Под кожей

Ингрид в очередной раз утащила за собой верхнюю одежду Хэльварда. Плащ всё ещё уютно лежал на плечах и согревал её, когда она очутилась прямо возле заметённой снегом поляны, на которой было размещено унггвэ. Такой потрясающей наводящей точностью мог похвастаться только магистр.  Чародейка, специально громко топоча каблуками сапог по деревянным ступеням лестницы, бойко поднималась наверх, предупреждая Кьяру о своём возвращении «с длительной прогулки». Отворив входную дверь, Ингрид быстро повесила плащ Хэльварда на один из крючков и, стянув с себя своё шерстяное платье, сверху прикрыла им плащ.  Судя по звону посуды, Кьяра была на кухне. – Надо же, ты вернулась, – поприветствовала её женщина, раскладывая посуду по полочкам. Поганка подскочила и радостно завиляла хвостом, обнюхивая руки Ингрид. Чародейка рассеяно погладила ту по голове между маленьких рожек. – Рассчитывала, что не вернусь? – съязвила Ингрид, наливая себе в кружку кипятка. На столе в небольшой баночке Кьяра хранила засушенные хвостики от дикой малины, и Ингрид, набрав пригоршню, кинула их в кружку. По кухне сразу же поплыл ароматный запах красных ягод, навевая воспоминания о жарком знойном лете. – Надежда умирает последней, знаешь ли, – в унисон ей ответила эльфка, вздыхая. Она внимательно присмотрелась к Ингрид. – Что случилось? Чародейка взглянула на свой окровавленный ворот рубашки. Кровь засохла и стала похожа на размазанный застывший шоколад. – Ты знаешь Кида? Он с другой деревни. Оказывается, здесь живёт несколько кланов оборотней. Могла бы и рассказать, – укоризненно ответила ей Ингрид. – Так вот, Кид хотел меня убить, но вовремя вмешался Темар и мы быстро решили этот вопрос... – Я не об этом, – холодно прервала её женщина. – Что с тобой? Чародейка замерла. Горячая кружка начала обжигать пальцы и девушка, зашипев, поставила её на стол. – Кьяра, я не понимаю. – А я думаю, ты всё понимаешь, – тихо ответила ей прорицательница. – Ты инициировалась. – Что?! – воскликнула ведьма. – Что это значит? Кьяра прищурила свои жёлтые змеиные глаза, ещё внимательнее всматриваясь в её лицо.  – От тебя пахнет черноволосым мальчишкой. Щёки Ингрид запылали огнём, и она невольно проложила к ним свою прохладную ладонь.  – Я так и думала. Прорицательница замолчала, продолжая сверлить её взглядом и, видимо, ожидая, что Ингрид как-то проявит себя.  – Как можно понять по моему лицу, что я инициировалась? – Так ты виделась с мальчиком или нет? – приблизилась к ней женщина.  – Он не мальчик, – огрызнулась Ингрид.  – Мне плевать, это не главное! – воскликнула Кьяра, крепко схватив её за плечи и встряхнув. Эльфка превысила все свои лимиты и уже во второй раз за день вышла из себя. Ингрид перестала дышать, ощущая на своих плечах цепкие сильные пальцы женщины. Они обе замерли, уставившись на друг друга.  – Ох, прости меня, девочка, – проскрежетала Кьяра, отпуская её. По спине чародейки поползли крупные мурашки, и она обхватила себя руками, судорожно растирая плечи. Эмоции Кьяры скакали, словно дикие, одна за другой с самого утра. И сейчас Ингрид читала на её лице быстро сменяющиеся друг за другом сожаление, беспокойство, грусть, даже страх. Чего так боялась эта женщина? Женщину, которая всегда была такой упрямо несгибаемой и несломленной? Это пугало Ингрид ещё сильнее. Кьяра тяжело вздохнула, присела в своё кресло, накрывая ноги пледом и подозвала рукой Ингрид к себе поближе. Сейчас все прожитые ей года словно отпечатались на её лице в виде нахмуренных бровей и мелких множественных морщин вокруг глаз.  – Ты инициировалась, – уже намного спокойнее сказала она. – Твой дар, как ты любишь его называть, вошёл в полную силу. Ты приняла его.  – Как можно понять это лишь просто взглянув на меня? – покачала головой девушка. Кьяра улыбнулась, качнувшись в кресле.  – Всё это время ежедневные утренние медитации лишь удерживали твой дар на плаву и обуздывали внутренние порывы к использованию магии. Но глубоко в душе ты металась, словно растерзанное животное, так ведь? Ингрид снова потёрла свои плечи, уставившись в никуда. У неё не было ответа на этот вопрос. Как и на многие другие.  – Ты обрела баланс, обрела покой своего тела, но твоя душа…  – Как можно обрести физический баланс, не имея при этом ни грамма чувства равновесия на душе? – спросила Ингрид. – Это неправильно.  – Как часто ты встречала людей, работающих до умопомрачения, чтобы крепче спалось? – в своём стиле резко перебила её Кьяра. – Как часто ты сама мучала себя тренировками по несколько раз на дню, чтобы ночью не просыпаться от кошмаров? Чтобы забыться, занять себя чем-нибудь, лишь бы в голову не лезли всякие дурные мысли? О, не отвечай, моя дорогая девочка, я всё вижу по твоему лицу. Любую душу можно приучить к дисциплине. К имитации покоя и баланса. Но это не одно и то же.  – Разве? – тихо спросила Ингрид.  – Ответь мне сама, Ингрид, – ещё пристальнее посмотрела на неё прорицательница. – Скажи мне, как ты теперь ощущаешь свой дар. Чародейка прикрыла глаза, снова прислушиваясь к себе. Магия всё так же урчащей довольной кошкой свернулась калачиком где-то внизу живота, но дар… Если раньше Ингрид чувствовала его урывками, хаотичными пятнами, то теперь он был везде. Покрывал невидимой плёнкой всё её тело, каждую клеточку, каждый волосок. Это была сила, равной которой Ингрид ещё никогда не встречала. И она подчинялась только ей и больше никому. – О, – удивлённо вздохнула Кьяра. – Что? – прошептала Ингрид, заворожённо разглядывая свои руки.  – Теперь я абсолютно уверена в твоей инициации. Жаль, у меня нет зеркала. – Что-то случилось с моим лицом? – испуганно пискнула Ингрид, судорожно ощупывая руками нос и щёки. – Да нет же, дурёха. Хотя, как сказать… – Кьяра! – Всё в порядке с твоим лицом, – огрызнулась женщина. Поганка так и ластилась к её ногам, выпрашивая поглаживания, и Кьяра сдалась, почесав ту за ухом. – Поменялся взгляд. Осанка. Ты выглядишь уверенной. Взрослой. Ингрид, как всегда услышав за осанку, выпятила грудь вперёд, чем вызвала у Кьяры очередной смешок. – С последним я погорячилась, ладно. Ингрид лишь закатила глаза и уселась на лавку, притянув к себе уже порядком поостывший чай с ароматом малины. Хоть убей, она не могла понять, как такие разительные перемены могли пройти всего за один день. – Ты знаешь, чего ты хочешь, – снова подсказала ей прорицательница, читая мысли чародейки как открытую книгу. «Помогать слабым». – Да, – удивлённо ответила Ингрид. – Знаю. – Что ж, тогда я сделала всё, что было в моих силах, – довольно кивнула женщина. – Завари-ка мне горячего чаю. – И это всё? – ошарашенно воскликнула Ингрид. – Принять способности, найти цель в жизни, обрести баланс?! Кьяра искусно закатила глаза. – Не обесценивай мои труды, милочка. Твой путь будет более чем тернист, уж поверь мне, я знаю о чём говорю. Будь тверда, будь уверенна в своих силах и в своих целях. Только так ты победишь её. – Кого? – не подумавши ляпнула Ингрид, заваривая чай. Слишком поздно она увидела, как всего на секунду остекленели глаза сидевшей в кресле прорицательницы. – Черноволосую смерть. Кружка чая опрокинулась, заливая кипятком весь стол. Кьяра вздрогнула и очнулась. – Что я сказала? – Ничего, – дрогнувшим голосом ответила Ингрид. – Ничего важного. Я вытру со стола. Кьяра взглянула на неё, потирая виски, но давить не стала. Сказанного не вернёшь. Виденье было коротким, и женщине лишь оставалось надеяться, что она не очень сильно испугала девчонку.     ***   День выдался долгим и наполненным чередой волнующих событий, поэтому Ингрид сразу же после чая блаженно скользнула на мягкий лежак и плотно закуталась в плащ Хэльварда. За окнами поднялся страшный ветер, задувающий во все щели унггвэ, и то тут, то там слышался загадочный свист, похожий на вой призраков. – Это плащ мальчишки? – низким голосом спросила женщина с противоположной стороны комнаты. – Да, – тихо ответила Ингрид. Она устала спорить с эльфкой. Кьяра помолчала какое-то время. Ингрид начала уже задрёмывать, когда в ночной тишине снова раздался скребущий душу голос прорицательницы. – Не снимай браслеты, девочка. Твой дар вошёл в полную силу, и твоему телу нужно привыкнуть к этому. – От твоих туманных намёков меня воротит, – сонно буркнула Ингрид в ответ, отворачиваясь к стене. – Послушай старуху. Я знаю о чём говорю. Подожди пару дней, и я сниму их. Не подождёшь, – прошептала она, – Будешь страдать всю оставшуюся жизнь. Чародейка ничего не стала отвечать, лишь ещё сильнее закуталась в плащ, так успокаивающе пахнущий хвоей, яблоками и летом. Но выспаться не получилось. Ингрид прокрутилась на лежаке всю ночь, терзаемая неприятными мыслями, беспричинной тревожностью и беспокойством, в душе проклиная всё, на чем свет стоял. Уснуть получилось лишь под утро, и то, сон вышел не глубоким и перед её глазами постоянно менялись одна за другой бредовые картинки, которые при пробуждении сразу же улетучились из головы, оставляя после себя только неприятный осадок на душе. Ведьму разбудил звук дождя, тарабанящего по стеклу. Голова раскалывалась на части, во рту стоял тошнотворный привкус желчи.  – Что за чёрт… – простонала она, хватаясь за голову. Белоснежная картинка за витражами сменилась на самую настоящую бурю, так неожиданно налетевшую на остров. Деревья метало из стороны в сторону, обламывая ветки, дождь яростно хлестал по земле, будто наказывая её за какую-то провинность.   Тревога в душе Ингрид лишь усилилась от увиденного. Она быстро спустилась вниз, перепрыгивая через ступеньку и постанывая каждый раз при накатывании волн боли. – Будто кувалдой по черепу, – зашипела чародейка, осторожно массируя свой затылок. Судя по лицу Кьяры, та тоже промучилась всю ночь.   – Выглядишь потрясающе, – хмыкнула Ингрид. – Взаимно, – ответила женщина, улыбнувшись так, словно наглоталась кислых ягод. – Буря магическая, да? – спросила девушка, снова уставившись в окно. – С юго-востока набежали нехорошие тучи. – И чем же они тебе не угодили? – язвительно спросила Ингрид. – Не притворяйся, что не чуешь, как в воздухе буквально трещит от магии. Чародейка смутилась, и перестала глумиться. – Я плохо себя чувствую, – призналась она. – Такой бред снился. Кьяра смерила её настороженным взглядом. – Я сделаю отвар. Должен помочь. – Угу. Но как оказалось, это было только начало. – У меня нехорошее предчувствие, – сказала Кьяра, скрестив руки на груди и вперив взгляд на катящиеся дорожки дождя по стеклу. Буря с каждым часом становилась всё неистовее и неистовее. И никакой отвар не мог избавить Ингрид от нарастающей головной боли. Магия, обычно урчащим клубком покоящаяся где-то внизу живота, теперь ныла за грудиной, отдаваясь неприятной пульсацией по всему телу. – Чёртовы браслеты, – ругалась себе под нос девушка. – Всего одно заклинание, и никакой бури. – Если ты не самоубийца, – мигом остудила её пыл эльфка. – Никакой здравомыслящий маг не станет колдовать в такую погоду. Воздух буквально наполнен энергией, тебя размажет при первом же колдовском пассе. – Лучше сдохнуть, чем терпеть такую боль, – процедила Ингрид, пряча лицо в ладонях. – Так помоги себе. – Не могу. Дар не действует. Он словно не видит боли, я...  Ингрид не договорила, потому что неожиданно во входную дверь что-то с глухим стуком ударилось, заставив обеих женщин вздрогнуть.  Кьяра поджала губы. – Я посмотрю, – подорвалась Ингрид, машинально коснувшись кинжала под рубашкой. – Я сама, – отодвинула в сторону её Кьяра. Ингрид поджала губы, но всё равно устремилась в след за эльфкой. За дверью, прямо на деревянных ступенях лежала промокшая на сквозь, трепещущая крыльями, бездыханная птичка-вестник. Порыв сильного ветра выбил дверь из рук эльфки, та с громким звуком ударилась об стену и унггвэ протяжно, протестующе застонало от боли. Кьяра забормотала успокаивающие слова на древнеэльфийском и нежно погладила дверной косяк мокрой ладонью, как бы извиняясь. – Чего ты ждёшь? – закричала Ингрид. – Поднимай её! Но прорицательница словно не слышала её, загипнотизировано наблюдая за дёрганьем птицы и рассеяно поглаживая дерево. Женщина