Без надежды на чудо

Я смотрю на них, понимая — я здесь чужой. Сохрани и помилуй, Боже, но я здесь лишний. Они все состоят из фильмов, стихов и книжек. Я — из ножа и артерии под ножом. © Кот Басё

В понедельник утром, получив закрытый больничный лист на руки, Света побежала на работу. Как же ей хотелось вернуться к милой сердцу рутине, вызовам, приему в поликлинике, но главное, заглянуть к Арбениным, узнать, как у них дела. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего у Дианы быть не могло, с ее образом жизни и наклонностями, но Сурганова упорно гнала от себя мрачные мысли. В конце концов, она совсем не знала Диану, чтобы делать такие категоричные выводы. «А узнать поближе ее очень хочется. Что-то есть такое, притягательное… Она конечно диковатая, резкая, но, мне кажется, это защита… А внутри, наверняка, ранимый человек», — отогнав романтические глупые мысли, Светлана взялась за работу. Прием, начавшийся в девять, как обычно, пролетел в мгновение ока — не заметила этих нескольких часов, с радостью подхватила сумку со всем необходимы и «бегунок», судя по которому вызовов было всего ничего — шесть. Ерунда, по сравнению с обычной ее нагрузкой. С Леной Жуковой пересечься не удалось, ее отправили на какие-то бестолковые курсы повышения квалификации, выкинув тем самым полноценный рабочий день. Решив, что расспросит подругу потом, Сурганова направилась на знакомый уже адрес. Поначалу она правда подумала, что Диану и малышей лучше оставить напоследок. Им явно нужно будет помочь, а так она не будет ограничена во времени. Жалея, что ей никак не разорваться, мысленно дала себе подзатыльник — навестить новорожденных после детей с вирусной инфекцией, или, что еще хуже, ветрянкой, было максимально глупым решением. Днем снег подтаял, потом слегка подморозило, каток под ногами не радовал совершенно. Лавируя между особо опасными накатанными участками льда, Света думала о том, что не страшно, если рухнет кто-нибудь молодой и физически более крепкий. А если какая-нибудь старушка, или просто человек постарше, как ее мамуля, например? В лучшем случае обойдется переломом руки или ноги, в худшем — черепно-мозговой или переломом шейки бедра. Злясь на нифига не работающих коммунальщиков и мысленно посылая им лучи добра, добралась до подъезда. Кто-то опрокинул мусорку прямо под входную дверь, ей пришлось в невероятном акробатическом пируэте перепрыгивать на чистый пол предбанника. Лампочки, разумеется, были выкручены. Со второго этажа разносились пьяные голоса, дуэт выводил одну из самых популярных песен этой весны, нещадно не попадая в слова. Света, занесшая было руку для того, чтобы постучать в дверь, на секунду замерла, осознавая то, что увидела. Дверь была открытой, несильно, свет проникал тонкой узкой полоской. — Диана? Вы дома? В груди екнуло от нехорошего предчувствия, но она распахнула дверь и прошла в квартиру. На полу прихожей валялось что-то темное, при ближайшем рассмотрении оказавшимся старым застиранным свитером. Свет горел в комнате и ванной, краем глаза Сурганова заметила валяющиеся бутылки на кухонном полу, пачку из-под детской смеси. Пахло мочой, сигаретами и дешевым алкоголем. Детская кроватка валялась разломанной на несколько частей, детей в них не было. У дивана пестрой кучей валялись детские пеленки, испачканные, плохо пахнущие. — Диана? Оказавшись рядом с Дианой, Света коснулась ее плеча, начала тормошить, не понимая, что произошло. — Диана, твою мать, просыпайся! Что случилось? Завернутая в старый засаленный пододеяльник, Арбенина спала, свернувшись креветкой. Невнятное мычание заставило Светлану отмахнуться и заняться прямыми обязанностями — осмотром детей. Малышей Диана, пусть и невменяемая, устроила удобно и надежно. Положила на матрас из кроватки, обложила одеялом, пеленки, по всей видимости у нее закончились, постирать не смогла или не сообразила — дети были завернуты в куски ткани, подозрительно напоминавшие шторы. Беглый осмотр младенцев Свету слегка успокоил — они были практически в порядке, по крайней мере явных отклонений в здоровье найти не удалось. Бросив сумку на стол, Сурганова стащила куртку, закатала рукава свитера и принялась за дело — детей следовало нормально искупать и накормить. Чистые пеленки найти не удалось, зато с подгузниками — ярко-розовой, вырвиглазной расцветки, повезло. Подхватив на руки Артёма, Света отнесла его в ванную, ненадолго замерла над раковиной, заметив на пожелтевшем фаянсе