знала, что Кьяра их слышит, но ничего не могла с собой поделать. – Где твои манеры? – Тебе как ответить, честно или соврать? – зашипела ведьма. Впервые в жизни она почувствовала, что готова грязно выругаться прямо в присутствии наставника. Тот, к сведению, на дух не переносил какие-либо ругательства. – А у малышки, оказывается, есть зубки, – улыбнулась Кьяра, с интересом разглядывая ногти на своих руках. Ингрид чуть не сказала ей «заткнись», но её вовремя дёрнул за локоть Альвгейр, быстро прочитав это желание на лице ведьмы. – Кьяра, не провоцируй, прошу, – вежливо попросил он прорицательницу. Та выгнула бровь дугой и вообще от них отвернулась. – Ты оставишь меня с ней здесь? Одну? – Тебе что, пять лет?! – в сердцах воскликнул наставник. – Ингрид, речь идёт о твоём будущем, пойми. Ты хочешь разобраться с тем, что происходит с тобой или не хочешь? – Я согласна на что угодно, Альвгейр, только не оставляй меня здесь, прошу. – Чего ты боишься? – он снова повернул свою ученицу к себе лицом. – Чего? Что Кьяра снова что-то предскажет тебе? – Да, – честно ответила Ингрид, сверля его взглядом. – Мне более чем хватило прошлого раза. – Я открою тебе один секрет, девочка моя, – тихо произнёс он, поджав свои тонкие губы и буравя её глазами. Ингрид вздёрнула подбородок, не желая показывать своё поражение. Она догадывалась, что дальше скажет чародей. – Рано или поздно мы все умрём. Ты, – мужчина в запале бешенства ткнул в неё пальцем, –боишься не очередного пророчества, ты боишься узнать о своей смерти. Но ты забыла, что ты уже о ней знаешь. С самого своего рождения. Ты пришла в этот мир, чтобы умереть. Как и я, как и она, – кивнул головой Альвгейр на в стороне стоящую Кьяру. – Мы все пришли в этот мир, чтобы однажды умереть. Ингрид вырвала свою дрожащую руку из хватки магистра. – Это всё? Или добавишь ещё что-нибудь? – Будешь теперь всю жизнь избегать прорицателей? Прятаться от них в кустах? Чародейка звонко фыркнула, подбирая сумки с земли: – К чёрту смерть! Меня достали твои секреты. Тайны, тайны, тайны! Они повсюду, куда ни плюнь. Ответь мне, ты ведь знаешь, что со мной происходит, не так ли? По тому как блеснули глаза Альвгейра, она поняла, что попала в яблочко. Он всё знал, как обычно. Ингрид истерично расхохоталась, зажмурив глаза до боли. – Чёртовы эльфы… Говоришь, я взрослая? – неожиданно закричала Ингрид прямо магистру в лицо. – Так докажи это своим поведением! Относись ко мне подобающе. Неужели я не достойна правды? – её последние слова сорвались на шёпот, и Ингрид увидела проблеск боли и ответной ярости в его глазах. Чародей в излюбленном жесте сжал переносицу, на секунду зажмурившись. – У меня связаны руки, Ингрид. Кьяра поможет тебе разобраться с этим, – это всё, что он сказал ей, прежде чем растеряно кивнуть подошедшей к ним прорицательнице и исчезнуть с поляны. Ингрид отупевшим взглядом уставилась в ту точку, где только что стоял её наставник – мужчина, который однажды заменил ей всех родных, стал ближе всех. «Он бросил меня». Это мысль проросла в её голове неожиданно и засела там так плотно, что ведьма ни о чём другом и думать не могла. – Я уже и забыла, каково это, когда тебе двадцать, – ухмыльнулась рядом с ней Кьяра. –Гормоны, – произнесла она так, будто этого стоило бояться, как огня. «Он действительно бросил меня». – Ой, брось, детка, – женщина закатила глаза, взглянув на её лицо, – вы что, первый раз повздорили? Ингрид продолжала упрямо молчать. – Вот поэтому я живу одна, – пробубнила Кьяра, раздражённо хмурясь. – Бери сумки, пошли. К твоему счастью, Альвгейр отходчивый, помиритесь так же быстро, как успели поругаться.   ***   Чуть позже Ингрид с нескрываемым восхищением оценила попытки Кьяры успокоить её после стычки с магистром, ведь для прорицательницы это было равносильно пламенному признанию любви. На самом деле, как Ингрид и предполагала, женщина обладала отвратительным скверным характером, любила одиночество, много брюзжать, ненавидела абсолютно любые проявления каких–либо чувств и предпочитала контролировать всё, что происходит в её одинокой жизни. Альвгейр телепортировал ученицу на Саар, который находился за горным хребтом дафранской долины. Большой северный остров был пристанищем для разнообразных человеческих племён, промышляющих охотой и рыболовством, но его так же населяли и немногочисленные оставшиеся здесь эльфы, предпочитающие уединение и в своё время отказывавшиеся от переселения на более климатически спокойный материк. «– Старообрядцы…» – так называл их магистр, когда они с ним долгими зимними вечерами изучали историю с помощью древних, толстых, пыльных книг. «– Они добровольно отказались от всех даров цивилизации… – рассказывал он монотонным голосом, перелистывая шершавые страницы, на которых, к разочарованию маленькой Ингрид, почти никогда не было картинок, – …предпочитали разговаривать на староэльфийском и вести отшельнический образ жизни». – Мы где-то на юге острова? – спросила Ингрид, вынырнув из своих воспоминаний и карабкаясь по очередному склону наверх. Кьяра задала довольно быстрый темп, и девушка то и дело раздражённо подтягивала сползающие с плеч сумки от ускоренной ходьбы. – Да, недалёко от дафранского архипелага. До пролива дня два пути, – скупо ответила женщина своим скрипучим голосом. Они шли уже больше часа, и у Ингрид начинали противно ныть плечи и поясница. И ладно, если бы по прямой дороге. Но саарский лес в основном состоял из покрытых древними елями и соснами холмов и только на границе с морем переходил в скалистую голую местность. Кьяра изъявила ровно ноль желания помочь Ингрид с вещами, и девушка в тайне радовалась, что хватило ума взять только самоё необходимое, уместившееся в две дорожные сумки. Будь у неё третья, злобная эльфка заставила бы тащить эту сумку в собственных зубах. – Не пыхти ты так, – раздражённо сказала Кьяра, оглядываясь на покрасневшую от нагрузки Ингрид. –Тебя что, даже дышать не научили правильно? – А можно дышать неправильно?! Тощая эльфка закатила глаза, отвернулась и продолжила путь в том же темпе, что-то недовольно бубня себе под нос на староэльфийском. Ингрид понимала с трудом и через слово. Под ногами приятно хрустели осыпавшиеся сосновые иголочки, вперемешку с шишками, вялой пожухлой травой и мхом. Повсюду виднелись низкорослые кустарники с дикой смородиной, калиной, шиповником, черёмухой и бузиной. Ингрид плотоядно облизнулась, провожая взглядом налитые соком черные бусинки смородины. Миновав ещё один холм, они спустились вниз и оказались у подножия небольшой поляны, напоминающей ту, на которой встретились. Между высокими деревьями гулял слабый звук, который отдавался приятной вибрацией где-то на уровне груди. – Для отпугивания диких зверей, – пояснила Кьяра, указывая на подвешенные к деревьям гроздья маленьких, глиняных, резных, колокольчиков. – Заговорённые? Прорицательница согласно кивнула головой. Но следующее, что поразило чародейку, выбило из её легких весь воздух. В центре поляны стояла огромная в три, может быть даже в четыре её обхвата сосна, окружённая спиральной лестницей, плавно переходящей в витражный своеобразный домик. «Нет, не домик, это…унггвэ?» – Я не знала, что «паутинки» ещё существуют, – прошептала Ингрид. – Это дом моих предков, – ответила ей эльфка. – Ванимо…– вырвалось на староэльфийском у чародейки, жадно пожирающей глазами унггвэ. И это правда было очень красиво. Стрелянный витраж как будто врос