промокла насквозь. Ингрид, чертыхнувшись, отпихнула эльфку в сторону и опустилась на колени, переложив вестника в свои ладони. Птичка тут же ожила и больно клюнула девушку за палец. По ладоням чародейки, смешиваясь с каплями дождя потекла струйка ярко красной крови. – Ай! Что за… Вестник, удовлетворено чирикнув, медленно трансформировался в сложенный мятый лист бумаги. Ингрид, пытаясь сдержать дрожь в пальцах, судорожно раскрыла бумагу. Почерк был корявым, отправитель явно очень торопился, отправляя послание. – Святые, нет… – прохрипела Ингрид, ощущая, как сжимается горло от дикого чувства страха. – Нет… Кьяра вцепилась ногтями в плечо девушки, раздирая той кожу до крови даже сквозь рубашку. Ингрид взвизгнула от неожиданно боли и обернулась. Небо потемнело ещё больше, и на его фоне жёлтые глаза прорицательницы будто подсвечивались изнутри. – Зайди в дом, немедленно, – проскрежетала она. Чародейка медленно вздохнула, успокаивая мысли. Сейчас ей нужно было вспомнить всё, чему учила её эта женщина на протяжении семи месяцев. – Отпусти меня, – приказала Ингрид, медленно выдыхая и не узнавая собственный голос. Столько власти и силы в нем было. – Отойди. Зрачки Кьяры расширились, и она задрожала, почти забилась в конвульсиях, сопротивляясь её силе. – Убери руки, – повторила Ингрид. Дар взметнулся тысячью иглами, пронизывая прорицательницу насквозь, подчиняя себе её кости, мышцы и связки. Женщина подкатила глаза и обмякла, рухнув на пол. Намокший лист бумаги выскользнул из рук девушки, прилипая к древесным ступеням. Она всё ещё стояла на коленях и давно вымокла до нитки, но теперь её тревожило только одно… «Кьяра, случилось непоправимое. У меня мало времени, я вынужден ограничиться подробностями, но ты должна знать. Это снова случилось. Пострадала одна приграничная деревня. Как пятнадцать лет назад – целое поселение сожгли дотла. Не дай Ингрид натворить глупостей, не спускай с неё глаз. Мы с Хэльвардом попытаемся выяснить подробности и обо всём позаботимся. Навеки твой, Альвгейр». Сверкнула молния, и Ингрид вскрикнула, сжимая разрывающуюся от боли голову руками. Пепел. Крики. Стоны. Непрошенные кровавые воспоминания ворвались в её голову, затмевая перед собой всё. Ужас. Боль. Смерть. Кьяра зашевелилась и тихо застонала. Где-то наверху жалобно заблеяла Поганка. Чародейка ни на секунду не усомнилась в том, что ей предстояло сделать. Пока прорицательница не очнулась, пока у неё был шанс вырваться отсюда и помочь тем, кто там нуждался в её силах – она сорвалась с места и ринулась в чащу леса, убираясь как можно дальше от унггвэ. Дождь безжалостно хлестал её по лицу, затекая в глаза и рот, но Ингрид бежала ни смотря ни на что. Бежала до первого попавшегося каменного валуна. Браслеты из адамантиума на её кистях, словно предчувствуя свою скорую кончину, потускнели. Ингрид быстро закатала рукава рубашки, сделала несколько коротких вдохов, набираясь смелости. Домашняя рубашка противно липла к телу, в сапогах нещадно хлюпало, но всё это больше не было важным. Размахнуться и ударить. Размахнуться и ударить. Брызнули искры. Металл почти сразу погнулся в том месте, где была скрытая застёжка. Ещё раз. – Ну давай же, – зло рявкнула ведьма, обрушивая всю свою физическую мощь на камень. Адамантиум лопнул прямо на её запястье. Брызнула кровь, тут же смешиваясь с дождевой водой. Ингрид удовлетворённо рыкнула и снова сделала серию коротких вдохов. Один браслет есть. Магия нервозно зашевелилась у неё в животе, запульсировала, предчувствуя свободу, но ведьма тут же цыкнула на неё, усмиряя. Размахнуться и ударить. Размахнуться и ударить. Остался всего один раз. – Остановись, ведьма. Кьяра вышла из-за дерева, прожигая её яростным взглядом.  