Под кожей

«Я могла быть одной из них». Эта мысль молниеносно пронеслась в голове Ингрид при взгляде на стайку укутанных в тёплые одежды девочек, играющих с коричнево-жёлтой опавшей листвой. Они пришли в ближайшую деревню, чтобы, по словам Кьяры, купить козу. Погода стояла замечательная, осеннее солнце выкрасило немногочисленные лиственные растения во все оттенки золотого, которые особенно ярко выделялись на фоне вечнозелёных елей и сосен. То тут, то там мелькали ярко красные листья бузины, иногда показывались ждущие первых заморозков алые ягодки шиповника – лес постепенно готовился к долгой зимней спячке. Большинство из той одежды, что взяла с собой на остров Ингрид, была не особо тёплой, и пару дней назад Кьяра сжалилась над ней. Прорицательница, забравшись на третий этаж унггвэ, громко хлопала крышками стоящих там сундуков, как обычно что-то бурча себе под нос, несколько раз высоко чихнула и наконец, воскликнув, спустилась к Ингрид, которую внизу уже битый час одолевало ярое любопытство. Сунув несколько увесистых свёртков Ингрид в руки, эльфка сказала: – Я носила это, когда была… хм… – она, прикусив губу, изобразила руками изгибы песочных часов, – скажем так, молодой. Примерь, возможно, тебе подойдёт. В свёртках оказались пара рубашек с тугими манжетами, обтягивающие штаны, в которых было бы очень удобно охотиться и тёплое платье из плотной шерстяной тёмно-зелёной ткани. Весь подол был вышит витиеватым узором дикого винограда, серебристые застёжки аккуратно выстроились в плотный ряд от горла до самых колен, но больше всего Ингрид понравились широкие разрезы по бокам, позволяющие передвигаться без стеснения движений. – Какое тяжёлое…– присвистнула Ингрид, взвешивая платье на руках. – Это так кажется, – опровергла её высказывание Кьяра, – на теле его почти не ощущаешь, но согревает не хуже толстой волчьей шкуры. Платье село на фигуру Ингрид как влитое, даже несмотря на то, что Кьяра, как и все эльфки, была немного выше её. Высокие кожаные сапоги с парой ножей в голенищах дополнили образ, а на пояс идеально лёг кинжал Хэльварда, блеснув серебряной рукояткой. – Подарок? – заинтересованно спросила Кьяра, разглядывая оружие. – С чего ты взяла? – удивилась чародейка. – Ты с ним не расстаёшься, – прищурившись, ответила эльфка. – Уж, ни черноволосый ли мальчишка тебе его подарил? – К сведенью, этому мальчишке недавно перевалило за сотню, – раздражённо произнесла Ингрид. – Я и говорю, мальчишка. Ингрид закатила глаза и предпочла больше не вступать с ней в диалог на эту тему. До первых заморозков было подать рукой, поэтому ведьма с удовольствием облачилась в подаренную тёплую одежду, и они сразу двинулись в путь. Ближайшая к ним деревня находилась в нескольких часах ходьбы. Иметь в спутниках Кьяру было всё равно, что идти одной. Эльфийка не издавала ни звука, предпочитая вслушиваться в лесную жизнь и бесшумно ступая по сырой почве, отыскивая среди величавых деревьев скрытые от людских глаз узкие тропы. Поселение оказалось совсем небольшим – несколько десятков домиков, между которыми мелькали маленькие огородики. Местные, не уповая на плодородность каменистой местности и глинистой почвы, предпочитали кропотливому земледелию не менее кропотливую охоту и рыболовство. А из домашней скотины держали только горных рыжих коз с забавными кисточками на ушах. Девчонки, перепрыгивая через разбросанные на дороге камушки, замерли, провожая Ингрид и Кьяру взглядом. Простоволосые и чумазые, с пылающими от игр щеками, дети застыли, с интересом разглядывая двух незваных гостий. – Часто сюда наведываешься? – тихо