Головастики

Чимин опасается быть как все, повторять чужой путь. Стать той слащавой парочкой, что говорит исключительно «Мы», проводит время только вдвоём и посещает однодневные курсы всякой херни. Слишком… Слишком много примеров вокруг, как такие зацикленные друг на друге пары распадались, расходясь в одинаковой одежде безо всяких сожалений. У Юнги вся домашняя одежда растянута, потому что Чимин любит подойти сзади и пропихнуть руки в штанины, шагая след в след, досыпая на плече, греясь о спину. И футболки он тянет, залезая под них с головой. И ворот растянут, потому что… Любит. По утрам Юнги в основном молчит. Включает Depeche Mode, готовит завтрак, не до конца открывая глаза, и танцует в энергосберегающем режиме. На кухне пахнет кофе и поджаренным хлебом. — Мне не хватает газет, — через зевок сообщает Юнги, — Чтобы не тыкать пальцем в экран, парясь о яркости и заряде. Шуршать страницами, с новостями, гороскопами, анекдотами, некрологами… И вообще, давай купим хлопья, где на упаковке, на обороте всякие головоломки. — Ты ребёнок-старичок. — Надоело постоянно пялиться в телефон. Ты когда в последний раз держал карандаш в руках? — Для чего? — Вот именно! Магазины канцтоваров выживают только за счёт учеников и художников. А, ну и офисных служащих. — …Это так типично, Юнги-я. Завтрак, газета, хлопья. — А что ты хочешь? Посмотреть порно, жуя сосиски? Отказаться от солёного масла к панкейкам? Не целовать перед уходом в щёку, желая хорошего дня? — Всё уже давно придумали до меня? Все рецепты яичниц и семейного счастья? — Опять сравниваешь себя с остальными? — Возможно. Чимин вытягивает ногу под столом, опираясь ступнёй о стул, на котором, разведя колени, сидит Юнги, и шевелит пальчиками, щекоча и отвлекая от разговора. В Сеуле затяжной сезон дождей. Серо, уныло, мокрые зонтики при входе в магазин обтягивают в автомате в прозрачные «презервативы». Чимин ищет хлопья с головоломками и берёт несколько кроссвордов из дешёвой бумаги, что оставляют на пальцах следы от чёрной краски. Покупает карандаш в блестках, со стирательной резинкой на конце. Железную точилку. Шариковую ручку с синей пастой. Заказывает в Макдональдсе два хэппи-мила с игрушками для мальчиков с собой — там какие-то тролли с торчащими пучками волос. Он входит в квартиру и слышит приглушённую музыку из ванной — Юнги переслушивает альбом Tool с винила, поставив проигрыватель на пол. На всех полках и бортиках мерцают жёлтыми огоньками свечи. — 10,000 Days — это всё-таки шедевр, — размыкая руки, перестав обнимать себя за колени, старший оборачивается. — Что ты принёс? — Яблочные дольки, чикенбургеры, морковные палочки, макнаггетсы, апельсиновый сок и минералку, — Чимин приподнимает крафтовый пакет, призывно помахивая им из стороны в сторону. — Господи, иди сюда. Юнги сливает часть воды, чтобы Пак поместился, не спровоцировав потоп. Тот подогревает еду, раздевается в спальне, прихватывает пластинку с хитами Эллы Фицджеральд… — Вот уж воистину банально. — Подарок Тэхёна не подлежит осуждению. Будем есть прямо тут? — Естественно, — Мин прижимается к самому краю и следит за тем, как на бёдрах вставшего напротив Чимина золотые блики от трепещущих язычков пламени смешивается с тенями. Он медленно опускается, позволяя тёплым волнам мягко захватывать всё больше участков тела. — Тяжёлый был день, хён? — Дурацкий. А у тебя? — И у меня тоже. — Ну и хер с этим всем, — Юнги открывает рот, откусывая половину протянутого ему зелёного кусочка яблока. Перед сном оба склоняются над кроссвордом в кровати, опираясь на локти. — Его можно заполнить неправильно? — Тогда всё остальное не сойдётся. — А если сойдётся? — Тогда ты хакнул систему, — хмыкает Мин. — Итак, вопрос. У кого самая шикарная задница? Ч-И-М-И-… — Где? Нет тут такого! — Да вот же она, — опуская ладонь на ягодицу, скрытую под пижамными штанами, он довольно ухмыляется. — Как оригинально, Юнги-я. — Признайся, что тебе на самом деле нравится вся эта шаблонность. — Не вся и исключительно из-за тебя.