Темнота его чёрных глаз

Теодора шагнула вперед. Затем еще шаг, и еще. Странное чувство разрывало ее на куски изнутри. «Важное. Что-то важное?» А было ли оно: это важное. Мечты и надежды рушились. Ожидания - не оправдывались. Сожаления крепли, не позволяя расти духовно. Тьма засасывала, хватая липкими мерзкими лапами подолы кружева на платье. — Нет! - закричала Теодора, выставляя ладонь перед собой. Россыпь мелких звезд окутала Тьму, отправляя неописуемое прочь. — Интересно. Теодора обернулась на голос. — Кто ты? Позади, сотканный из неизвестной девушке субстанции, стоял… «А кто? Или все-таки что?» Слова комом застряли в горле. Язык - словно наждак. — Я - это Мы. А Мы - это все. — Не понимаю. Ее речь стала вновь нормальной. Теодора зажмурилась, пытаясь проснуться. — Позволь нам помочь тебе. Вихрь невесомых частиц плотным одеялом накрыл Теодору и взмыл куда-то вверх. Она боялась открыть глаза. Казалось, вокруг творится нечто, неподвластное мысли. «Джон» Он обессилено сползал по каменной плите вниз, оседая в круге из странных заковыристых символов. На груди зияла рана, края которой были опалены аметистовой дымкой. — Открой глаза, Теодора. Девушка послушалась. И охнула. Сад. Красивый сад. Мамин. Теодора металась от одного цветка к другому. Один за другим, сгребала их в букет. «Но мама бы никогда не позволила…» И цветы рассыпались в руках, оставляя еле уловимый сиреневый силуэт. — Поверь в Нас. И станет легче. — Но кто? В кого? — А что насчет этого? — Джордж… На открывшейся лужайке среди десятка ярких тюльпанов сидел ее брат. Смотрел на любимые карманные часы, проходя пальцем по гравировке. Словно только заметив Теодору, он повернул голову и улыбнулся. — Этого не может быть. — Присядь, поговорим. Теодора опустилась на траву. Мягкая, густая. — Все такое, - девичий голос дрогнул, — Настоящее. — Проекция, конечно. На основе твоих лучший воспоминаний, сестрица. — Тогда бы здесь были мамины булочки. Целый поднос. Она улыбнулась. Один из самых чудесных весенних дней, оставшихся в ее сердце. — Первый контакт всегда трудный, - начал Джордж, — Но Вам он дается легче, чем прочим. — Ты имеешь ввиду - Предвестников? Голова прояснялась, являя истину, скрытую в этой реальности. — Людей. А тот, кого вы зовете Фальконе - сумел добиться многого, но перешел черту. — Неужели все те фильмы о пришельцах - правдивы? Джордж улыбнулся. — Мы пытаемся раскрыть истину, но она все еще непостижима в этом цикле существования. — Эта Тьма, что поглощала меня… — Можно сказать, что сознания наших народов существуют в разных плоскостях, - мужчина задумчиво почесал подбородок, — Взаимодействия порождают хаос. — То есть … — Мы говорим через Источник. Предупреждая Ваш вопрос - да. Источник - это Вы. — Этого не может быть. Все силы, все то, что так старательно пытался вытащить из меня Джон - я не способна. — Фальконе познал глубину Дара. Убеждал нас, что ему необходимы единомышленники. Что люди - так устроены. Разделяя силу Энергии, он позволил уберечь свое сознание и физическую оболочку от расщепления. — Но что же - я? Зачем ему я? - не унималась девушка, — Сила этой вашей страшной Энергии по-прежнему недоступна. — Фальконе обманул Нас. Я желании получить опыт этого цикла, Мы предложили искателю Дар. Он просил знаний и Мы старались идти на контакт. Увы, наш выбор оказался неверным. И на пересечении лун Мы смогли отделить особую частицу Энергии, заставив ее затаиться. — И она - во мне… Теодора прикрыла рот рукой. Удивление, занявшее бы в прежнее время долгие часы, улетучилось в миг. На смену пришло понимание. Осознание всех странностей, случившихся с нею в детстве, а после и юношестве. Не вписывающаяся ни в какие рамки, она попросту была Предназначена. ИХ цели. — Как же гнусно, - вздохнула она, — Вы использовали жизни… — Мы лишь собиратели. Не вы первые. Не вы последние. Джордж сорвал травинку. — Людской цинизм Вам к лицу. — Опыт, Теодора. Целых поколений. Девушка помедлила. — И что же с нами будет? — Вы выполните заложенную миссию - разорвете Контакт. — Я должна убить Фальконе? — Мы все делаем сами. Ваша роль - носитель. Исток Чистой Энергии. Теодора всмотрелась в небо. В это ненастоящее, но такое красивое синее небо. Облака неспешно плыли по нему, подталкиваемые невидимым потоком. — А Джон? Томас и Люсьен? Они все должны погибнуть? Джордж хмыкнул. И улыбнулся. — Наше время на исходе, Теодора. Задай другой вопрос, дитя. — Нет, - девушка встала и гордо вздернула подбородок, — Если вся моя жизнь - чей-то замысел, я требую компенсации. Ее разрывало изнутри. От такого яркого и четкого лица любимого, но утерянного брата. От каждого упущенного не по своей вине шанса быть нормальной. Просто быть. Жить и проживать, не взирая на взлеты и падения. Иметь возможность соткать и пройти свой Путь. — Все эти люди - лишь плоды очерненных трудов Недостойного. Взятого взаймы - слишком много. Теодора подумала о Джоне. О чистой мелодии, явившейся на свет в таверне Химворде. О первом взгляде, подобном самой черной бездне… Видение сменилось образом истинной дружбы, способной быть на протяжении сотни лет. Осколки украденных воспоминаний того, кто стал чьей-то марионеткой. — Причудливые связи этого цикла чудны для Нас. Но познав Наше Создание, - он перевел взгляд на Теодору, — Мы позволим это исключение.

