Ледяные осколки в пылающих сердцах

      Пылающее солнце опускалось к горизонту, окропив небо алыми красками заката. Ветер стих — вокруг царил лишь покой.       Бард сидел на одном из корней огромного дерева, тихо напевая какую-то мелодию и смотря вдаль на раскинувшуюся перед ним долину. Он не заметил тихо подошедшего к нему мужчину. — Барбатос, — едва слышно произнёс консультант «Ваншэн», обозначая своё присутствие, и плавно опустился рядом. — Моракс, — так же поприветствовал его бард, слегка склонив голову и повернувшись к собеседнику. — Что привело тебя сюда? — Разве нужны причины для беседы со старым другом? — с теплотой в голосе спросил Чжун Ли, ставя перед ними бутылку вина, которую ему подарил мастер Дилюк, и два бокала.       Венти улыбнулся, молчаливо соглашаясь, что не нужен — не для них, тех, кто прожил уже столько лет и пережил вместе столько событий.       Так два давних друга и встретили закат — с бокалом прекрасного вина и за тихим душевным разговором.

❄❄❄

      На следующий день… — Мы ведь можем остаться в Мондштадте ещё хотя бы на неделю? — тихо спросила Люмин, подходя к Дайнслейфу, сидящему в тени деревьев. — Конечно, можем даже не на неделю, любовь моя, — каэнриец мягко улыбнулся и, взяв путешественницу за руку, потянул на себя.       Через секунду Люмин оказалась сидящей у него на коленях. Она, положив голову ему на плечо, наслаждалась тёплыми и ставшими такими родными объятиями. Как много поменялось с тех пор, как их с братом разлучила неизвестная богиня.       Душу теснила тоска. Хотелось обнять Итера и никуда его больше от себя не отпускать, но ей нужно было дойти этот путь до конца. Тогда, быть может, они всё же встретятся. Люмин крепче прижалась к Дайнслейфу, обняв руками за шею и спрятав лицо у него на плече. Ему не нужно было спрашивать, о чём сейчас думает его маленькая путешественница. Печально вздохнув, Дайн ласково, словно ребёнка, погладил её по голове и тихо произнёс: — Всё будет хорошо.       И Люмин ему верила.

❄❄❄

      Чжун Ли приоткрыл глаза, и сразу же ещё сонный взгляд зацепился за мирно спящего рядом Аякса. Моракс улыбнулся и, придвинувшись ближе, положил голову ему на плечо, обняв поперёк груди. Пальцы случайно скользнули по рёбрам, и Тарталья вздрогнул от щекотного прикосновения, открыв глаза. — Прости, если разбудил, — ещё хриплым ото сна голосом виновато произнёс Чжун Ли. — Не волнуйся, я не спал, — Тарталья обнял его, ещё крепче прижав к себе, и с улыбкой на губах оставил поцелуй на его лбу. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?       Чайлд ласково провёл рукой вдоль позвоночника, остановив тёплую ладонь на чужой пояснице, и слегка погладил. — Чувствую себя прекрасно, — на дне золотых глаз, казалось, мелькнуло что-то хищное, приправленное лёгким озорством. — Неужели ты, дорогой мой Аякс, думаешь, что я не в состоянии выдержать напор твоей страсти? Я не настолько стар. — Святые попрыгуньи, умоляю, не говори такое подобным тоном. И вообще я не это имел в виду! — взвыл покрасневший до корней волос Тарталья.       Бархатный смех стал ему ответом. Чжун Ли, вывернувшись из объятий, перекинул ногу через Аякса и устроился верхом на его бёдрах. О том, что нужно краснеть, Тарталья в тот же миг благополучно забыл, как, впрочем, и дышать. — Повторим? — соблазнительно вильнув бёдрами, спросил Моракс. — Я на тебя явно плохо влияю, — почти рыча, низким голосом произнёс Аякс, резко сев и крепко прижав его к себе, заставляя почувствовать всю твёрдость его намерения повторить, возможно, многократно. — Ох, напротив, — не согласился Чжун Ли и, наклонившись ближе и почти касаясь губ Аякса своими, прошептал: — Ты на меня слишком хорошо влияешь.       И поцеловал Тарталью, чтобы буквально спустя секунду отстраниться, задохнувшись громким стоном.

