Дни нашей жизни

Петля Моники Свиристель — Дьявольский Акр, за восемь месяцев до освобождения Сапсанов       Шэрон гнал лодку вверх по Темзе. Последние несколько месяцев твари взламывали петли одну за другой, и у лодочника была лишь одна мысль: забрать своё сокровище, пока до него не добрались.       Шэрон доплыл до крошечного городка в глубине Англии. Над рекой возвышался холм, на котором стояла древняя каменная крепость. Ворота покрылись толстым слоем ржавчины, и только странный человек мог попасть в расположенную за стенами петлю.       Он отодвинул камень в основании крепости, опустился на колени перед образовавшимся входом и протиснулся в него. Первым, что Шэрон увидел, войдя в петлю, был зелёный холм. Моника Свиристель в развевающихся одеждах спускалась с холма. Её длинные каштановые волосы вились тугими кольцами.       — Здравствуйте, мистер Морис! — сказала она, пожимая Шэрону руку. — Пойдёмте, я отведу вас к ней!       Мистер Морис. Так его называли только в той, другой, жизни до амброзии. Шэрон шёл рядом с высокой статной имбриной, и она едва доставала ему до плеча. Глядя на мисс Свиристель, Шэрон вспомнил Элис. Из-за разницы в росте они могли целоваться только сидя, а лучше, лёжа.       Шэрон не любил привлекать внимание детей. Мисс Свиристель прекрасно это знала и провела его в свой кабинет через чёрный ход. Лиззи уже была там. Обычно она радостно бросалась отцу навстречу, а теперь стояла у камина, смотрела на Шэрона тяжёлым взглядом и не двигалась с места.       — Лиз, я знаю, ты ненавидишь Акр, — сказал он. — Но у нас с тобой нет выбора. Все вещи собрала?       — Да, но я ещё попрощаюсь с ребятами.       Лиззи вышла, а Шэрон обратился к имбрине:       — Мисс, вы столько лет берегли мою дочь, и я хочу отплатить вам тем же. Вы уверены, что не хотите взять детей и укрыться вместе с нами? Дом огромный, места хватит на всех. Лиззи уговорит мистера Бентама, она это умеет.       — Это исключено, — возразила мисс Свиристель. — Я не могу доверить жизнь своих детей Майрону Бентаму. Я с ним училась, и знаю, что это за человек.       — Он снял меня с амброзии, а Лиззи принял, как родную.       — Это потому, что вы нужны ему.       Лиззи простилась с товарищами и вместе с отцом и имбриной они направились к реке, где ждала лодка. Шэрон низко поклонился мисс Свиристель.       — Спасибо вам за Лиззи! И за то, что поддержали в то время.       Мисс Свиристель улыбнулась и крепко пожала Шэрону руку.       — Я просто сделала свою работу, мистер Морис. И вы берегите девочку.       Лиззи последний раз поцеловала свою имбрину и забралась в лодку. Три крысы залезли ей на колени.       — Пришли тебя встретить, — прокомментировал Шэрон, и по голосу она поняла, что он улыбается. — Узнаёшь пушистиков?       — Ага. Хавьер, Перси и… — Лиззи внимательно осмотрела последнюю крысу, — …Пуся!       Крыса соскочила с колен Лиззи и скрылась в складках Шэронова плаща.       — Минерва не любит, когда её называют Пусей, — заметил лодочник. Оттолкнувшись шестом от берега, он повёл лодку вниз по течению.       У входа в Акр Шэрон велел дочери лечь на дно и накрыл её брезентом.       — Не высовывайся, пока не приедем домой! Девушка, тем более красивая, лучшая добыча для здешнего сброда.       Едва лодка вошла в петлю, запах отбросов ударил Лиззи в нос. Свернувшись под брезентом, она дышала через раз и прислушивалась к звукам снаружи. Ей случалось несколько раз плавать по этому маршруту, и всё было как обычно: здесь ругаются тётки, а там — визжит собака и хохочут дети. Секунда-другая, и визг сменился плеском, а смех — воплями ужаса и грязными ругательствами. Бедному животному было не помочь, но несмотря на это Шэрон каждый раз освобождал его и разгонял малолетних живодёров.       Свой нож Лиззи оставила в сумке и не успела бы вытащить его, если бы встретились «стервятники». Единственное, что можно было бы сделать, это усыпить одного из них, прыгнуть в Лихорадочную канаву и уплыть, однако всё обошлось. Путники добрались до дома мистера Бентама, и хозяин вместе с верным ПиТи встретил их на крыльце.       — Вы стали ещё красивее, моя юная леди! — сказал мистер Бентам, ущипнув Лиззи за щёку. Девушка засмеялась и поцеловала опекуна. ПиТи потёрся мордой об её ноги, затем перевернулся на спину и поджал передние лапы, словно огромный девятисотфунтовый пёс. Лиззи почесала ему пузо и прошла в дом, где её ждали Матушка Пыль и Рейналдо.       — Марион! Рей!       Рейналдо обнял подругу, а Матушка Пыль погладила её по щеке и что-то пробормотала. Правая рука Марион была обмотана тканью, чего не было до отъезда Лиззи.       «Совсем ты себя не бережёшь!» — с горечью подумала она, но вслух ничего не сказала: знала, что Марион рассердится.       Лиззи была голодна, но мистер Бентам не позволил ей помогать Ниму на кухне. Он велел Рейналдо проводить её в маленькую комнату на втором этаже. Там Лиззи расставила книги и повесила на стену рисунки. В ожидании ужина она прошлась по дому. Мистер Бентам поехал рядом с ней верхом на медведе.       За десять лет отсутствия Лиззи диковинных штук стало больше раз в пять, а ещё появилась целая коллекция восковых фигур.       — Не знала, что вы собираете восковые фигуры, сэр. Они прямо как живые, — говорила Лиззи, идя мимо стеклянных витрин.       — Не имея возможности покинуть дом, научишься себя развлекать, — ответил мистер Бентам. — В малую библиотеку, ПиТи! Покажем Лиззи ещё одну коллекцию.       Малая библиотека была почти такой же, как десять лет назад, но теперь на стене висели мечи и кинжалы всех форм и размеров.       — Красивый, — сказала Лиззи, проводя пальцами по рукояти изящного маленького кинжала. — И голова орла так искусно сделана.       — Сокола, — поправил мистер Бентам. — Если помнишь, раньше я мог превращаться в эту птицу.       Лиззи помнила: мистер Бентам уже рассказывал об этом. Помнила она и то, что испанский сапог был любимым орудием пытки его негодяя-брата.       Пока они гуляли по дому, Ним управился с готовкой. После ужина Шэрон уехал на работу, а Лиззи вымыла посуду и отправилась в комнату Марион. Там она бросала крысам маленький прыгающий мячик и рассказывала Матушке Пыли о том, как занималась наукой и снимала с амброзии больных.       — Я горжусь тобой, — сказала Марион, и Лиззи поняла это и без помощи Рейналдо. Всё-таки и на Дьявольском Акре неплохо, если рядом те, кого ты любишь.