Кучерявое чудо

Ваня дёргается от тёплых прикосновений со спины, дыхание чужое и родное одновременно чувствует, повернуться не рискует. Саша его к себе прижимает со спины, в шею целует и голову на плечо кладёт. - Я скучал. Двадцать второе декабря, четверг. Ваня ноги под партой вытягивает и глаза прикрывает, пока в классе стоит гул и летают вещи. Всё слишком спокойно и обычно. Саша всё также сидит с левой стороны, задротит в телефон и под партой с Ваней коленями бьётся. Серёжа не пересел, продолжает сидеть позади, изредка прожигая взглядом светлую макушку. Всё как обычно, будто ничего не было. Серёжа отбирает тетрадку у Эвелины, тянет руку вверх и улыбается нагло. Эвелине нравится внимание в свою сторону от Пешкова, она для вида дуется, говорит отдать, а сама смеётся заливисто и к парню ближе двигается. У Вани в мыслях вся его токсичность выплёскивается от Эвелины, не может он её принять, эту неискреннюю и липучую особу. Ваня боится, что Эвелина его бесит вовсе не из-за этого, есть другая причина. Которую он никогда не озвучит. Бессмертных продолжает жить спокойно, только при взгляде на любящего Сашу в груди щемит, признаться в своём поступке хочется, но страшно испортить всё, что они так долго строили. Только Ваня уже всё испортил и с каждой своей мыслью в этом убеждается – уже ничего не вернуть. С Серёжей они общаются, но намного реже, чем раньше. Ваня рад, что Серёжа не наседает, не грозится рассказать обо всём Саше, ведь у русого есть неприятная черта характера – боязнь собственной слабости, страх извиниться и оказаться на дне. Ваня трусливый человек, так сказалось на нём воспитание любящих родителей, что из сына делали виноватого на протяжении всей жизни. Он не представляет, что сказать Саше, что сказать Серёже, он боится и утопает в самом себе каждый день. Каждый день, с прихода кудрявого парня в их класс. Тот, кто его поистине любит сидит совсем рядом, по левую сторону, спрашивает о самочувствии и незаметно гладит по коленке под партой. Тот, кто его притягивает сидит позади, кидает недоверчивые взгляды и распыляет одеколон по классу. - Вань, ты заболел что ли? – Саша голову набок перекладывает, в глаза зелёные засматривается. Позади послышалось копошение, Серёжа придвинулся ближе к первой парте, Ваня заметил это сразу и не подал виду. Русый глаза поднимает, садится ровно и от соседа подальше, в кулак кашляет. - С чего ты взял? - Ты такой поникший уже несколько дней ходишь, так было, когда родители заставили тебя с температурой идти на контрольную. - Сань, всё нормально, я просто не выспался. - Снова учебники зубрил всю ночь? – Петров ближе пододвигается, на ухо шепчет – Или ты на меня обижаешься? Могу это исправить. - Как исправить, Сань? Ты краснеешь как только за руку меня берёшь. - Ваня ближе к краю подвинулся и залип в телефон. - Ну вот, снова! - Саша злиться начинает, отодвигается к другому краю и в окно смотрит. Серёжу выйти из класса зовёт парень с параллели, тот выбегает мгновенно, запнувшись об парту. Ваня на дверь косится, вспомнить пытается, когда Серёжа начал с другими классами общаться. Где-то внутри неприятно кольнуло, Ваня на это место ладонь кладет, и мысли успокоить пытается. Стыдно за себя и свои необъяснимые чувства. Рядом Саша, такой родной, смешной, милый, который любит бесконечно сильно и готов мириться со всеми заскоками Бессмертных, а в коридоре Серёжа, вызывающий у этого самого Бессмертных всплеск эмоций и неконтролируемую ревность. Ваня не имеет права ревновать, ведь Серёжа ему ничего не обещал, в любви не клялся. Серёжа с Эвелиной, иногда с другими, а Ваня