Ингрид тяжело дышала, зная, что от свободы её отделяет всего один удар о каменный валун. – Не могу, – ответила она. – Не могу, и ты это знаешь. Мне нужно туда, просто необходимо. – Ты не знаешь, на что ты идёшь, глупая, – выкрикнула женщина сквозь шум бури. – Остановись. – Я не могу, – поморщилась Ингрид, занося руку вверх. – Не могу. – Я потеряла возможность иметь детей, идиотка! Я потеряла свою магию, потеряла свою любовь! Дар выжег меня почти полностью и ушёл, оставив лишь те жалкие крупицы, которые ты видела. Я ничтожна, и в этом только моя вина! Ингрид замерла от шока, от громкого крика эльфки, наполненного невыносимой болью и одиночеством. – Ты не ничтожна, – прошептала Ингрид. – Нет, я ничтожна. Я ушла от Альвгейра, потому что не смогла вынести мысли, что никогда не подарю ему наследника. Я жалкая отшельница, лишившаяся всех радостей жизни. Ты не должна повторить моих ошибок, – уже тише ответила Кьяра, настойчиво протягивая к девушке руку. Теперь в её взгляде читалась мольба. Мысль о том, что Кьяра и Альвгейр были однажды возлюбленными, была равносильна пощёчине. «Почему ты не рассказал мне, старик?» – Если я не отправлюсь туда к ним сейчас, случится что-то ужасное. Что-то непоправимое, – жалобно простонала Ингрид. – Ты тоже чувствуешь это, я знаю. – Ты не должна рушить свою жизнь, – умоляюще прошептала эльфка. – Ради Альвгейра, вернись со мной, прошу тебя. – Если такова цена их жизней, – прошептала Ингрид, втягивая носом холодный воздух, – то я готова заплатить её. И с этими словами чародейка с силой обрушила свою руку в браслете на каменный валун. – Нет!!! – взвизгнула Кьяра, бросаясь к ней. Металл раскололся, и Ингрид тут же свалилась в грязь лицом, захлёбываясь и рыча от боли в запястье. Прорицательница быстро перевернула её на спину и стала вытирать её лицо рукавом своей промокшей рубашки. – Что же ты наделала, девочка, – запричитала, словно старуха эльфка. – Что же ты наделала. – Лучше помоги, – прохрипела Ингрид, чувствуя, как дар накатывает волнами. – Помоги, если можешь.  Силы раскачивались внутри Ингрид, словно качели, набирая всё больше и больше мощи. Девушка захрипела, выгнулась дугой на коленях у женщины. Из носа фонтаном брызнула кровь, заливаясь в рот и струясь по подбородку. В животе что-то тоненько натянулось, напряглось и в следующую секунду Ингрид почувствовала, как нечто тёплое быстро побежало по её внутренним сторонам бёдер. – Святой Инард, – со свистом выдохнула Кьяра, заглядывая в глаза ведьме, – Помоги нам. Ингрид бездумно пялилась в серое небо, ничего не видя перед собой от накатывающей боли. «Этот день не задался с самого начала». Девушка фыркнула, окропляя рубашку Кьяры мелкими алыми бусинами. «Что бы подумал Хэльвард, увидев меня сейчас?» «Что ты ничтожна». «Ни за что». «О, да. Ты ничтожество. Ты нетерпелива. Ты не заслуживаешь этого дара». «Ты кто вообще такая?» «Я – это ты». Ингрид громко расхохоталась, хотя со стороны это выглядело так, как будто она просто зашлась в приступе кашля. Магия тихой послушной кошкой всё ещё лежала у неё за грудиной, лишь иногда нервно подрагивая хвостом от напряжения. Но всё было под контролем. Кроме дара. Дара, к которому она всё же привыкла за всё это время. Эта великолепная удивительная сила, которая вызывала до этого момента у неё лишь чувство благоговения и восхищения, сейчас грозилась снести её на своём пути, разорвать на мелкие куски. «– От меня ничего не останется, – с ужасом осознала она. – Совершенно ничего. Если только…». Ингрид была ведьмой. Одарённой ведьмой. Способной ведьмой. Она была живой, любознательной, и с самого детства попадала во всякие неприятности, которые многому её научили. «– Опыт бесценен, – всегда повторял Альвгейр, наставляя её. –Его можно только приобрести. Купить – никогда». Чародейка зажмурила глаза от ужасно безрассудной мысли, которая пришла ей на ум. Она никогда не сможет покорить эту волну, обуздать эту силу. «– Ингрид, ты спятила, не иначе, – едва слышно прошептала сама себе девушка под нос». – Девочка, ты обезумела, – из реальности прорвался испуганный голос Кьяры, вторя её мыслям, но чародейка отмахнулась от него словно от надоедливой мухи. Губы Ингрид растянулись в сардонической улыбке, исказив её девичье лицо в безобразной гримасе боли. Но можно стать её частью. Стать этой силой. Да будет так.