ГЛАВА 3. В которой Рене узнает имя своего великого предка
22 июня 2022 г., 05:27
Внимательно перечитав письмо несколько раз, Рене задумался и огляделся вокруг. Он чувствовал, что изображение Герба находится где-то рядом. Оглядевшись ещё раз, он понял, что на тщательный обыск всей мансарды уйдёт не одна неделя.
«Думай, Рене, думай», — говорил он сам себе.
К слову, даже без излишнего хвастовства Рене не мог отказать себе в сообразительности и остроте ума. Иначе бы он просто не смог через год после окончания журналистского факультета Парижского университета оказаться в штате знаменитой «Lе Моrtiе». Кто-то скажет — повезло, но тогда можно было бы сказать, что Рене повезло во многом — и с внешностью: высокий статный брюнет с выразительными карими глазами и волнистыми волосами заставлял парижанок мило розоветь, и с родовитостью — Рене ещё до этого дня знал, что происходит из древнего рода, но до сих пор деталями своего генеалогического древа особенно не интересовался. «А вот надо было», — упрекнул он сейчас самого себя.
Осторожно держа в руках ветхую бумагу, Рене снова и снова перечитывал письмо Арамиса, надеясь увидеть в нём желанную подсказку.
— Герб хранил какую-то тайну и был разделен на четыре части, — продолжал вслух рассуждать Рене, беспрестанно оглядываясь по сторонам. — Значит, это не рисунок, а, скорее всего, некая вещица. Гербы обычно имели вид заостренного внизу квадрата или щита.
В какой-то момент Рене охватило отчаяние. От досады он ударил кулаком по крышке кованого сундука.
Как это часто бывает, великие открытия происходят по чистой случайности. В крышке сундука что-то щёлкнуло, и от боковой части со скрипом отошла панель. Рене аккуратно сдвинул эту деталь сундука и обнаружил внутри пустоту. Он понимал, что это не просто так, приходилось читать о таких тайниках. А в тайниках обычно хранят самые ценные вещи.
Сердце забилось так, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Рене осторожно всё тем же инкрустированным клинком пролез внутрь пустоты, и вскоре нож звякнул, словно наткнулся на что-то твёрдое. Вытащить это «что-то» можно было, лишь перевернув сундук набок. Сундук был очень тяжёлым, но близость к тайне веков придала Рене несвойственные ему ранее силы, и ему удалось немного накренить сундук. Этого оказалось достаточно, чтобы из пустоты медленно выскользнул…
Едва взглянув на выпавший предмет, Рене понял, что это.
Дрожащими руками Рене поднял заострённый книзу квадрат, вырезанный из пластины серого камня, на котором были изображены четыре шпаги, образующие между собой четыре поля. На одном поле была изображена виноградная лоза, на втором — нечто, похожее на абрис современной банданы, на третьем — стог сена один в один, как Рене уже видел на других гербах, и, наконец, на последнем — крест. На каждому из изображений были отчётливо видны крепления для драгоценных камней, как предположил Рене: на лозе — в виде нескольких виноградин, на платке — на месте узелка, в снопе — в виде центральных колосков, а крест, судя по всему, весь состоял из драгоценных камней или из одного искусно огранённого камня.
От неописуемой словами красоты и осознания того, что вещи в его руках пятьсот лет, у Рене потемнело в глазах и на какой-то момент ему показалось, что он даже потерял сознание. Немного придя в себя, Рене стал подробно рассматривать Герб, пытаясь понять, какая из четырёх частей ему могла встречаться ранее. Мозг начинал потихоньку закипать, и Рене решил сделать небольшой перерыв на кофе. Взяв с собой письмо и пластину Герба, он спустился вниз, оставив печатную машинку на прежнем месте и напрочь забыв, зачем изначально сюда поднимался.
Зайдя на кухню, Рене увидел, что электричество уже подключили, а, значит, можно выпить нормальный кофе. Рене поставил турку на плиту и сел за стол, положив перед собой письмо и Герб. Его не покидало ощущение, что раньше он уже видел какой-то предмет, имеющий отношение к нему.
Необъяснимая сила вдруг подняла Рене на ноги и привела в комнату. Кто-то невидимый руководил сейчас его действиями и поступками. Рене не испугался, решив просто подчиниться этой невидимой силе и покориться ее власти.