по-прежнему с Сашей. Один из пары должен быть храбрым, потому что если два труса полюбят друг друга, никогда не смогут в этом признаться. Ваня – всем известный трус, свои чувства засунет глубоко и надолго, про поцелуй никому и никогда не скажет, пока принц Сергей Пешков не повернёт эту ситуацию в неизвестном направлении. Саша на стуле ёрзает, поворачивается туловищем и лицом к Эвелине, та от телефона отлипает, в котором дизайн для будущих ногтей рассматривала. Петров косится на парня и не дожидается его реакции, лишь Эвелина расплылась в ухмылке. - Эвелина. – Начал своё предложение Петров, поглядывая на Бессмертных. – Как мне растопить сердце своего холодного парня? Тарханова постучала по парте длинными ногтями, качая под партой ногой. Своим видом она могла сойти за дьявола, в её мыслях явно ничего доброго, Ваня чувствовал это затылком. - Может, твоему парню понравится, если вы сделаете ещё один плакат и поцелуетесь? – Русый повернулся, уставился на девушку, та продолжила. – Вы наедине, мучаетесь над плакатом, ты говоришь «Я хочу тебя поцеловать», твой парень приближается и отвечает «Так поцелуй». - Тебе фанфики стоит писать! – Саша посмеялся и отвернулся к своей парте, прозвенел звонок. — Это не фанфики, это реальная жизнь. – Выплевывает Эвелина в растерянное лицо напротив. Возвращается Серёжа чуть позже звонка, ловит настороженный взгляд Бессмертных, глядит на Петрова, ничего необычного не замечает. Пешков за парту садится, Эвелина его тут же к себе притягивает, на плечо ложится.

***

Прозвенел звонок с последнего урока, Ваня собирается медленно, говорит Саше подождать его на первом этаже. В кабинете становится всё меньше людей, выходит и учитель по делам, Эвелина говорит что-то Пешкову и тот уходит, попрощавшись с Ваней. - Я так понимаю, ты хочешь поговорить? – Тарханова лямку рюкзака на плечо закидывает, подходит к русому. - Такая ты догадливая! – Ваня улыбается наигранно. – Что это было? - Конкретнее? - Что ты говорила Саше, это ведь неспроста, я прав? - Такой ты догадливый! – Повторила Эвелина и так же улыбнулась. – Видела вас с Серёжей, слышала ваши разговоры. - Что ты хочешь? - Я могла всё рассказать Петрову, но какая мне выгода? Я хочу, чтобы ты поставил точку в ваших с Серёжей отношениях. У тебя Саша, у Серёжи я. - Ты ведь понимаешь, что не сможешь заставить Серёжу полюбить тебя? - Ты думаешь, он тебя любит? Мы с Серёжей близки, часто говорили по душам, у него были и будут только девушки, а ситуация с тобой – помутнение рассудка. Я красивая, дружелюбная, милая, хозяйственная, мне ничего не стоит вернуть его себе. - Ну так верни, зачем тебе я? - Чтобы на Серёжу планов не строил, я ведь могу нечаянно Петрову проговориться, кто знает. – Тарханова плечами жмёт и из кабинета уходит, оставив Ваню одного. Наступила ситуация под названием «явный пиздец», когда не знаешь, что делать и кому верить. Бессмертных пошевелиться не может, стоит, словно парализованный, смотрит вглубь, прожигает глазами пол. Рубашка душила, он потянулся к пуговицам, расстегнул верхние, только легче не стало. Страх и отчаяние казались невыносимыми, Ваня будто прирос к полу, пока в голове мысли сменялись друг за другом. Позади послышалось копошение, холодная рука прикоснулась к плечу и русый отмер. Учитель, вернувшись в кабинет, не думал, что увидит старосту, да ещё и в таком состоянии. - Иван, всё хорошо? Вы не заболели? – Учитель потормошил ученика, пока не увидел ясный взгляд, направленный на него. - Да, всё хорошо! – Бессмертных от учителя отлетел, забрал с парты рюкзак. – До свидания, Евгений Александрович!