***

— Она, - Витторе махнул револьвером в сторону парящей девушки, — Исток. Чистый кусок Энергии, который от меня скрыли! Джон стиснул зубы. Рана затягивалась слишком медленно. Необходимо потянуть разговор хотя бы еще минуту. «И что потом?» — И как ты об этом узнал? — По кусочкам, мой мальчик. Эти, назовем их, Хозяева, опрометчиво обронили то тут, то там части этакой переписки. Жалкие обрывки символов, в которых я смог разглядеть смысл. — Хочешь сказать, - Джон попробовал незаметно двинуться, — Что нашу встречу ты тоже спланировал? — Я лишь предполагал, - усмехнулся Фальконе, — Предполагал, что это случится. В конце концов, ты привел ее сюда. Робертс чувствовал, что эффект пули ослабевает, а силы возвращаются к нему. — Витторе, - прохрипел Томас, — Что же мы? Отработанный материал? Краем глаза Джон увидел, как друг коснулся своей трости, сложив пальцы в особом знаке. Эту уловку они придумали еще во время учебы, когда приходилось отвлечь внимание профессоров. — Увы, - Фальконе обернулся, — Я с трудом сохранил себя. Учесть же в расчетах вашу с Лашансом сохранность… Джон вскочил, надеясь, что выбрал удачный момент. — Куда же ты, сынок? - Фальконе тут же спустил курок. Джон нырнул в каменную нишу. Неудачно сгруппировавшись, крепко ударился коленом. И к своему удивлению, совсем не почувствовал боли. По жилам с удвоенной силой заструилась прежняя Энергия. — Хах, - Томас оперся на трость и медленно поднялся, — Значит, это конец? — Еще шаг, - предупредил его Фальконе, — Ты слышал, сынок? Еще шаг и твоему другу … Но Томас бросился вперед. Отчаянно, используя свой последний рывок. В его голове не звучала канонада приземистых сожалений. Лишь сладость воспоминаний о медленно уходящей жизни. Навершие трости с грохотом ударилось о покрытый графитовой крошкой пол. Три выстрела. И все - в грудь Люсьена Лашанса. — Что ты натворил? - Томас упал позади, принимая на себя вес старого друга. — Что-то, - Лашанс прохрипел, — Хорошее? Когда-то же надо… Джон встал перед Фальконе, загораживая соратников. — Дерись, как мужчина. — Ахаха, - истеричный смех Витторе наполнил залу, — Взыграла старая кровь? Ну, попробуем. Он уверенно отбросил револьвер прочь. Закатав рукава, ухмыльнулся. И Джон сделал выпад. Ловко увернувшись от встречного удара, нырнул вправо. Странное чувство эйфории захватывало Робертса с головой. Поначалу он подумал, что руки помнят академические разборки, устраиваемые после вечерних гуляний сокурсниками. В разбойном гуле захудалой таверны, среди пьяниц и случайных посетителей. Тот случай, когда примерному студенту хочется пощекотать нервы. Но нет. Дело было в чем-то другом. Прежде видимые линии жизненных потоков, с таким трудом выходящие на поверхность, теперь крепко сплетали Витторе извне, являя зрению четкий узор. Среди крепких и тугих узлов, на месте пересечений неясной формы зияли истончившиеся участки. И Джон сделал выпад. Витторе согнулся пополам. Повторный удар не удался. Робертс упал оземь, заслоняя лицо. Перекат. Подсечка. Витторе бился, как зверь. Преисполненный невиданной ярости, он, казалось, и вовсе не чувствует ударов. Но Джон не сдавался. Ему было, за что сражаться. За кого. Спасти. Защитить. Вывести ее из адского круга, в который загнал своими руками. Джон повалил Фальконе, с силой приложив о каменную плиту. — Ах, мой мальчик, - тот дернулся, с хрипом сплевывая сияющую аметистом кровь, — Я неуязвим. Раны на его лице, сопровождаясь жутким треском, начали затягиваться. Рука Джона, занесенная для удара дрогнула. — Я дал тебе Силу, - Фальконе сбросил с себя Робертса, фиксируя движения, — И я могу забрать ее. Зал озарила белая вспышка.