Его взгляд упал на ноутбук, и он с облегчением вспомнил о статье и сердитом главреде. На миг потеряв связь с невидимой руководившей им силой, Рене метнул взгляд на часы и понял, что до часа «икс», назначенного главредом, полчаса. Рене включил ноутбук, вошёл в почту и отправил статью, параллельно дописав в тексте сообщения: «Беру отпуск пока на две недели в связи с семейными обстоятельствами. При необходимости продления сообщу дополнительно», и, чтобы не читать гневного ответа месье Алана, который, Рене был в этом уверен, не заставит себя ждать, выключил ноутбук.
И тут… Воистину неисповедимы пути твои, Господи. Подняв глаза, Рене уткнулся взглядом в стену, на которой ещё со времен его деда, жившего в этой квартире, висела картина, изображающая захваченного в плен воина высокого чина, судя по камзолу, пусть и порванному, запечатлённому во время захвата с нательным крестом на обнажившейся груди. Застыв под твёрдым взглядом воина, Рене вдруг всё понял.
Крест вельможи был один в один похож по форме на тот, что на Гербе. Сложно было сказать, кому из мушкетёров принадлежали остальные три знака, но однозначно самым набожным из четвёрки был…
У Рене от напряжения на лбу выступил пот. Он поднялся, не сводя глаз с картины, подошёл к ней, и руки сами собой стали аккуратно, сантиметр за сантиметром, обследовать раму. На торце рамы Рене нащупал небольшой выступ. Нажав на него, он почувствовал, как картина отошла от стены на каких-то пару сантиметров, словно сработал невидимый механизм, и что-то блеснуло в полумраке комнаты.
Осторожно протянув руку, Рене нащупал среди паутины нечто твёрдое и холодное. Вытянув таинственный предмет наружу, Рене с трудом удержался на ногах. В дрожащих от волнения руках он держал крест из красного драгоценного камня, судя по всему — шпинели или рубина, причудливо огранённого неповторимым образом. Всё ещё не веря, что ему удалось разгадать одну четвёртую часть тайны Герба, Рене бросился на кухню и осторожно приложил крест к нужному углублению на камне. Крест идеально вписался, крепления защёлкнулись, тем самым доказывая, что Рене на правильном пути.
Кофе давно уже выкипел, залив плиту, а Рене всё сидел и пытался уложить в голове только что сделанное им открытие — он, Рене Эрблес, является потомком знаменитого Арамиса, мушкетёра Его Величества Людовика XIII, если судить по картине, оказавшегося не выдумкой Дюма-отца, а реально существовавшим дворянином.
***
Спустя три часа после своего открытия Рене уже немного пришёл в себя и даже успел ещё раз тщательно осмотреть мансарду и выпотрошить старый сундук на предмет ещё каких-нибудь подсказок, касающихся Герба, но больше ничего дельного не нашёл. Все остальные письма в сундуке тоже принадлежали предкам, но никаких намёков на Арамиса или других мушкетёров там не было. Рене не встретил больше ни одного упоминания о Гербе и его отсутствующих составных частях. И вот спустя три часа он сидел на кухне и наконец-то пил нормально сваренный ароматный кофе, думая, что теперь делать дальше. — Ну, хорошо. Теперь ты знаешь, кто ты, и у тебя есть крест, — разговаривал он сам с собой за пятой или шестой по счёту чашкой кофе. — А дальше? С чего начать поиски других потомков? Рене уже до такой степени насмотрелся на Герб, что у него начало рябить в глазах. Но он снова и снова сканировал взглядом серый камень, надеясь на подсказку. — Шевалье, помогите своему неразумному потомку! Рене умоляюще поднял он глаза к потолку, обращаясь за подмогой к своему знаменитому предку. Тишина. Рене потёр покрасневшие глаза и поднялся за очередной чашкой кофе. Его взгляд неожиданно упал на недавно купленную бутылку анжуйского вина. «Может, принять чего покрепче?» — подумал он. — «А вдруг поможет расслабиться.» Рене взял в руки анжуйское, открыл его и, уже практически поднеся бутылку к бокалу, замер. — Один из рисунков на поле Герба — виноградная лоза, — со стороны Рене