***

Ваня не нашёл в себе силы вернуться домой, сидит третий час недалеко от лицея в тёплой остановке, которая вовсе не тёплая. Люди сменяются один за другим, некоторые на Бессмертных смотрят, шепчутся. Русый пытается внимания не обращать, крутит телефон в руках, пока не приходит уведомление от Саши, мгновенно всплывают слова Тархановой и тот ошибочный поцелуй с Пешковым. Сашу сегодня забрали к бабушке с дедушкой, поэтому они распрощались у ворот лицея. Для Саши Ваня делает уроки, а не мёрзнет на улице, в поисках ответа. Как глупо полагать, что твои проблемы могут решиться без твоего участия. Родители вернуться только завтра, торопится некуда, объяснений никто не потребует. Ваня встаёт со скамейки, берет рюкзак, сует в карман мобильный телефон и уходит с теплой остановки. На улице ветрено, он ёжится от холода и поднимает голову, встречая разный транспорт. Когда подъехал нужный автобус, Ваня зашёл в него одним из первых, заплатил за проезд и сел у окна. Ехать недолго, всего три остановки. Ваня выходит из лифта, неуклюже поправляет спадающую с плеча лямку рюкзака и не спеша подходит к двери, за которой находится тот самый человек, ради которого он приехал сюда. Поговорить. Позвонив в дверь, она тут же отворилась, и в ней показалась фигура, с красными щеками и кудрявыми волосами. Серёжа, тот самый, ради кого Ваня сюда приехал, пошатнулся в сторону, из-за чего Ваня в страхе вытянул руки, готовясь поймать друга в любой момент. - Ванечка! – Пешков к себе парня за куртку притягивает, уводит за собой в квартиру и обнимает крепко за шею. – Ты приехал скрасить моё одиночество? - Серёж… - Ваня от себя кудрявого отпихивает, смотрит в затуманенные карие глаза. - М? Что-то не так? - Ты пьян. - Я не пьян, это всего лишь вино. – На тумбочке стоит наполовину пустое красное вино, скрашивающее Серёжин одинокий вечер. - Нам надо поговорить, серьёзно. - Поговорим, Ванюш, конечно поговорим. – Пешков куртку русого расстёгивает, откидывает рюкзак на пол и к ногам спускается. – Давай, я позабочусь о тебе. - Не надо, я ненадолго. - Ванюш, останься со мной. – Серёжа к зимним кроссовкам тянется, снимает их с чужих ног. – Выпьем вина, давай по бокальчику. Ваня плавится, стоит Пешкову быть таким – нежным, осторожным, произносившим слова медленно и умоляюще. Ваня отказать не может, поддаётся настойчивым рукам и в знакомой комнате оказывается, где окно на проветривание открыто. Холодно. Серёжа бокал наполненный Ване протягивает и себе наливает в такой же. Ваня свободной рукой себя погреть пытается, ногу на ногу закидывает и ёрзает по постели, пока Серёжа не замечает и окно не закрывает. - Мог закрыть окно, если холодно, зачем терпеть? - Это твой дом, не хотелось без спроса лезть. - Ванюш, наказать бы тебя за такие глупости. – Серёжа к чужой ладони прикасается, глаза поднимает. – Садись к батарее. Кудрявый гостя на пол спихивает, кладёт его руки на горячую батарею, накидывает на плечи плед и сам к боку прижимается. В руке всё ещё наполненный бокал, но пить больше не хочется, гораздо приятнее к чужому дыханию прислушиваться, прижиматься, по возможности отдавая всё своё тепло. У Вани сердце из груди выпрыгивает, и кровь к щекам приливает, боится двинуться, Серёжу спугнуть. Русый глоток вина делает, по телу тепло начинает разливаться, сейчас так спокойно и уютно, что весь сегодняшний стресс куда-то уходит. Бессмертных не успевает сообразить, когда пустая бутылка от вина оказывается в мусорке, а сам Бессмертных полуголый на кровати Пешкова. Пешков медленно целует искусанные губы, скользит тёплыми ладонями по телу, у Вани от томных ласк и настойчивого поцелуя внизу завязался узел. Телефон вибрирует на полу в третий раз, за звонком приходят сообщения, Ваня отправителя угадывает сразу, прогибаясь в спине под Пешковым. Серёжа ухмыляется, продолжая махинации с телом под ним, Ваня такой до одури чувствительный, что Пешкову