Без надежды на чудо

Куда же мне выйти, мама, в какую дверь? Мудрые парки почти распустили петли. Если я буду плакать — ты мне не верь, просто я очень устала, устала петь им. