Головастики

Чонгуку не нравится ходить на терапевтические сессии к психологу, он дуется и всегда пытается сбежать. — Ну же, макнэ, не отбивайся от коллектива, — Намджун тянет его за собой. Кабинет тесный и из мебели в нём только стулья, расставленные в круг. Госпожа Кан приветливо улыбается, а Чонгук кривится — сейчас начнётся… Пространное про синдром нелюбимых сыновей и печальные последствия, про детский тип мышления и прочую черноту, от которой есть спасение, если упорно трудиться над собой. Чонгук примеряет всё на себя, находит каждый изъян и погружается в отчаяние, поскольку здесь и сейчас специалист говорит — плохо, надо чинить. Вы делаете всё неправильно, а от этого зависит слишком многое, чтобы пустить на самотёк. Чонгук дышит через раз, смаргивая слёзы. Кан настаивала на том, что эмоции необходимо испытывать, не отсекать порывы и стремления, иначе в итоге не останется от личности ничего. Нужно лишь задать созидательный вектор, любить себя истинно. Бла-бла-бла. Чонгук слышит плохо прикрытое «неудачник», запираясь в спальне. — Чонгукка… Куки… Поиграй со мной? Тэхён скребётся в дверь, царапая ногтями в точности, как Ёнтан. — Не хочу играть, хён. — Проведи со мной время? Мне скууууучно. Пожалуйста? Тэ тоже не любит психологов, их бездушные, чёрные глаза, препарирующие хладнокровно — наживую. Он обычно сидит в закрытой позе, скрестив руки, ноги, уставившись в потолок. Но тут, в отдельной спальне младшего, всё по-другому. Они не говорят, вместо этого обнимаясь в кровати и включая мультфильм. Тэхён помогает отвлечься от грустных мыслей, громко смеётся и похлопывает ладонью по бедру. Чимин, нервно заламывая пальцы, ждёт около ванной, где долго сморкается Чонгук. — Ты в порядке?.. Тот кивает, шмыгая покрасневшим носом и спеша на кухню, откуда уже пахнет горячим шоколадом. — Чонгукка… — Тэхён-а… — Да что происходит вообще? — Хосок любопытно переводит взгляд с одного на другого, весь вечер произносящих только имена. — Пусть играют, Хо, — уставшему Юнги лень разбираться. На очередной групповой сессии психолог говорит о развитии креативности, о том как перестроить мозг, вдохновляясь повседневными вещами. — Попробуйте все действия совершать не ведущей рукой. Чистить зубы левой, если вы правша, и так далее… Юнги что-то записывает в блокнот, сосредоточенно хмурясь. Лирику, наверное. От предложения прийти на дополнительные, индивидуальные сессии все дружно отказываются — времени на это нет. На бой подушками, дурачества и попытки что-нибудь приготовить — есть. Чимин отказывается от ужина, ссылаясь на отсутствующий аппетит. Чонгук замечает, как Юнги тенью проскальзывает в их с Хосоком спальню, и обнаруживает и в персональной кое-кого. Тэхён переложил подушки с изголовья — вниз, раздёрнув шторы, чтобы было легче просыпаться от постепенно светлеющего неба… Вдвоём. Ночью Чонгуку снится кошмар. Про секретную лабораторию в Тэгу, про то, как вокруг Чимина сжимается кольцами огромная змея, а по его, Чонгука, руке, ползёт здоровенный паук. — Аааааай! — Тэхён кричит, ударенный спросонья младшим. — За что?! — Прости! Прости, я… — Тебе повезло, что я амбидекстр. — Кто? — И правша, и левша. Всё могу. Тэ подмигивает. У психолога он жуёт воображаемую жвачку, покачиваясь на стуле от скуки.

*

Сценарий для съёмок видео о Диснее не строгий, и каждый рассказывает о том, что понравилось смотреть. — Валл-и, — говорит Тэхён. Чонгука мгновенно уносит в воспоминания о тех днях, когда они учились передавать чувства интонациями и оберегали друг друга от всяких невзгод. Чашки с какао, тонкое одеяло, подушки, оказывающиеся на полу... — Мы закончили? — Юнги встаёт с дивана, и Чимин тут же следует за ним на выход. — Ви. — Поедем тоже домой, Куки? — Погоди. Тебя в Тэгу, случайно, не водили к школьному психологу? До того, как… До последнего прятали, объявив секретным участником БТС? — За мелкое хулиганство читали лекции, конечно. А что? Тэ берёт за руку, сцепляя их пальцы в замок. На секунду, всего на секунду его глаза выглядят безжизненно, глянцево блестя.