поинтересовалась Ингрид у прорицательницы, провожая детей долгим взглядом. – Без надобности не суюсь, пойди разбери этих деревенских – сегодня привечают, а завтра на костре сожгут, – так же тихо ответила ей Кьяра. – Молчи и делай всё, что я скажу, ясно? – Яснее некуда. В одном из деревянных, добротно сколоченных домов открылась дверь, выпуская в наружу худощавого, но жилистого, крепко сложенного мужчину с седыми волосами. За его спиной обеспокоенно маячила девушка чуть старше Ингрид, почти свирепо укачивая громко орущего младенца. Он, бросив ей пару слов на гортанном зыке, который Ингрид совсем не разобрала, закрыл дверь и спустился к ним с крыльца. – Здравствуй, Кьяра, – поздоровался он, учтиво опуская голову. – Чем обязаны? Вроде все живы здоровы, за помощью не посылали. От Ингрид не укрылось то, как в этот самый момент он бегло, но цепко изучил её с ног до головы. Чародейка не осталась в долгу и сверкнула глазами, показывая, что заметила его интерес. Мужчина был облачён в лёгкую, совсем не по погоде, рубашку и грязные, потёртые штаны, но всё равно что-то было в нём такое, от чего Ингрид хотелось сжаться и убежать без оглядки. Седые волосы, неопрятный внешний вид, морщинистое, огрубевшее от ветра, покрытое щетиной лицо противостояли широким плечам, горделивой осанке и хищному ясноглазому взгляду. – А я вижу обратное, Темар, – проскрежетала Кьяра, пожимая протянутую им руку. – Ни́ва разродилась? Я думала, ты пригласишь меня на её роды. Мужчина напрягся, откровенно сверля взглядом Ингрид. – Ты была занята своей гостьей, я полагаю, – хрипло ответил Темар. – Не познакомишь? – осклабился он. Чародейка положила ладонь на рукоятку своего кинжала, хотя глубоко в душе почему-то была уверена, что достать его из ножен в случае чего всё равно не успеет. – Спокойно, – остановила её Кьяра, втискиваясь между ними двумя. – Темар, она со мной. – Мне плевать, ты же знаешь. Она чужак здесь. Тяжёлая звенящая тишина повисла между ними, оседая на волосах, ресницах и губах. Сквозь неё отчётливо прорезался звук плачущего ребёнка. – Я жила как-то без молока два месяца, поживу ещё, – тихо сказала Ингрид, беря эльфку под локоть. – Обойдёмся без козы, правда же? – Давно он плачет? – спросила эльфка, напрочь игнорируя порядком струхнувшую чародейку. Желваки на лице Темара заходили ходуном. Речь явно шла о его маленьком сыне. – Уже пятую луну, – не охотно ответил он, крепко сжав зубы. – Что вы предприняли, чтобы помочь малышу? – спокойно спросила Ингрид. Мужчина угрожающе подался вперёд, сверля её взглядом: – Не смей даже думать о моём сыне, Калех, – последнее слово он выплюнул так, будто само его произношение осквернило ему рот. – Темар, – яростно рыкнула Кьяра, закрывая собой подобравшуюся Ингрид. – Жизнь твоего сына на кону. Очнись! Я отвечаю за чародейку собственной головой, – и прорицательница в гневе потрясла кистью Ингрид перед его лицом. Мужчина, улицезрев сверкающий адамантиум на руках девушки, расслабился так же неожиданно, как и до этого пришёл в ярость. – С этого нужно было начинать, – равнодушно произнёс он и посторонился, пропуская их в дом. Ингрид ожидала, что внутри будет темно, грязно и убого, но к её собственному удивлению дом был чист, повсюду пахло подвешенными к потолку травами, в углу растопили очаг, из которого доносился слабый запах горелой молочной каши. Нива, увидев Кьяру, крепко поджала губы. По щекам черноволосой симпатичной девушки потекли крупные слёзы, заливая воротник платья. Младенец орал на её руках, не смолкая. – Не плачь, родная, – тихо сказал Темар, притягивая жену к груди, – Не