напоминал умалишённого, разговаривавшего не то с бутылкой, не то с самим собой. — Но в равной степени это изображение может принадлежать как Атосу, так и Портосу. Хотя я, скорее, склоняюсь к версии об Атосе. Сноп такой же формы есть на гербе Гаскони, и это точно д’Артаньян. Остаётся бандана. Книжный Атос хоть и отказался от графского титула, но вряд ли столь необычно одевался. Рене мотнул головой, силясь представить Атоса в бандане. Не выходило. А выходило, что столь причудливый головной убор, скорее всего, принадлежал Портосу. Почему-то в голове вдруг возник образ смеющегося темнокожего здоровяка, совсем не похожего на рисунки в книгах. Рене неожиданно подумал, что можно попробовать что-то узнать об Атосе и его потомках, если выяснить, где именно жил после отставки знаменитый мушкетёр. Вряд ли тот вернулся бы в поместье, которое пытался забыть, значит, надо искать другое место. Анжуйское не выходило из головы. Рене вернулся в комнату, включил ноутбук и, не обращая внимания на яростно сверкающий значок в аське, обозначающий гневающегося главреда, полез во всемирную паутину в поисках винодельческих районов Франции. — Эльзас, Божоле, Бержерак, Бордо, Бургундия, Шампань, Юра, Луара, Рона, Лангедок… — перечислял он вслух. — Не объезжать же мне их все по очереди? — растерянно пробормотал Рене. — Так всей жизни не хватит. Рене грустно посматривал на экран ноутбука, откровенно не зная, что делать дальше. Может, всё же начать с потомков д’Артаньяна? Уж их-то, скорее всего, стоит искать в Гаскони. С Портосом всё выглядело ещё хуже — Рене вообще понятия не имел, где искать его потомков. И тут Рене увидел на экране мигающий значок рекламы: «Только сегодня билет в легендарную винодельческую долину Луары всего за полцены. Предложение ограничено! Торопитесь, и вы сможете насладиться великолепным «Каберне фран» и «Пино д`Онис» под звуки рождественских гимнов.». — Возможно, это знак. А, может, и нет, — бормотал Рене, набирая номер авиакомпании. — Но с чего-то надо начать. Алло! Добрый день, мадемуазель. Я бы хотел забронировать один билет в Луару по вашей акции. Предложение ещё действительно? Замечательно! Мои паспортные данные? Конечно. Записывайте… Спустя полчаса Рене упаковал в чемодан ноутбук, аккуратно завёрнутый в свитер герб и крест, также ещё пару свитеров и разные нужные мелочи и набрал номер вызова такси. Самолёт вылетал из аэропорта Шарля де Голля через три часа, а значит, что на всё про всё у него оставалось… Да вообще времени не оставалось!***
Ему повезло. Несмотря на снегопад, такси было у подъезда через двадцать минут. И снова везение — дорогу в аэропорт успели расчистить одной из первых, и Рене, всё также безбожно опаздывая, умудрился подбежать к стойке регистрации буквально за минуту до окончания. Немного не рассчитав скорости, Рене у самой стойки впечатался в спину забирающего свой зарегистрированный билет мужчины. — Извините, — запыхавшимся голосом только и смог вымолвить он, потеряв дар речи, стоило обладателю спины повернуться к Рене лицом. На вид мужчина был лет тридцати-тридцати пяти, квартерон, по комплекции вмещавший в себя, как минимум, двух Рене, с чёрными жёсткими волосами и чёрной же аккуратной бородкой. — Молодой человек, — пробасил обладатель недюжинной комплекции, — вы всегда не смотрите перед собой, когда спешите? Или вас магнитом притягивают неприятности? Рене не успел ответить, потому что девушка за стойкой поторопила его, а незнакомец уже направился по коридору, ведущему на посадку. Спустя десять минут Рене входил в салон самолёта, а девушка-стюардесса закрывала за ним дверь. «Успел», — облегчённо выдохнул он. На билете значилось место 5С бизнес-класса, и Рене отправился по проходу авиалайнера к своему ряду. Но подойдя к указанному на билете месту, Рене с удивлением обнаружил его занятым тем самым здоровяком, в которого влетел у стойки регистрации. — Месье, прошу прощения, но