Головастики

Чимину 15, он впервые поехал в детский лагерь на лето и чувствует себя в нём лохом. Нет, большую часть времени всё прекрасно — солнце, лес, озеро, костры, поиски сокровищ, и еда в столовой почти как у мамы. Если бы только не игра, в которой участвуют все. Ну, почти все... Смысл игры заключается в том, что первым делом каждый вытянул из шляпы бумажку с чьим-то именем. Тому случайному человеку следовало тайно дарить подарки, оказывать знаки внимания, поддерживать и оставаться до самого конца нераскрытым. Парни и девочки пытались исподтишка узнать друг о друге, о вкусах, увлечениях, создавали целые сети с беспалевной передачей презентов и записок, кучковались, шушукались, придумывали чем удивить и радовались, когда сами находили посвящённые им послания. Чимин получил одно только яблоко и нацарапанное на клочке светло-лимонной бумажки: «Привет». И всё. Наверное, его даритель в нём очень разочаровался, только непонятно, с чего?.. Пак старается. Поёт, танцует, всем улыбается, кланяется, помогает. Тэхёну, соседу по комнате и своему «подопечному» угождает так, что тот вопит от радости. Намджуну кто-то поставляет сладости, Хосок читает длинные письма, Чонгук для кого-то рисует и собирает букетики… Если бы не было яблока, Чимин бы решил, что его имя просто забыли вписать, но дни сменяются, и забыл о нём всего один человек. Может, он старше, и ему это не интересно? Может, это вожатый, у которого нет времени? Может, Чимин страшненький? Он уныло размазывает кашу по тарелке, замечает Сокджина с цветами Чонгука в волосах и вздыхает. — Не парься, когда всё вскроется, мы эту сволочь побьём коллективно, — обещает Тэхён. По вечерам в лагере дискотека, и вместо того, что приглашать напомаженных девочек, парни сбиваются в круг и прыгают, танцуют под хиты. В такие моменты в разноцветном свете Чимин думает — да и к чёрту, ну и пусть. А ночью сжимается в кровати в клубок и грустит. Он по родителям и дому так не скучает, как по не состоявшейся тайной дружеской связи. За два дня до отъезда Хоби раскалывает Намджуна, что неловко смеётся и отводит взгляд. И им эта вскрывшаяся правда не мешает, наоборот, они долго болтают, перешёптываясь после отбоя, и сочиняют вместе рэп. За день до отъезда… — Пак Чимин! Он тут же резко оборачивается и удивлённо смотрит на бледного мальчика, что, вроде, старше него. Чимин его раньше никогда не видел и теперь хмурится. — Здравствуй? А откуда ты знаешь, как меня зовут? — Серьёзно? Тебе так и не сказали? Придуууурки! Я Юнги. Вот… Юнги задирает футболку с принтом алых губ и тянет пояс шорт вниз, немного обнажая бритый лобок. Чимин пялится на шрам на боку. Свежий. — Аппендицит, я всю смену провалялся в больнице. — Ой, как жалко! — Это я должен был тебе что-то дарить. Извини. Юнги. Юнги невысокий, худой, с кругами под глазами и слабой улыбкой на тонких губах. — Мои друзья хотят тебя побить. — И опять постельный режим тогда? Да ну нафиг. — Я тебя защищу, — Чимин протягивает руку. Конечно Юнги выговаривают всем скопом и по очереди, а он стоит с каменным лицом, сжимая пальцы Чимина. Перед отбоем он обещает: — Я всё исправлю. Дашь мне свой адрес? Номер телефона? — Я в Пусане живу… — Чёрт. А я в Тэгу, но мы переезжаем осенью в Сеул, и… Давай переписываться? Присылать друг другу письма. Наверстаем упущенное. — …Я не страшненький? Юнги смеётся и хватается за живот. Номерами обмениваются многие, когда наступает час правды. Намджун горячо благодарит Сокджина за еду, Тэхён ахает, как это он раньше не догадался, и кружит Чимина, отрывая от пола. Чонгука на прощание целует в щёку девочка, кто-то плачет, обещает приехать ещё раз, встретиться в городе… — Ты ему веришь? — спрашивает Тэхён в автобусе. — Да. Карман оттягивает сложенные несколько раз светло-лимонные страницы и ворох конфет.