в дерево, образуя пузырь, пронизанный отовсюду лучами солнца. Унггвэ был похож на большую паутину, вымокшую в утренней росе. – Я хочу внутрь. Кьяра перегородила ей рукой путь. – Погоди, малышка. Сначала – это, – и она потрясла перед носом Ингрид двумя гладкими металлическими браслетами. Чародейка отшатнулась от них, словно прокажённая, в ужасе рассматривая наручные украшения. Это были браслеты из адамантиума. Металла, который полностью лишал магических способностей. – Ты спятила?! Я их не надену. Ни за что. Кьяра исподлобья взглянула на неё: – Доверься мне, Ингрид. Иначе никак. – Иди к чёрту, – рявкнула девушка в ответ. Злость снова захлестнула её, белой пеленой застилая глаза. Совет чародеев, в который входили разные маги из всех существующих королевств, запретил использование адамантиума несколько веков назад. Из-за этого металла их мир чуть не лишился магии. Навсегда. – Чтобы передать тебе знания, которыми я владею, ты должна обладать определённым уровнем контроля, – терпеливо пояснила ей прорицательница. – Это необходимые меры. Ингрид рассмеялась, но появившийся узел в животе с каждой секундой становился всё туже и туже. Если чародею периодически не сбрасывать накапливающуюся магию, он выгорит и больше никогда не сможет колдовать – эту мысль в голову Ингрид вдалбливали с того самого момента, когда она решила им стать. – Ты наденешь их разве что на мой труп, – процедила ведьма сквозь стиснутые зубы. Худое лицо Кьяры заострилось, жёлтые глаза опасно блеснули, разглядывая чародейку. – Либо сейчас, либо никогда, – тихо произнесла она. – Выбирай. У Ингрид предательски задрожали губы, когда она осознала, что теперь полностью зависит от этой женщины. – Мне нужно пару секунд, – тихо сказала она, отходя в сторону. В руках блеснул подаренный Хэльвардом кинжал, переливаясь в лучах солнца. Чародейка уставилась в одну точку, задумчиво постукивая ногтем по серебряному клинку. Альвгейр ясно дал понять, что Кьяра была единственной, кто в силах ей помочь, так что выбора как такового у неё не было. А пауза эта была необходима лишь для собственного чувства гордости, которое так безжалостно уничтожала эта прорицательница, знающая, что Ингрид согласится на любые условия, потому что иначе никак. Смирившись и украдкой печально вздохнув, она вернулась к Кьяре, послушно протягивая запястья. – Учти, – промолвила ведьма, – Если я лишусь своих магических способностей… – То, что? Убьёшь меня? – коротко хохотнула эльфка, – Обожаю наблюдать за тем, как громко и противно лают маленькие щенки. Лают, да не кусают. Адамантиум звонко щёлкнул вокруг тонких запястьев чародейки, и она почувствовала, как собственная энергия, словно непослушное животное, ощерилась и свернулась клубком где-то в районе низа живота. – Необычные ощущения, правда? – глумливо ухмыльнулась эльфка. – Бери сумки, я тебе всё здесь покажу. Ингрид проглотила подступившую к горлу желчь, снова подобрала упавшие сумки и вяло поплелась следом. Унггвэ был действительно старым, кольцевая деревянная лестница хоть и была невероятно красивой, но натужно скрипела и стонала, когда они по ней забирались наверх. Перила и ступеньки обросли причудливым зелёным мхом, как и входная дверь. Ствол дерева отозвался на прикосновение Ингрид приятной пульсацией, и она от неожиданности отдёрнула руку, словно опалившись. Внутри унггвэ было очень уютно и, к её удивлению, прохладно, несмотря на палящее сквозь витражи солнце. – Это природная магия дерева, верно? Просто потрясающе, – восторженно прошептала Ингрид, разглядывая обстановку вокруг. Внутри пространство было поделено на целых три этажа, всё так же соединённых винтовой лестницей. Первый этаж был отведён под своеобразную кухню, в