остаётся только самому терпеть, закусывать губу до крови и наблюдать. Пешков пальцами по прессу проходит, царапает. Ваня зубы сжимает, скрещивает руки на шее парня, к себе прижимая. Сердцем к сердцу. Удары на аритмию смахивают, но нет, это всё Серёжа, такой любимый и желанный, телом к телу прижимается, чтобы чужое сердце послушать и своё показать. Потому что сердце у Серёжи только на Ванечку так реагирует, дарит и показывает всего себя, чтобы его заметили и ответили взаимностью. Тело русого подрагивает, ноги сами разъезжаются по сторонам, и ему не стыдно. Пешков кружит вокруг ореол, нажимает на твёрдые бусинки, пока Бессмертных спину беспощадно царапает. Громкие вздохи удержать не удаётся, когда Пешков к соскам спускается, прикусывает, обводит языком по кругу, издевается и ниже языком скользит. Ваня мурашками покрывается, в спине выгибается ещё сильней и глаза распахивает, когда чувствует руки на ремне. - Что ты делаешь? – Ваня в потолок смотрит, сглатывает тяжело. - Хочу тебе помочь. Разрешишь? – Пешков над лицом Вани нависает, целует с напором и принимает это как согласие. Брюки вместе с бельём отлетают вслед за рубашкой, по худому телу прошёлся холодок, а к лицу прилила кровь от осознания, что он сейчас лежит полностью голый перед своим другом, который не такой уж и друг, как оказалось. - Почему ты одет? - А ты хотел, чтобы я встретил тебя полностью голым? Я польщён. - Серёж. - Давай сначала с тобой разберёмся. Серёжа губы облизывает, скользит у паха, дразнит и моментально к покрасневшей головке прикасается, слышит приятное шипение под собой. Пальцы продолжают ласкать головку, левая рука скользит по телу чувствительного парня, задевая возбуждённые соски. Серёжа замирает у основания, чуть пережимает, чтобы оттянуть разрядку. Ваня негромко стонет, когда тёплая рука активно надрачивает его член. Русый сжимается, близится к разрядке, Пешков, чувствуя изменения, меняет темп на медленный. - Серёж, дай мне кончить, пожалуйста. – Ваня за тёмные кудряшки хватается, глаза прикрывает. Пешков улыбнулся, пристроился лицом к соскам, рукой продолжая наращивать темп. Он оттягивает возбуждённые бусинки, мажет языком по ключицам, скользит рукой по стояку. Ваня весь мокрый, притягивает Пешкова к себе и целует грубо. От Серёжи пахнет ментоловыми сигаретами и цитрусовым одеколоном, поцелуй на вкус как красное вино, выпитое не так давно. Ваня впервые так яро чувствует запах Серёжи, он хочет запомнить этот момент навсегда. Одеколон пробирается в нос, разливается по всему телу, Бессмертных не чувствует ничего кроме этого аромата. Ваня кончает, смотря Пешкову в глаза, вдыхая его одеколон, пока мысли путаются в не соображающей голове. Серёжа салфеткой руку вытирает, падает на вторую половину кровати. Они вновь повторили. Они зашли слишком далеко, это хуже поцелуя. Ваня отпихивает руку Серёжи, встаёт с кровати и вещи свои по полу собирает. - Ты хотел поговорить? – Серёжа всем видом пытается не показывать, насколько он не понимает Ваню в данный момент. - Давай закончим всё это. - Прости, что? – Серёжа корпус от кровати отрывает, смотрит на парня, что пуговицы на рубашке пытается застегнуть. - У меня есть Саша, а тебе лучше с Эвелиной. Мы поступаем неправильно по отношению к людям, которые нас любят. - Я люблю тебя, так как ты поступаешь со мной, с человеком, что любит тебя? - О нет, Серёж, ты не любишь меня. Серёжа вновь на кровать падает, хмыкает. – Как скажешь, Ванюш. Я и не думал, что ты настолько трус. - Серёж, так правда будет лучше, я делаю это ради нас. - Уходи, Вань. Бессмертных понимающе кивает, забирает ремень с пола и уходит в прихожую, наскоро запихивает себя в куртку и уходит, оставив кудрявого парня наедине с собой. Так будет лучше для всех. Просто забыть, будто ничего не было.

Я познакомлю твой и мой мрак И вместе будет так спокойно И мы будем лежать в осколках памяти cold carti - скоро