темно-бурые пятна. «Это какой-то пиздец! Полный, блять, и окончательный!» Других цензурных и более емких слов у нее не нашлось. Злость подстегивала, заставляя действовать быстро и четко. Дожидающийся бутылочку со смесью Тёма обиженно и жалобно закряхтел, Света прижала мальчишку к себе, чувствуя, как жалость накрывает с головой. Дети, как бы там ни было, совершенно ни в чем не виноваты. Кто знает, сколько времени они так провели, с полу-невменяемой матерью, голодные, в мокрых грязных пеленках? Наверняка поначалу они плакали, требовали внимания, но не дождавшись, наплакавшиеся, заснули. Уже за одно это Диане хотелось от души врезать. Со своей ролью матери она явно не справлялась, видимо забыв, что два крошечных существа ужасно в ней нуждались. Без нее они были совсем беспомощными, а она, то ли пустила все на самотек, устав бороться, то ли с ней самой произошло что-то ужасное. Понимая, что детей явно придется госпитализировать, а с самой Дианой — серьезно поговорить, Света прошла на кухню, после того, как уложила в импровизированную кроватку Марту. Две пустые бутылки из-под водки навели на мысли, что Арбенина банально ушла в запой. Никакой еды в шкафах или холодильнике не нашлось. Зато початый блок сигарет лежал на подоконнике, возле раковины стояла бутылка с газировкой. Кружка с отбитой ручкой стояла в пустой раковине, Света наполнила ее холодной водой из-под крана, понимая, что Диану любыми путями надо привести в чувство. А потом уже думать, что делать дальше. Чувство жалости боролось с брезгливостью и отвращением, алкоголиков и наркоманов всех мастей и цветов она перевидала достаточно, Диана, как бы страшно ни было это признавать, постепенно открывалась именно с этой стороны. Присмотревшись внимательнее, заметив нездоровый серый цвет лица и лихорадочный румянец на щеках, коснулась лба. Температура была повышенной, но не критично, чуть больше тридцати семи. Кое-как размотав вяло сопротивляющуюся Диану, убрала откинула несчастный пододеяльник в сторону и снова выматерилась сквозь зубы. На левом запястье красовались серые, пропитанные засохшей кровью, бинты. Что это означает Света поняла, но все-таки проверила. Неглубокие порезы загноились, но проблема была наименее критичной. Тревожила вынужденная поза Арбениной, она неосознанно прижимала руку к животу, подводя выше согнутые колени. Несмотря на то, что Светлана была педиатром, оказать необходимую помощь взрослому человеку вполне могла. Пусть не так профессионально, как профильные врачи, но тем не менее. Кое-как ощупав и осмотрев, пришла к неутешительному выводу — Диану либо изнасиловали, либо избили, либо то и другое вместе. Либо случилось обострение какой-то гинекологической болезни, а может быть и осложнение после родов. Синяки на бедрах и ягодицах заставляли склоняться к первой версии. Найдя в сумке нужные ампулы, набрала в шприц, сделала укол в мышцу, на что Диана все-таки отреагировала, жалобно заныв. — Диана! Открывай глаза, давай же, блин! У тебя дети голодные, хватит спать! — У меня все болит, — пожаловалась Арбенина, но глаза открыла. Света перед ее лицом расплывалась и выглядела слегка не в фокусе. — Пить хочу… Напоив Диану, Сурганова вышла в коридор, чтобы вызвать «скорую». Коротко обрисовала ситуацию, приняла к сведению, что доезд — всего лишь тридцать-сорок минут и вернулась в комнату. — Я вызвала «скорую», детей нужно госпитализировать. И тебя тоже. — Я не хочу! Только не в больницу! — в хриплом голосе послышались панические нотки. — Еще раз. Ты меня слышишь? Диана, ты решила угробить своих детей, и сама сдохнуть заодно?! Совсем идиотка или как? — А че ты на меня орешь? — обиженно вскинулась Арбенина, сев на диване. Комната кружиться практически перестала, но сфокусировать зрение на чем-то мелком пока еще не удавалось. — Я не виновата ни в чем! Как могла, присматривала за детьми! — Когда ты их кормила в последний раз, помнишь? — Ночью… Или вечером? Не помню… — А сейчас три часа дня практически. Так, ладно. Что с тобой случилось? Я пришла, дверь открыта… — Я спала, не помню. А дверь закрыть забыла, выходила в магазин, — поежившись, Диана попробовала натянуть на плечи пододеяльник и шмыгнула носом. — Меня-то зачем госпитализировать? — Живот болит? Получив кивок в ответ, Света продолжила. — Тебя избили? Диана мотнула головой, не зная, стоит ли произносить то самое слово. Она не хотела ничего рассказывать этой молодой надоедливой врачихе, пришедшей для того, чтобы