которой была даже маленькая каменная печь. Повсюду стояли глиняные горшки, засаженные всевозможными лечебными травами, овощами и разной зеленью. – О, петрушка! – воскликнула Ингрид, отламывая ароматный листочек и забрасывая его себе в рот. Кьяра, заметив сие действо, больно шлёпнула воровку по рукам. – Осторожно, я уже год пытаюсь вывести новую разновидность растения, – пояснила она, – от прошлого экземпляра у меня была диарея целую неделю. Ингрид, сдавленно кашляя, постучала себя по груди и с опаской отошла от горшков. – Спать будем на втором этаже, – инструктировала её прорицательница. – Два лежака, один мой, другой твой. На третьем этаже хранятся мои вещи, туда не лазить. Поймаю, убью. Готовишь ты, стираешь одежду тоже. Ручей находится совсем недалеко. Каждое утро мне необходимы четыре ведра воды для растений, и ещё четыре для готовки и питья. Охотиться будем по очереди. – Это же шутка, да? – сдавленно хихикнула Ингрид, скидывая сумки на пол. – Нет. У тебя есть немного времени, чтобы осмотреться. Разложи свои вещи наверху, а затем спустись и натаскай воды. Уже пол дня прошло, дела сами себя не сделают.   ***   Только к вечеру до Ингрид дошло, что Кьяра разговаривала с ней на полном серьёзе. Все поручения, которые она давала, нужно было исполнять беспрекословно и немедленно. У неё не осталось сил даже на то, чтобы обмыться и она, тихо застонав от усталости, завалилась на лежак. Вместо кроватей у Кьяры были своеобразные большие набитые ароматными травами мешки, которые та уложила прямо на деревянный пол. Судя по тому, как приятно пах сеном мешок Ингрид, на который она упала, женщина сделала его совсем недавно. – Я встаю вместе с солнцем, так что подъём будет ранний, – сказала прорицательница, неторопливо задувая повсюду расставленные свечи, – у тебя будет много дел. Сквозь потолочные витражи и макушки окружающих их деревьев виднелся одинокий серп луны и море звёзд, украшающих ночное небо. К вечеру поднялся сильный ветер, который принёс с собой запах соли и сырости, и от которого звон глиняных колокольчиков было слышно даже внутри дома. Ингрид ничего не ответила Кьяре, и отрешённо уставившись в звёздное небо, позволила себе пролить маленькую слезинку, скатившуюся куда-то за ухо. Ощущение, будто она угодила в ловушку с каждым часом, проведённым здесь, усиливалось и давило на грудную клетку. «– Это ошибка…» – ежесекундно крутилось у неё в голове, «– Это просто дурной сон…». Но это был не сон, утром Ингрид в этом твёрдо убедилась, как и во все последующие дни. Самым ненавистным для неё оказалась охота и таскание вёдер туда-сюда по несколько раз в день. Будь у неё её магия, с последним вообще не было бы проблем. Да здравствует левитация и телепортация! В первый день, сходив рано утром к реке, чародейка тащила два наполненных водой ведра наверх по лестнице и по неосторожности пролила немного воды на ступеньки. На втором заходе она поскользнулась на них, упала и расшибла голову, которая болела потом ещё целую неделю. Кьяра, даже не взглянув на ушиб, лишь сказала, что чародейку погубит жадность пополам с глупостью. – Кто набирает ведра водой по самые края, дурёха?! Жить надоело? Но если к тасканию воды ещё можно было приноровиться, то с охотой дела обстояли куда хуже. Хэльвард научил её худо-бедно стрелять из лука, но по мишеням, а не по движущимся животным. К тому же, чтобы это животное найти, его сначала нужно было отследить, и либо загнать, либо устроить засаду, в которой Ингрид обычно или засыпала, или сидела так долго, что переставала чувствовать нижние конечности. – Всё, с меня хватит! – зарычала ведьма, громко хлопнув входной дверью и кидая колчан со стрелами в ближайший закуток комнаты на первом