это моё место. — Ничего подобного, — пробасил тот, — это моё место. — Позвольте с вами не согласиться. Вот мой билет. Место 5С, бизнес-класс, — не сдавался Рене. — Хм. А вот мой билет. Место 5С, бизнес-класс, — и здоровяк, убрав билет, невозмутимо взял какой-то журнальчик из кармашка на спинке кресла. — Но… Рене начал терять терпение, не зная при этом, что сказать и делать. Сидевший на его месте мужчина никак не реагировал, продолжая читать журнальчик. В этот момент к ним подошла заметившая, что что-то не так, стюардесса. Быстро разобравшись в ситуации, она извинилась перед Рене за досадную оплошность и предложила занять место в следующем ряду, на котором, как выяснилось, отдыхал один из стюардов. Тот тут же освободил кресло, уйдя в кабину пилотов. Рене уже собирался немного вздремнуть в надежде, что во сне ему приснится подсказка на тему, с чего начать поиски в Луаре, как вдруг на его колени опустилось что-то настолько тяжёлое, что вместо крика боли Рене смог только охнуть. Глаза открылись сами собой, и Рене увидел, что это тот самый здоровяк решил прилечь и откинул спинку кресла! — Месье, я удивляюсь, как вы вообще прошли весовой контроль перед посадкой, — возмущённо прохрипел Рене. Это уже начинало раздражать. — Даже без багажа вы явно превышаете норму. — Что?! — здоровяк поднялся и, повернувшись к Рене, схватил его за ворот свитера. Рене мимолётно успел порадоваться, что кресла привинчены к полу. На шум уже бежали два стюарда. — Да как ты смеешь, сморчок! — не утихал великан. — Хамон недокормленный! — По крайней мере, я не давлю окружающих подобно дорожному катку. — Рене понимал, что усугубляет ситуацию, но остановиться не мог, даже невольно ухмыльнулся от прозвучавшего сравнения. — Ах ты! — вулкан приближался к точке извержения. — Месье, месье, — стюарды безуспешно пытались вырвать Рене из мощной хватки. — Успокойтесь, месье! Иначе мы будем вынуждены сесть в ближайшем аэропорту и сдать вас обоих полиции! Упоминание полиции смогло утихомирить здоровяка. Он освободил Рене из своей цепкой хватки, но долго ещё что-то бурчал и пыхтел себе под нос. Спустя какое-то время Рене стало неловко от своих слов. Он понимал, что сам спровоцировал незнакомца, отозвавшись о его фигуре не в самых лицеприятных выражениях. Рене поднялся со своего места и аккуратно перегнулся через спинку кресла перед собой. — Месье, — осторожно начал Рене, — простите мне мой вспыльчивый характер. Мне очень неловко, я не хотел вас оскорбить. Рене уже ожидал, что мужчина в ответ вспылит или пошлёт его… ну, куда подальше. Но здоровяк помолчал мгновение, хмыкнул и неожиданно попросил сидящего рядом с ним мужчину поменяться с Рене местами. — Вы тоже простите меня. Мой дурацкий «вспыльчивый характер». Это отличительная черта всех мужчин нашего рода. Говорят, наследственное, — ухмыльнулся здоровяк, и Рене впервые увидел его обаятельную улыбку. — Мишель Третьян, — протянул тот руку. — Рене Эрблес. Рукопожатием они подвели черту под прошлыми недоразумениями. — А вообще я человек мирный. — Мишель сделал небольшой глоток из предложенного стюардессой бокала вина и, резко сменив тему, проворчал: — Это не вино. — Не понял. — Рене взглянул на соседа, чувствуя, как непонятно откуда в нём появляется симпатия к этому человеку, который только что едва не задушил его. — Это не вино, — повторил Мишель. — Я кое-что понимаю в вине, хоть и военный в шестом поколении. — Вы — военный?! — почему-то обрадовался Рене этому, а не тому, что этот человек, может быть, поможет ему в поисках наследников Атоса на просторах винодельческой Луары. — Да, — кивнул Мишель. — Наша семья уже не одно столетие служит стране. Сначала короне, а потом — Республике. Но когда прапрапра… я всегда сбиваюсь, в общем, это было очень давно, вышел в отставку, то занялся для души тем, что у него получалось также отлично, как бить вражеские морды. Рене, не