читать ей нотации. — Понятно. Изнасиловали. Уж извини, говорю как есть. У тебя может быть аппендицит, травма внутренних половых органов, перекрут ножки кисты яичника и еще куча всего, что может угрожать твоей жизни. Хочешь умереть — выбор твой. Но за детей решать ты не имеешь права. Им нужно под наблюдение врачей. — А… Менты? — Диана облизнула пересохшие губы. Этот вопрос волновал ее больше всего. Людей в погонах она панически боялась. — Я тут на птичьих правах, прописки нет… Детей могут забрать. — Нельзя оставлять того, кто это сделал, безнаказанным. Ты это понимаешь? Подтянув к себе колени и обхватив их руками, Арбенина призналась почему-то коленкам, а не стоявшей рядом Свете. — Я не знаю, как его зовут. Он знакомый одного моего приятеля, скажем так… Пришел кое-что найти и не нашел. Решил взять натурой. — Козел. С ним мы еще разберемся. У тебя документы где? — В шкафу, на самой верхней полке. Достав необходимое, Света притащила табуретку с кухни и присела к письменному столу. Надо было заполнить нужные направления до приезда бригады. — Арбенина — твоя фамилия или по мужу? — От фиктивного мужа осталась только фамилия. С пропиской не получилось, он свалил в закат, потом нас быстро развели. — Он отец детей? — Нет. Я не хочу об этом говорить. — Я не из любопытства спрашиваю, Диан. У меня есть вариант, как тебе помочь. А чтобы помочь, я должна знать хоть что-то о тебе. Какое образование, есть ли прописка, родственники, и тому подобное. — А зачем тебе помогать? Кто я для тебя? — Зачем? Потому что я могу помочь. Ты же не совсем опустившаяся на дно, ты же хочешь и можешь еще побороться, Дин. — Я не Дина, — Арбенина, растерявшаяся от поворота в разговоре, по инерции огрызнулась. — Хорошо, будешь Дианой. Смотри, у меня есть хорошая знакомая, она за детьми присмотрит. У тебя будет много свободного времени, ты сможешь устроиться на работу, пусть и малооплачиваемую, на первое время, но все же… Если надо, можно пойти на курсы, или в вечерку. Выход есть всегда, поверь мне. — Тебе-то хорошо говорить. У тебя никогда не было такой ситуации! Живешь в этом ебучем Питере на всем готовом! — Да, на всем готовом. Но давай не будем о том, кому хорошо говорить, а кому не очень, — Света, явно задетая словами Дианы, сразу же закрылась. Тон стал более сухим, хотя еще несколько минут назад она готова была на откровенность. — Если ты готова принять мою помощь — хорошо. Но бегать за тобой и упрашивать я не стану. Свое дело я сделаю, отправлю тебя в гинекологию, детей — в педиатричку. Дальше разбирайся как хочешь. Диана, насупившись, глянула на детей. Слова Светланы ее поразили, кто-то просто так хотел ей помочь. Это сразу же вызывало недоверие, подозрения, что ее снова собираются использовать. — Я не понимаю… Что ты хочешь взамен? Арбенина подняла на Свету глаза, искренне не понимая, чем заслужила хорошее к себе отношение совершенно чужого человека. — Денег у меня нет, заплатить не смогу. — А я разве просила у тебя денег? — усмехнувшись, Света отвернулась от Дианы и занялась документами. Подготовив все нужное, снова поднялась со стула. — Мне нужно позвонить. Предлог выглядел вполне убедительным, чтобы справиться с эмоциями хватило пару минут, пока набирала номер своего знакомого врача из детского отделения. Она хотела узнать насчет мест, и попутно попросить, чтобы ей разрешили посещения в любое время. Договориться удалось быстро и легко. С Андреем Петровичем у нее всегда были хорошие, почти приятельские отношения. Однажды они пересеклись на одном из квартирников, и Света с удивлением отметила, что старший коллега прекрасно играет на гитаре, поет романсы и неплохо пьет водку с локтя. Вернувшись в комнату, Сурганова обнаружила Диану, копающуюся в шкафу. Стояла она чуть согнувшись, но руки слушались ее довольно неплохо. Она нашла старые пластиковые шлепанцы, чистую смену белья, а вот с ночнушкой или халатом дела обстояли хуже. Их у нее не было. К тому же надо было хотя бы минимально одеться, натянуть штаны она явно не смогла бы, пришлось пытаться влезть в парадно-выходную кожаную юбку. В сочетании с грязной майкой-алкоголичкой смотрелось ужасно. — Ты можешь идти дальше, на другие вызова. — Спасибо за разрешение, но коллег я все-таки дождусь. Мало ли, вдруг ты решишь взять детей и куда-нибудь сбежать? От продолжения разговора отвлек стук в дверь. Света пошла открывать, надеясь, что это бригада «скорой» — по времени, прошедшему после звонка, совпадало.