❄❄❄

      Две недели спустя… — Давай, нападай! — секунда — и тяжёлый клеймор взметнулся в воздух, но Кэйа с лёгкостью отбил удар, грациозно уходя из-под второго.       Мороз завис в воздухе, делая видимым каждый выдох. Дилюк и Кэйа устроили тренировочный бой, полезный для Рагнвиндра после восстановления и для Альбериха, чтобы улучшить контроль печати.       Капитан кавалерии прекрасно справлялся с наследием рода, чему был рад как Дилюк, так и Дайнслейф, теперь часто устраивающий Кэйе тренировки, после которых уходил с множеством синяков, но донельзя довольный, потому что Альберих ни разу не позволял себе отпускать контроль хоть на секунду.       Сейчас же, Кэйа решил вытащить на улицу Дилюка, который за своими бесконечными отчётами и документами скоро бы забыл, как выглядит ясное небо, и покрылся пылью, чего Альберих допустить никак не мог.       В один момент они отбросили мечи. Рукопашный бой был по-своему прекрасен — так можно было оказаться намного ближе к оппоненту, видя горящий в алых глазах азарт, перерастающий в настоящий пожар.       В какой момент они оказались валяющимися в траве — никто из них не вспомнит. А уж в какой момент драка превратилась в жаркие поцелуи, откровенные и нежные касания и желание стянуть с оппонента одежду — и подавно.       Кэйа навис над Дилюком, продолжая покрывать его лицо и шею беспорядочными поцелуями, от которых Рагнвиндр мелко вздрагивал. — Бегом до спальни? — спросил Альберих, благо они были недалеко от винокурни.       Дилюка хватило лишь на то, чтобы согласно промычать в поцелуй, замечая, как узор печати медленно пропадает с лица Кэйи. До винокурни они добрались рекордно быстро.       Как только за ними захлопнулась дверь спальни, Дилюк оказался повален на кровать и прижат к ней телом Кэйи. Альберих целовал глубоко, не позволяя Рагнвиндру даже полноценно вздохнуть. Отдающие прохладой поцелуи спустились на шею, и Дилюк почувствовал, как Кэйа, раздвинув его ноги, устроился между ними, сильнее вжав того в постель.       Рагнвиндр вздрогнул, что не укрылось от внимания Альбериха даже в такой момент. Он отстранился и успел заметить тень страха, отразившегося в алых глазах. — Если боишься, только скажи — и я не стану заходить дальше. Можем как обычно, — сбавив напор и оставив нежный и успокаивающий поцелуй на губах Дилюка, произнёс Кэйа, внимательно следя за его реакцией.       Рагнвиндр помотал головой. — Нет, всё хорошо, — ответил он и замолчал на несколько мгновений, но потом едва слышно признался, слегка покраснев: — Мне немного страшно, но я хочу попробовать.       Кэйа улыбнулся, начав медленно расстёгивать рубашку Дилюка, целуя открывающиеся участки кожи и доходя до самого края брюк. Альберих вновь вернулся к губам Рагнвиндра, застывая в паре миллиметров. — Позволишь? — тихо спросил он, смотря в алые глаза.       И Дилюк позволил, ни на секунду не пожалев о своём решении, пока оставлял царапины на смуглой спине, выдыхая тихое «Кай» между стонами и выгибаясь навстречу сильным движениям Кэйи.

❄❄❄

      Спустя пару дней люди, ставшие друг другу близкими за такой небольшой промежуток времени, решили провести день все вместе.       На лугу в Долине ветров было непривычно людно и оживлённо. Дилюк сидел на траве, внимательно слушая рассказ Чжун Ли и медленно перебирая волосы лежащего на его коленях Кэйи, который уже почти дремал из-за нежных касаний. Тарталья всеми силами отвлекал Моракса, сидящего на его коленях и поддерживающего разговор с Рагнвиндром, хотя было трудно, когда один очень вредный Предвестник то и дело щекотно пробегался пальцами по боку или украдкой целовал его в шею. Иногда под понимающим взглядом Дилюка Чжун Ли всё же вёлся на провокации и коротко целовал Аякса в губы или в щёку, на что проснувшийся Кэйа тихо посмеивался.       Люмин сидела рядом, стараясь угомонить пытающуюся убежать в сторону слаймов Кли, которая то и дело вырывалась и стремительно неслась на несчастные элементальные сгустки энергии, чтобы показать своё сокровище. Слаймы в испуге упрыгивали кто куда.       Люмин оставалось только смириться и положиться на Паймон, которая улетела за Кли, пообещав присмотреть за ней, чем и воспользовался Дайнслейф, о котором путешественница почти и забыла, пока носилась с Рыцарем Искоркой. Каэнриец усадил Люмин к себе на колени. Девушка устало вздохнула и обняла мужчину, тихо прошептав слова любви ему на ухо и сразу же слыша ответное признание.       Лиза сидела около них и тихонько хихикала над нещадно краснеющей Джинн, которую Минчи в единственный выходной той, не жалея времени на уговоры, всё же заставила выбраться со всеми на природу и немного отдохнуть.       К вечеру, когда стемнело и все собрались вокруг костра, к компании присоединился Венти. Под тихое потрескивание дров бард играл на лире, порхая по струнам изящными пальцами, и напевал всем мондштадцам знакомую песню — песнь о свободе.       Кэйа сидел в объятиях Дилюка, вспоминая всё, что между ними произошло. Он был счастлив — счастлив как никогда в жизни. Чувствуя прикосновения любимого и слыша его тихое, чтобы только он услышал, признание, Кэйа понимал, что Дилюк разделяет его чувства. Все — абсолютно все. Встретившись взглядами с Тартальей и Чжун Ли, он ощутил что-то неуловимо знакомое, что мелькнуло в их глазах. Они думали о том же.       Все они были счастливы и твёрдо намерены это счастье оберегать.

Бард пел о любви, О счастье и горе. Звучал шёпот судьбы На диком просторе. Вскоре ветер утих, Чтоб костёр не погас. Ныне только для них Эта вечность и час.

Конец.