плачь. Всё будет хорошо. Кьяра по-хозяйски пристроилась у широкого стола, заставленного всевозможными склянками и горшками. Чародейка, неловко переступив с ноги на ногу, осталась стоять на пороге, почему-то чувствуя себя здесь лишней. – Ингрид, подай сумку, – попросила эльфка, – Темар, иди проветрись. Тебе нужно остыть. Мужчина было отрицательно ощерился в сторону стоящей на пороге чародейки, но вопрос неожиданно разрешила Нива. – Иди же, – строго сказала девушка, укачивая хнычущего мальчика, – Не стой над душой. Калех не тронет нашего сына, так ведь? – и она вопросительно посмотрела на Ингрид, как бы ожидая подтверждения. Чародейка согласно кивнула: – Клянусь. – Видишь? Иди. Я ей доверяю. Темар, напоследок взглянув на свою заплаканную жену, тихо вздохнул и вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь. В помещении сразу же прибавилось воздуха и Ингрид судорожно выдохнула, осознав, что всё это время почти не дышала. – Вот и хорошо, – промурлыкала Кьяра, уже смешивая что-то в мелкой деревянной ступке. – Нива, отдай ребёнка Ингрид, мне нужно тебя осмотреть. Девушка нервно сглотнула, но боль, отчаяние и страх за своего дитя пересилило всё то, что её могло бы остановить до этого. Она, закусив губу, быстро всучила свёрточек с малышом Ингрид в руки и подошла к женщине. Младенец от продолжительного плача покрылся весь испариной и мелкой красной сыпью. Совсем крошечный, он громко вякал, хныкал и пускал слюни в свои маленькие сморщенные кулачки. Ингрид ухватила ребёнка за крошечный пальчик и сразу почувствовала, как быстро колотится его сердце под слоями тёплого пледа. Ему было очень жарко, мальчик сильно хотел пить. Чародейка быстро размотала плед вокруг малыша и обернула его в первую попавшуюся лёгкую рубашку. Судя по запаху, отцову. – Есть вода? – тихо поинтересовалась Ингрид. Нива испуганно к ним обернулась и указала на чугунный горшочек, стоящий неподалёку от очага: – Возьми там, Калех. – Меня зовут Ингрид, – ответила ей чародейка. Окунув в воду край своего носового платка, Ингрид скрутила его в жгут и дала влажный угол малышу. Тот, поймав платок ручками, тут же присосался к нему розовыми губами. В доме стало тихо. Мальчик, блаженно подкатив глаза, уютно устроился на руках чародейки, довольно причмокивая. – Ты что там с ним сделала? – поинтересовалась Кьяра. – Ему жарко, – тихо сказала Ингрид, медленно укачивая ребёнка на руках и похлопывая его по спине. Он будто тянулся к ней, открывая ей все свои чувства и желания. Такой крошечный, такой тёплый маленький комочек, но уже имеющий свои желания и потребности. – Одевайся, – мягко сказала Кьяра, отпуская Ниву. – Ещё пару дней, и молоко бы ушло на совсем. Тебе я прощу твою глупость, Нива. Но твоему мужу ни за что. Могли позвать меня в самом начале. У девушки предательски задрожали губы, и она судорожно всхлипнула, натягивая платье на голую грудь. Кьяра осуждающе покачала головой: – Дорогая, дети всё чувствуют, ты должна это понимать, – успокаивающе похлопала она рыдающую от облегчения Ниву по руке, – Ты волнуешься, и твоё дитя тоже волнуется. Это негласный закон. Поэтому, вот, – сказала прорицательница, откупоривая маленькую бутылочку из тёмного стекла. – Добавляй пару капель в чай перед сном в течение нескольких недель. Думаю, этого будет более чем достаточного. И не кутай ты малыша, ради всех святых, в такое количество пелёнок. Младенец, словно почувствовав, что речь зашла о нём, удовлетворённо икнул у Ингрид на руках, вызвав тем самым на лице чародейки улыбку. – Какой славный, – промурлыкала она, разглядывая пухлые щеки и такие же, как у