Головастики

Психотерапевт как раз советовал… Всё это. Сменить обстановку — Юнги переехал в Сеул. Выйти из зоны комфорта — Юнги стоит на танцполе посреди ночного клуба. Не отвергать, не отсекать эмоции, а прочувствовать их всем телом — Юнги будто бы стеклянный бокал, наполняемый пивом, что пузырится и пенной шапкой переливается через край. Это совсем не похоже на Тэгу, где вся молодёжь друг друга знает, где тесные подвальные клубы с тусклыми лампами и тоскливые вечера, припорошенные сигаретным пеплом. Здесь сплошь незнакомцы, красивые, модные, веселящиеся. Мигающий свет софитов под высокими потолками и музыка грохочет так громко, что отдаётся где-то под рёбрами. Юнги не умеет толком танцевать, закрывает глаза, делает глубокий вдох… Ему страшно, но если начал, то не останавливайся, а продолжай, преодолевай, пробуй ещё и ещё, пока не переборешь. Кто-то осторожно касается плеча, Юнги вздрагивает и видит напротив улыбающееся лицо — симпатичное, доброе, подмигивающее. Парень примерно того же возраста и роста, похожий на него самого и одновременно другой — светлые волосы вместо чёрных, джинсы с дырами, но голубые, не серые. Колечки в ушах почти как у Мина, но больше… Главное отличие в том, что тот раскован, показывает, как двигаться под бит, и подхватывает танец Юнги, наклоняясь чуть вперёд и делая мелкие прыжки одновременно двумя ногами. Юнги смеётся, фокусируется опять на эмоциях, и ему… Хорошо. Вдвоём в толпе всяко лучше. Песни сменяются, и на медленной незнакомец закидывает ему руки на плечи, кричит у уха: — Я Пак Чимин! — Мин Юнги! — Приятно познакомиться! — Взаимно! Они смеются, покачиваются, топчась на месте. Талия у Чимина узкая, сжимаемая несмело ладонями. Чимин классный, пахнет вкусно, тянет за собой в бар, не задаёт лишних вопросов. Юнги никогда в жизни столько не танцевал, ещё и дурачась. Пак обещает показать место, где подают лучшую, безумно калорийную шаурму в два часа ночи, и они едят её, сидя на улице. Прохладный воздух остужает голову, Юнги слизывает соус, бегущий с уголка рта, хрипло откашливается. Чимин тараторит, говорит, что перезнакомит с друзьями и сводит ещё в сто интересных мест и вообще: «дай мне свой номер телефона, хён, чтобы не потеряться в гигантском Сеуле». Он понятия не имеет ни о прошлом, ни о том, что Юнги на самом деле интроверт и колючка — ни о чём таком. Терапевт советовал завести друзей и в идеале — партнёра, но насколько нелепо влюбляться в первого встречного, проявившего внимание? Что, если у Юнги случится с тактильного и эмоционального голода гиперфиксация на нём? Поместит в центр своего мира и будет лелеять, игнорируя его настоящего, прогибая под собственные потребности и мечты? Вдруг всё испортит? У Юнги от усталости, алкоголя, еды, впечатлений — все мысли путаются и опускаются руки. — Чимин, пообещай мне кое-что, пожалуйста. — Да? — Я могу быть грубым, говорить ерунду, закрываться, отдаляться, но ты только не уходи, ладно? Не верь злым словам, не обижайся, просто… — Понимаю. Чимин не ходит к психотерапевту, потому что… Ну, всё не так уж и плохо? У кого в городе-миллионнике нет депрессии? Кто не страдает от одиночества? Все переломаны в той или иной степени, и вот Чимин думает, что он пока бодряком, справится и сам, и, может, с Юнги вместе. Шанс что всё у них выгорит, сложится удачно — один из ста, но он обязательно попробует и постарается.