Головастики

Юнги успевает только моргнуть и словить микро-инфаркт, когда его отодвигают вместе с креслом и вот уже вжимаются лицом в коленки. — Спрячь меня, хён! — Я в этих ваших детских играх не участвую, прекрати… Прекрати. Чимин-а, это студия, а не… — Да знаю, знаю, — перебивает Пак, тяжело вздыхая, сидя на корточках перед ним. Последние несколько часов были медитативно-мирными, и, вероятно, чтобы восстановить баланс, вселенная прислала младшего. — За тобой никто не гонится. — Теперь нет, — самодовольно хмыкнув, Чимин копошится под столом, явно планируя там и остаться, — А ты что делаешь, хён? — Я вообще-то занят, — скрещивая руки на груди, Юнги откидывается на спинку кресла, застревая взглядом на открытых вкладках, из которых ровно ноль имеют отношение к музыке. Рецепт кофе, философия Канта, оригами, карта города, и — видео-подборка с котятами. Быстро сщёлкивая окошки, Юнги поджимает губы. Если бы все знали пароль от двери в "лабораторию гения" и имели столько же наглости, чтобы заявляться без спроса, где бы была его слава продюсера-трудоголика? — Так ты, эм… Что ты делаешь, Чимин-а? — М-м-м, мы… Мы с Куки и Наму были на трене. — Тренировке. — Тренировке, ага. — И приняв душ после неё, решил пособирать здесь пыль? Тебе нормально? — Отлично. Можно я сниму с тебя шлёпанцы? — Зачем? — Так будет удобнее. — Удобнее — что? — Да или нет, хён? — Сначала ответь на мой вопрос. — Удобнее… Чиллить. — Чи… Господи. — Хех. Заинтригованный подозрительным смешком, Юнги наклоняется, чтобы посмотреть, как разлёгшийся в окружении проводов Чимин максимально осторожно стягивает с его ног обувь — и уверенно ставит ступни себе на грудь. Зрелище непривычное и вызывает смесь различных эмоций. — Иногда я тебя совсем не понимаю. — Только иногда? — Почти всегда. — Тогда расскажи о чём-нибудь тебе самому понятном, хён. — Я тебе радио, что ли? Хотя… Мне нужно выбрать заглавный трек для альбома. — Трудно определиться? — Они все пиздатые. — Полностью согласен! — Но надо выбрать… — Это как на свидание пойти, да? Произвести лучшее первое впечатление нарядом. — Скорее, похоже на составление резюме. В своих текстах я же не рандомные слова использую… Юнги прикусывает кончик языка, вспоминая, как однажды он именно так и поступил, насочиняв лирику из того, что ляпнул при нём Чимин в один из подобных неофициальных визитов. — Хён, давай весь альбом запускай. — И тебе не надоело слушать? — Неа. Prod. by Suga никогда не надоест. Фыркнув, Юнги включает первый попавшийся трек и не удивляется тихому подпеванию снизу. Закрыв глаза, Чимин легонько постукивает в ритм по ногам хёна, перемещаясь от лодыжек к кончикам пальцев. — Ты опять, кстати, слишком коротко подстриг ногти. — Отстань. — Это вредно и грозит врос… — Я не просил критиковать мою манеру ухода за собой. — Я и не критикую! — А что тогда? — Предлагаю другой вариант ухаживания. — Ухода, а не ухаживания. — Безнадёжно… — Что ты там бормочешь? — Красивые ногти, говорю. Сделай музыку погромче? — Ага… Постепенно, напряжение исчезает. Расслабляясь от поглаживаний и перестав опасаться, что Чимин начнёт вдруг щекотать или ненароком причинит боль, Юнги нашаривает пяткой ту область на теле, где явственней всего ощущаются удары сердца, успокаиваясь от ровного ритма. Это всё ещё странная уязвимость — друг перед другом, какая-то иная интимность, для достижения которой нужно прикладывать усилия и, что самое сложное, позволять этому чему-то между ними происходить, доверяясь. Не только тактильно, но и вербально — поначалу разговор всегда труден, будто с иностранцем, что трактует значение слов по словарю, которого Юнги не выдали. День за днём приходится учиться, убеждаться, что они вкладывают одинаковые смыслы, расширять общий словарный запас, и — границы физических возможностей. — Ты не замёрз? — Мне хорошо и безопасно, не беспокойся. И лежать на твёрдой поверхности очень полезно для спины. Ревниво обнимая ноги, будто их сейчас уберут, младший мимолётно касается голой кожи губами и потирается носом. — Не вздумай по мне сопли размазывать. — О, предс… На этот раз Юнги сразу улавливает пиликанье кодового замка и инстинктивно накрывает рот Чимина, заставляя замолкнуть. — Шуга-хён? — невинно зовёт Чонгук, просовывая голову в дверной проём. — Ты не видел, случайно, такого ма-а-а-ленького человечка? Он тут не пробегал? — Нянечкой в Хайб я точно не нанимался, — оборачиваясь через плечо, Юнги щурится, пока Чимин под cтолом трясётся от сдерживаемого смеха. Чон, щурящийся в ответ, вдруг резко округляет в удивлении глаза и пятится назад. — Ладно, эээ, прости, что помешал. Хорошего вечера! Юнги не столько брезгливо, сколько нежно вытирает слюни о щёку. — Так… И вот что дальше? — Есть хочу. Закажем что-нибудь? — приподнимаясь, Чимин широко улыбается.