его отца ясные серые глаза. – Приложи его к груди, наверняка он голоден, – продолжала инструктировать молодую мать женщина, снова размешивая что-то в ступке. По комнате поплыл слабый запах ромашки, душицы, тысячелистника и календулы. Ингрид втянула носом запах, блаженно прикрыв глаза. Она всегда питала особую слабость к травоведению, но после близкого знакомства с Кьярой начала относиться к целебным травам чуть ли ни с благоговением. Чародейка аккуратно вернула успокоившееся дитя к Ниве на руки. Тот, почувствовав родной запах, стал снова похныкивать, но быстро замолчал, присосавшись уже к здоровой материнской груди. Нива блаженно застонала, запрокидывая голову назад. – Какое облегчение, – прошептала она. – Спокойнее, дорогая, спокойнее. Этот раствор я оставлю для примочек. Если снова появится воспаление, просто приложи к груди смоченные им тряпицы на пару часов. Установившуюся идиллию в комнате нарушил вернувшийся Темар. Мужчина отсутствовал всего ничего, но его рубашка была почти полностью мокрой от струящего по телу пота. В свете очага его волосы приобрели цвет серого волчьего меха, и Ингрид вдруг поняла, что тот был подозрительно молод для седых прядей в своей растрёпанной шевелюре, свисающей почти до плеч. Быстро оценив обстановку, мужчина в извиняющем жесте поднял руки вверх. Сложно было бороться с тремя осуждающими женскими взглядами. Больше всего старалась Нива. – Да покарает меня Калех за мою глупость, – вздохнул он, присаживаясь на лавку возле окна. – Я извиняюсь за своё молчание, Кьяра. Прорицательница расстроено покачала головой: – Толку мне с твоих извинений, лучше проси прощения у своей перепуганной жены и у своего маленького мальчика, – отчитала она его. – Мы уходим, Ингрид. – Козу привязал к крыльцу, – буркнул мужчина. – Будьте осторожны. Уже темнеет, а путь до вашего дома не близкий. Ингрид только узнала Темара, но сразу поняла, что благодарить за оказанную помощь мужчина умеет только таким способом. Хотя, судя по тому, как при этом удивлённо вытянулось лицо прорицательницы, чародейка поняла, что даже эти пару слов стали для него широким шагом на пути к вежливости. Оставив Ингрид присматривать за новообретённой домашней скотиной, Кьяра быстро прошвырнулась по деревне, решив пополнить свои запасы круп и прочей мелочи, которую, к сожалению эльфки, было не достать в лесу. В воздухе витал аромат жаркого и пекущихся пирогов с брюквой. Деревенские наверняка готовились к ужину, накрывая дома столы. Ингрид сглотнула слюну, и мечтательно вздохнула, вспомнив горький шоколад и сладкие взбитые сливки на завтрак, которые ей так часто готовила Элина. Здесь вряд ли вообще знают о существовании таких десертов. Хотя от горячего пирога с капустой она бы тоже не отказалась… – Будь осторожна, Калех, – тихо сказал Темар ей на ухо, неслышно подкравшись сзади. Ингрид выхватила кинжал и развернулась, прижав его к горлу мужчины. – За тобой следят, – продолжил он. Рыжая коза, привязанная к деревянному колышку, жалобно заблеяла. – Не стоит подкрадываться к замечтавшейся ведьме, – так же тихо ответила Ингрид, убирая клинок от его горла. На жилистой загорелой шее остался едва заметный алый тонкий порез, но мужчина даже не вздрогнул, внимательно разглядывая её. – А говоришь, не Калех, – едко ухмыльнулся он. –Я не та древняя колдунья, которую вы так упорно то ли боитесь, то ли почитаете, волк, –процедила Ингрид сквозь стиснутые зубы. – Догадалась наконец? – осклабился мужчина, продемонстрировав удлинившиеся клыки. «Спасибо Альвгейру, что привил страсть к чтению», – мысленно поблагодарила наставника