сдержавшись, хмыкнул. — Простите, — тут же искренне извинился он. — Ничего, — махнул рукой Мишель, расплываясь в обаятельной улыбке. — Мишель, — Рене замялся на мгновение, но подумал, что, в общем-то, ничем особым не рискует, кроме как показаться смешным. «Ну, это я переживу, а шанс что-то узнать надо использовать». — Могу ли я кое-что у вас спросить касаемо виноделия? — Почему нет? — добродушный Мишель уже ничем не напоминал недавний вулкан гнева. — Я лечу в Луару в поисках одного человека. Откровенно говоря, я даже не совсем уверен, что этот человек существует, и совсем не уверен, что живёт в Луаре. — Рене заметил удивлённо-подозрительный взгляд Мишеля, но раз уж начал, решил закончить. — Но я надеюсь, что он или она всё-таки существуют. Так вот. Предок этого человека был уникальной личностью, и мне жизненно важно найти его, если он существует, конечно. Рене совсем запутался в словах, а на лице его собеседника эмоции менялись от удивления через ошеломление к полной растерянности. В итоге, когда Рене остановился, понимая, что потерял нить повествования, на лице Мишеля замер немой вопрос: «А можно то же самое человеческим языком?». — В общем, вот. Читайте, — и Рене бережно протянул Мишелю письмо Арамиса, понимая, что лучше объяснить суть своей поездки он не сможет. То, что произошло с лицом Мишеля, едва он начал читать письмо, Рене никак не мог предвидеть. Глаза его округлились, рот открылся, и он, словно выброшенная на сушу рыба, стал хватать воздух, а изо рта вырывались звуки, отдалённо напоминающие истерику. — Мишель! Что с вами? — Рене стал испуганно звать стюардессу, которая тут же прибежала со стаканом воды. Продолжая хватать ртом воздух, Мишель решительно отодвинул руку стюардессы с водой и залпом выпил бокал вина, который пятью минутами раньше отчаянно критиковал. — Я в порядке, — наконец, смог прохрипеть он. И едва стюардесса удалилась на безопасное расстояние, повернулся к Рене, указывая дрожащими пальцами на письмо. — Откуда это у тебя? — от волнения Мишель перешёл на неформальное обращение. — Я нашёл это письмо в старинном сундуке в мансарде своей квартиры, — всё ещё не понимая такой реакции Мишеля, растерянно ответил Рене. — Как оно к тебе попало? Ты понимаешь, что это значит? — Конечно, понимаю. Сам был в шоке, когда обнаружил его. — Рене подумал, что реакция Мишеля вызвана именами, упоминающимися в письме. Какой француз не знает героев Дюма-отца. — Я думал, что Герб — это выдумка. А он, и правда, существует! Теперь настала очередь Рене. — Т-т-то… ест-т-ть… — вдруг начал заикаться он. И Мишель начал свой рассказ, с каждым словом всё больше и больше вгоняя Рене в ступор. — Осенью я собрал особенно богатый урожай винограда и решил, что могу себе позволить попробовать создать новый сорт вина по рецептам моего уважаемого предка, который, как я уже говорил, и основал, так сказать, наше мирное семейное дело — увлечение виноделием. Я перерыл множество тетрадей и книг на чердаке, но нашёл тот рецепт, который искал. Только кроме рецепта я обнаружил в тетради кое-что ещё, — и Мишель с заговорщицким видом достал из кармана сложенный вчетверо листок. — Читай, и ты всё поймёшь. «Мария Сессета, Анри, дети мои. Это письмо вы прочтёте, когда меня уже не будет. Анри, сохрани его и передай своим детям, а если их у тебя не будет, сохрани и передай ты, Мария. Завещайте хранить это письмо и то, что вам передаст вместе с ним мой поверенный, из поколения в поколение. Вы, конечно, помните моего давнего друга Арамиса, более известного как первый министр Её Величества королевы Анны, шевалье д’Эрбле или герцог Андоррский. Во время его последнего приезда, когда и он, и я понимали, что это, возможно, наша последняя встреча на этой земле, он передал мне одну вещь. Я рассказывал вам, как мы придумали Герб Дружбы. Но это был не просто знак единения нас четверых. Герб скрывает тайну. Я не доверяю эту тайну бумаге, но верю, что