***

Теодора ощущала, как горят кончики ее пальцев. Не огнем. Силой. Действительно чистой. Как сама суть. Непостижимая, неуловимая. Слишком сложная для человеческого сознания. Теодора ощущала, как что-то плавится под ее напором. Нечто податливое, извивающееся. Что-то, нежелающее покориться. Что-то просящее. Что-то молящее. И не умолимое для ее Создателя. А после - чьи-то теплые руки. — Джон? - девушка судорожно втянула воздух, откашливаясь. — Это я. Теодора всхлипнула, утопая в его крепких объятиях. — Ты в порядке… Она тут же отстранилась и коснулась его груди. Распахнув уже изрядно порванную рубашку, не обнаружила следов ужасающей раны, явившейся ей в видениях. — И правда, - Джон повторил ее жест, — Агх. — Что? Что такое? — Сердце, - бросил Джон, — Словно каменное. Позади послышалась возня. — Как же здесь воняет! - Лашанс откашлялся, переворачиваясь на бок, — Ненавижу сырость и тлен. — Тогда слезь к черту с меня, - вторил ему Томас, мигом поднимаясь с колен. — Ребята, - охнула Теодора, — Вы … Томас машинально растер грязь по лицу, озираясь в поисках трости. И задержав взгляд на Люсьене, опешил. — Твой шрам… Лашанс тут же ощупал горло. И его взгляд стал влажным. — Она… Я вспомнил ее… Джон коснулся лица Теодоры, возвращая ее внимание. — Но что… — Долгая история. Но мы больше не бессмертны. — Так вот, что это за чувство, - Джон выдохнул. И улыбнулся. — Проклятье, - выругался Лашанс, — Но что теперь делать? — Завещай Теодоре свою коллекцию антиквариата, придурок, - усмехнулся Томас, постукивая полностью здоровой ногой по полу, — Она спасла тебе жизнь. — Одного интервью, мсье, - хихикнула девушка, — Будет достаточно. Но Джон отвлек ее от перепалки, затягивая в поцелуй. Солоноватый от капель запекшейся крови или терпкий от илистой пыли - Теодора тонула в нахлынувших ощущениях. Она чувствовала, как по щекам текут слезы. Ожидания и надежды возвращались, обещая лучшее, что может предложить будущее. — Джон, - она мягко отстранилась. Робертс коснулся девичьих скул. — Твои глаза… Теодора охнула. Темнота рассеивалась, возвращая Джону Робертсу цвет жизни.