Головастики

No matter how your heart is grieving If you keep on believing The dream that you wish will come true

Золушку будил колокольный звон, птички и мыши. Юнги будит Холли — шоколадный той-пудель, которому совершенно наплевать на дни недели, календарные праздники и состояние хозяина. Чувствительный нос удивительным образом определяет время по запаху, и каждый раз, как по часам, Холли запрыгивает на кровать, принимаясь топтаться по груди. Он маленький пёс, однако же умудряется выбить дыхание, пока шумно фырчит в ухо и царапает коготками край одеяла, пытаясь его стянуть. По традиции, если Юнги стоически терпит приставания и игнорирует, то Холли ненадолго замирает и, как самый настоящий шантажист — медленно ползёт в сторону Чимина… Это всегда срабатывает, чтобы Юнги резко проснулся и схватил пса. — Ну ты и жопа, — укоризненно шепчет он, нашаривая ногами тапки на полу и поднимаясь с кровати. Холли радостно виляет хвостом. Раньше Юнги это время посвящал спокойному сну. Теперь же он насыпает корм в миску, меняет воду на свежую, натягивает поверх пижамы свитер и пальто. Лохматый и зевающий Мин выходит на улицу, удерживая поводок, и наворачивает несколько кругов по площадке с пакетиком наготове. Утро начинается с какашек, а ещё с любования деревьями с почти полностью облетевшими листьями — чёрные стволы, чёткие и резкие линии веток с редкими, висящими на них багровыми, коричневыми или жёлтыми листиками. Под подошвами ботинок тихо шуршит сухая трава и мелкие камушки. Рассвет запаздывает в ноябре, оранжевые фонари выключают ровно в восемь сорок, и они гаснут, когда Юнги возвращается домой. Он моет лапы собаке, чистит ему зубы, и только после этого принимает душ сам. Стеклянные дверцы запотевают от пара, и приходится отрегулировать поток на более прохладный, чтобы не возник соблазн лечь на мозаичный пол и расслабиться в тепле и успокаивающем сознание шуме. Следующий пункт обязательной утренней рутины — кофе. Поставив кофейник на плиту, Юнги открывает холодильник и замечает в дверце несколько упаковок безлактозного молока — миндальное, кокосовое, фундучное. У Чимина привычка понабрать разного, отпить по чуть-чуть и забыть. Встряхнув пакеты и определив по весу, который из них легче всего, Юнги выливает в сотейник, добавляя прямо туда же воду, чайные листья, закрученную палочку корицы и щепотку специй. Когда всё готово, он с двумя чашками идёт в спальню, слыша оттуда тихий смех. Чимини, лёжа на боку и утрамбовав одеяло вокруг тела, медленно подтягивает обратно к себе вытянутую на освободившееся пространство верёвочку пижамных штанов. Для Холли этот шнурок, наверное, какой-нибудь зловредный червяк, поскольку он с воинственным тявканьем пытается его поймать, клацая зубами. Пёс закапывается мордочкой в одеяльную нору в поисках исчезнувшей жертвы, и Чимин смеётся, нападая с поцелуями на кудрявую макушку. — Вот значит как. — Ох, Юнги-я! Доброе утро! — Привет. Чай будешь? Юнги осторожно садится на край, протягивая чашку и уворачиваясь от приблизившегося к нему лица. — Этими губами ты только что чмокался с собакой, я всё видел. — Мне сбегать умыться? — в голосе ни намёка на то, что Чимин именно так и поступит. Улыбнувшись, Юнги нежно расцеловывает щёки, нос и лоб. Ревнивый до внимания Холли переворачивается на спинку, намекая, чтобы ему почесали живот. — Чем займёмся сегодня? — Не знаю. Ничем? Воскресенья предназначены для святого ничего самим Господом, — Мин пожимает плечами, неосознанно уходя от разговора к окну. За распахнутыми шторами равномерный белый свет от лучей солнца, скрытого за низкими светло-серыми облаками. Он трогает пальцем холодное стекло. — А я думаю, что нам пора поделать маленькие дела. — Это какие? — Которые никогда не в приоритете. — Типа навести порядок в рюкзаке? — Выгрести всё лишнее из карманов и положить туда перчатки. — Это уныло. — Юнги-я, у тебя вечно нет на это времени, сил и настроения. — Это правда. — Но надо. — …Я приготовлю завтрак. — Поваляйся пока с нами, ворчун? Золушка была постоянно занята домашними хлопотами, но Юнги вовсе и не претендует на эту роль. Скривившись, он наблюдает как Чимин открывает один ящик, и… Последующий эффект — как от разорвавшейся гранаты, всё в радиусе поражения оказывается вверх дном. Слушая музыку и подпевая, Пак вытряхивает из медной коробочки запасные ключи и старые, лежащие там вместе с брелоками и никому не мешающие. Часть из них отправляется в мусорный пакет. — Проверь сроки годности у средств по уходу за обувью, Юнги-я? — Я не знаю ничего более долговечного в доме, чем эти аэрозоли. — Ошибаешься. Держа в руках ультрафиолетовые сушилки, Юнги непонимающе хмурится. Ухмыляясь, Чимин целует в губы, требовательно раздвигая их языком. — Детка... — Это должок за утро. — Может мы... — Нет. Обсудим твоё предложение, когда закончим с уборкой. Стирка пледов, мытьё кед и засовывание их в коробки, складывание шопперов и шарфов на полки, сортировка носков, ревизия увлажняющих кремов... На дне рюкзака Юнги находит пакетик сахара, и прежде чем он успевает с ним что-нибудь сделать, его крадёт Холли, играя и в итоге разрывая, отчего пол становится покрыт белоснежными кристалликами. — На счастье, — смеётся Чимин, обнимая.