всё откроется рано или поздно, если на то будет воля Господа. Я никогда не был таким набожным, как Арамис, но в этом с ним солидарен. Он дал слово и сдержал его, в то же время предоставляя провидению решать, без преувеличения, судьбу истории. Так вот. В свой последний приезд Арамис передал мне мою часть Герба и сказал, что у каждого из нас будет храниться, а впоследствии передаваться по наследству своя часть реликвии. Сам Герб остался у Арамиса, и он спрячет его в надёжном месте, где его в нужное время сможет найти тот, кому он будет предназначен. Вам же, дети мои, я завещаю хранить нашу часть Герба. А я лишь надеюсь, что однажды все четыре части объединятся, чтобы открыть миру Тайну. Ваш любящий отец, генерал дю Валлон.» Рене ошеломленно перевёл взгляд с письма на Мишеля. — Так ты… — наконец понял он. — Нет. Этого не может быть, чтобы в многомиллионном Париже, опаздывая на самолёт в Луару, чтобы отыскать потомка Атоса, я столкнулся с потомком Портоса! — А я?! — не менее ошеломлённо пробасил Мишель. — Проведя в Париже две недели в поисках Герба или кого-нибудь из потомков Атоса, Арамиса или д’Артаньяна, не найдя ничего, отчаявшись и решив вернуться домой, я встречаю того, кого безуспешно искал всё это время, в самолёте, летящем в Луару! Ведь, если я правильно понимаю, ты — потомок Арамиса? — Только почему герцог Андоррский? — кивнув, вспомнил Рене слова из письма Портоса. Мишель пожал плечами. Они ещё какое-то время рассуждали над странностями судьбы или волей провидения. — Что касается Герба, то он у меня, — немного придя в себя от очередного пережитого шока и чувствуя, что впереди ещё немало будет таких ошеломляющих открытий и странностей, сказал Рене. — Я нашёл его, как и это письмо, в сундуке в мансарде своей квартиры. А в тайнике рамы картины, на которой изображён Арамис, я нашёл вот это, — и Рене достал Герб и рубиновый крест. — Кстати, и сама картина очень любопытная. История явно многое умалчивает о знаменитых мушкетёрах. Мишель некоторое время задумчиво рассматривал Герб. — Из писем получается, что у меня должны храниться камни из виноградной лозы или отсюда. — Мишель указал на три углубления в бандане. — Сноп пшеницы — явно знак д’Артаньяна. — Точно такой, как на гербе Гаскони, — согласно кивнул Рене. — Только вот… — Что? — Я не припоминаю в своём доме ничего похожего ни на первые камни, — потомок Портоса грустно откинулся на спинку сиденья, — ни на вторые. — Я чувствую, нет, я уверен, что они где-то у тебя! Камни не могли уйти из вашей семьи. Просто надо ещё раз все внимательно осмотреть, и с Божьей помощью, с подсказками наших великих предков мы их найдём. Мишель внимательно посмотрел на Рене. Они были знакомы всего несколько часов, но у него появилось странное чувство, словно он давно знает этого человека, словно само провидение, а может, их знаменитые предки свели их в одно время в одном месте, к тому же едва не столкнув в присущем им воинственном духе. Мишель рассмеялся и, поймав удивлённо-непонимающий взгляд Рене, объяснил: — А ведь мы с тобой и познакомились практически в духе наших предков. Будь сейчас XVII век, я бы как Портос вызвал тебя на дуэль, а ты подобно Арамису не удержался бы от ехидных замечаний! Самолёт уже заходил на посадку в аэропорту Луары, когда, отсмеявшись, они успокоились, и вытирающий слезы Мишель решительно посмотрел на своего нового знакомого, с которым его теперь объединяла общая тайна, общее прошлое и захватывающее общее будущее. — Значит, решено. Мы едем ко мне и не успокоимся, пока не найдём мою часть! — подытожил Мишель. — Именно так! А потом… — Рене задумался. — Что делать потом, решим по ходу. Само провидение ведёт нас, так положимся на его волю! Возле аэропорта Мишель взял такси, и они направились в поместье Третьяна, уверенные, что разгадают тайну предков. А Рене облегчённо вздохнул, понимая, что теперь, что бы ни было дальше, он уже не один.
