Головастики

Все верят во что-то наивно, по-детски, искренне. Чонгук верит в дополнительный желудок для десерта, Сокджин — в то, что возраст это лишь цифры. Намджун верит в коллективное бессознательное, Хосок — в осознанное расчленение личности. Тэхён верит в ангелов небесных. Юнги верит во второй шанс. Чимин верит во второе дыхание, но прямо сейчас у него заканчивается даже оно. Он нечеловечески, крайне устал. Заработался, задолбался и еле стоит на ногах. Он слабо улыбается продюсерам, натягивает панамку пониже, делая с ними общее фото и кланяется, пошатнувшись и едва не пропахав носом пол. Всё. Достаточно, хватит на сегодня, ещё пара минут в студии и он, вероятно, отключится, как перегревшийся комп. Чимин, пошатываясь, доходит до машины, глотнув странный воздух в подземной парковке, падает на сидение, пристёгиваясь медленно и не сразу попадая в гнездо. Водитель спрашивает, куда его отвезти, и туго соображая, Чимин называет адрес — не свой. Это состояние нужно перетерпеть, как подкатывающую волну тошноты, тремор и перепады давления. Склонить голову чуть вбок и прикрыть глаза, старательно делая вдох, считая до четырёх, и, выдыхая, считать до девяти. В телефоне он включает 8D-звуки для тех, у кого СДВГ. Думает о козлятах, щиплющих траву… Он почти засыпает, вернувшись в реальность от деликатного: «Чимин-ши?» и на автопилоте поднимается на нужный этаж. Квартира встречает тишиной и темнотой. Он и не надеялся на тёплый приём, являясь без предупреждения и скидывая обувь у порога, не включая свет. По памяти, ни на что не натыкаясь, доходит до кухни и лезет в холодильник, доставая воду со вкусом алоэ и маленькую кастрюльку с остатками ужина. Не разогревая, не заморачиваясь с тарелками, ест прямо так, механически поднося палочки ко рту. До окончательного отключения осталось где-то пять процентов энергии, которые он тратит на спешное умывание и заползание в кровать. Сгребая одеяло в ком, обнимая — улыбается. Вот, это именно то, о чём он мечтал. Лежать, свернувшись калачиком, и ничего не надо делать, и никого нет, кто бы заставлял. Прямо сейчас его и не существует как будто, и это чистый кайф. Небытие. Юнги смутно припоминает какую-то сказку, возвращаясь домой. К нему кто-то проник. Этот кто-то оставил на кухонном столе бардак. Кто-то спит в его кровати, замотавшись до носа — и как всегда раздевшись во сне, о чём свидетельствует валяющаяся одежда в разных местах. — Пак Чимин, — вздыхает он почти беззвучно и расцветает улыбкой, такой же нежной, как рассвет за окном.