этаже. Кьяра, не обращая не неё никакого внимания, продолжала увлечено копаться в земле, пересаживая что-то из одного горшка в другой. Ингрид, зло рыкнув, громко поднялась на второй этаж и закопошилась в своих сумках. Она уже месяц ходила на охоту и ещё ни разу ничего не принесла домой. Она уже месяц стирала, готовила и убирала. Целый месяц носила эту чёртову воду и ещё ни разу не услышала от Кьяры ни одного слова благодарности. – Ингрид, спустись. Тон, которым позвала её женщина, требовал немедленно спуститься, иначе чародейка останется без ужина. Но ведьма замерла, сжав кулаки. Давление в животе и голове нарастало с каждым днём, а эти чёртовы браслеты так плотно прилегали к коже, что у Ингрид иногда возникали бесконтрольные приступы паники, и она принималась яростно, до крови чесать кожу вокруг сверкающего адамантиума. Как назло, сегодня ко всему прочему, начались месячные и Ингрид ужасно себя чувствовала, разрываясь на части от неспособности сбросить накопившуюся за месяц магию и от противной ломоты в пояснице и между ног. – Ингрид. – Я в курсе, как меня зовут, – зашипела она сверху. – Да? А мне показалось, что ты забыла, – как ни в чём не бывало ответила женщина снизу. –Спускайся, есть разговор. Чародейка, разжав кулаки и глубоко вздохнув пару раз, спустилась. «Только бы не сорваться, только бы не сорваться…» – Куда-то собираешься? – невзначай поинтересовалась прорицательница, сосредоточено отмывая руки от грязи. – Я хочу домой. – Неужели? Я рассчитывала, что ты продержишься дольше. Охота снова прошла безрезультатно? – Ты могла бы научить меня. – Мы не договаривались с Альвгейром, что я буду учить тебя охотиться. Кстати о последнем, есть какие-нибудь вести от него? Кьяра знала, куда ударить побольнее. Всё это время Альвгейр молчал, ни разу не навестив её, ни разу не послав хотя бы вестника. Ингрид не могла пользоваться магией, но он-то мог, а сотворить для магистра волшебную птичку-послание, которое долетит почти до любой точки мира – сущий пустяк. – Значит, вестей нет, – подытожила эльфка её упрямое молчание. Сегодня на ней было светлое длинное платье с длинными рукавами, поверх которого она накинула тёплую шаль. Погода разгулялась в последние три дня, за витражными окнами уже третий день бушевал штормовой ветер и лил сильный дождь, которые, к слову, совсем не делали легче жизнь Ингрид, но хотя бы соответствовали внутреннему состоянию чародейки. – Нет, – дрогнувшим голосом подтвердила девушка. – На твоих руках браслеты, телепортироваться ты не можешь, – констатировала очевидное Кьяра. – Что будешь делать? – Попрошу тебя их снять, – терпеливо ответила Ингрид, впрочем, чувствуя, как начинают гореть щеки от гнева. – Я не буду их снимать, чародейка. Не для того я их надевала на твои руки. – Какая же из меня чародейка? Я теперь, скорее, служанка, – истерично хихикнула Ингрид, обречённо разглядывая свои расчёсанные до крови руки. Кьяра внимательно посмотрела на неё: – Как ты себя чувствуешь? «Отвратительно». – Жить можно, – выдавила из себя Ингрид. Прорицательница откровенно испытывала её терпение, каждый раз цепляя и задирая всё больнее и больнее, но Альвгейр научил Ингрид, что если зло даёт тебе пощёчину, то нужно подставить другую щеку для ещё одного удара. Злом на зло не отвечают. – Тебя лихорадит. «Конечно меня лихорадит, идиотина. Я пол дня просидела в кустах под проливным дождём по твоему приказу». Кьяра выгнула дугой бровь, и смерила её тяжёлым взглядом, будто прочитав все мысли на её лице. Хотя Ингрид и не очень-то старалась их скрыть. – Я заварю тебе горячего чая, – примирительно сказала эльфка, – Иди переоденься в сухое и отогрейся у очага. Будем лечить твою лихорадку и повышенную раздражительность.