чародейка. Она не сразу вспомнила древнюю легенду, которую однажды откопала в громадной библиотеке магистра. Цвет волос Темара натолкнул её на правильные мысли, а дальше головоломка сложилась сама собой. Лёгкая для такой погоды одежда, невероятная выносливость маленького мальчика, который по всем человеческим законам уже должен был быть мёртв, необъяснимое ощущение податливости и покорности, которое возникало у неё при взгляде на Темара. Она не просто столкнулась с одним из волков. Она встретила их вожака. – Мне было трудно в это поверить, ведь вашу расу якобы истребили почти четыреста лет назад, – ответила Ингрид, спокойно засовывая кинжал обратно в ножны. – Моей вины нет в том, что вас осталось так мало. Но если ты считаешь по-другому, то это уже не мои проблемы. – В тебе течёт кровь твоих предков, которые веками остервенело убивали моих братьев и сестёр, будучи уверенные, что волки-оборотни – это порождение истинного зла и лишь ещё одна разновидность так ненавистной им нежити. – Темар говорил спокойно, внимательно изучая каждый дюйм лица девушки, –Если хоть одна душа узнает о существовании этой деревни, я лично найду тебя, ведьма, и выпотрошу твоё маленькое тело на глазах всех твоих близких и родных. Но, если тебя не напугает и это, колдунья, то есть ещё один вариант. Ингрид старалась изо всех сил не отводить взгляд от его пронзительно серых глаз. Он был выше её почти на две головы, но чародейка вытянулась, принимая на себя все его угрозы и горделиво вскинула свой острый подбородок на встречу его лицу. – Я внимательно слушаю, волк. – Я не буду потрошить тебя, а просто сообщу всему миру, что в твоих жилах течёт не только магия. Вас, людей, ведь так пугает непохожесть на других, верно? И они придут за тобой, разрежут тебя на маленькие кусочки, лишь ради того, чтобы докопаться до истины, почему ты не такая, как все. – Ты закончил? – невозмутимо спросила Ингрид, устав палиться на него в ответ и разглядывая свои отросшие ногти, под которыми собралось много грязи. Замковая купель, наполненная горячей, почти обжигающей водой – была ещё одной вещью, по которой нестерпимо скучала чародейка. – А теперь, если ты действительно не считаешь себя «истинным порождением зла», перестань вести себя как животное и отойди от меня. – О, я вижу вы познакомились поближе, – одобрительно хмыкнула Кьяра, неожиданно втискиваясь между ними двумя. Ингрид ненароком сразу же вспомнила Альвгейра, который всегда оказывался в подходящее время в нужном месте. – Темар, прекрати так плотоядно смотреть на неё! – Мы договорились? – не отрывая взгляда от ведьмы, невозмутимо поинтересовался он. – Договорились, – едва заметно кивнула головой Ингрид. – Но больше не смей мне угрожать, волк. Это чревато последствиями. – Да неужели? – скрестил руки на груди мужчина, скептически осматривая двух женщин. – Темар, – снисходительно улыбнулась Ингрид, отвязывая козу и перехватывая у Кьяры одну из набитых провизией сумок. – Я думаю, четыре сотни лет назад наши предки чуть не поубивали друг друга лишь потому, что не способны были вести конструктивный диалог. Сделай выводы, волк. И прощай. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. Оставив мужчину за своими спинами, эльфка и чародейка не спеша покинули деревню, то и дело хихикая между собой и толкая друг друга локтями. – Как думаешь, – тихо поинтересовалась Ингрид у идущей рядом Кьяры, – он в курсе, что такое конструктивный диалог? – Очень сильно сомневаюсь, – ухмыльнулась в ответ та. – Но выражение его лица того стоило, черт возьми. Пожалуй, не буду соваться в деревню какое-то время. Ему нужно хорошенько остыть. Чародейка фыркнула, не скрывая довольной улыбки. – Только ты могла закуситься с вожаком оборотней, – прокомментировала её улыбку прорицательница. Коза, будто подтверждая слова женщины, громко заблеяла на весь окружающий их лес. – Но ведь именно для этого ты меня и оставила у порога его дома, – осуждающе протянула Ингрид и не дожидаясь ответа, атаковала прорицательницу рвущимися в наружу вопросами, – Зачем на самом деле нам эта рыжая блеющая поганка? Я, конечно, очень люблю сливки, но всё-таки коровье молоко намного вкуснее козьего. – Ах, коровье... И что же ещё предпочитает наше непревзойдённое чародейское превосходительство? Может быть, спать до обеда? Или, например, получать десерт в конце каждого ужина? – сухо поинтересовалась Кьяра, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Ингрид. «Было бы неплохо». – Не дождёшься, – сказала, как отрезала, эльфка. В сгущающихся сумерках её глаза замерцали, как у кошки, переливаясь всеми оттенками жёлтого. – Скотина необходима нам для твоих тренировок. Животные, как и маленькие дети, очень чувствительны к внешнему воздействию из-за того, что ментально плохо сформированы. Ты ведь сразу почувствовала маленького волчонка, когда коснулась его? Ощутила, чего он хотел, и что приносило ему дискомфорт? – Да, – задумчиво ответила Ингрид. – Но я не смогла воздействовать на него, вылечить, как это делаешь ты. – А ты пыталась? – Да, – снова ответила чародейка, нахмурив брови. – Малышу хватило того, что ты его поняла. Иногда этого более чем достаточно. Но, –Кьяра развернулась к ней, останавливаясь, – Чтобы контролировать чужой организм, нужно хорошо знать его устройство, вплоть до самых мелочей. На какую зону воздействовать, чтобы подопытный испытал радость или внезапную грусть, начал задыхаться или замерзать. Чтобы остановить чьё-то сердце, нужно сначала понять принцип его работы, понимаешь? – Мы убьём её, да? – тихо спросила Ингрид, опускаясь на корточки и поглаживая маленькую мордочку козы. Та радостно завиляла хвостом, утыкаясь тёплыми губами в её ладонь в поисках чего-нибудь съестного. – Ты меня слушаешь вообще? – возмутилась женщина. – А как же зайцы и куропатки, на которых ты охотишься? Их тебе не жалко? – Это другое, – буркнула Ингрид, продолжая тискать животное. – Она такая милая. Давай дадим ей кличку? Кьяра фыркнула и отвернулась, решив, что больше тратить время на полоумных чародеек не собирается. – Не будем мы её убивать, просто потренируем твои способности. Слева от Ингрид в кустах хрустнула ветка. Девушка вздрогнула и поспешила за удаляющейся эльфкой, таща за собой блеющее животное. Перспектива быть съеденной оборотнями на ужин не очень-то обрадовала чародейку. – Можно последний вопрос? – снова спросила она у впереди маячившей спины прорицательницы. Кьяра тяжко вздохнула, но махнула на неё рукой. – Валяй. – Откуда Темар знает, что мы с тобой другие? Кьяра остановилась. В лесу стало тихо, и женщина напряглась, вслушиваясь в каждый малейший шорох. – Его тайна в обмен на мою. Он и его жена единственные в деревне, кто знает. Однажды я спасла ему жизнь, – прошептала она. – Но это не значит, что он не был серьёзен с тобой, Ингрид. С него станется выпотрошить любого, кто будет угрожать его стае. – Значит, ты всё слышала? – Нет, просто я хорошо его знаю. Когда-то он угрожал мне точно так же, как и тебе. На этой невесёлой ноте их разговор был окончен, и они ускорились, мечтая, как можно быстрее оказаться под крышей своего тёплого уютного унггвэ, приготовить ужин, заварить горячий чай и отогреться под боком пылающего очага.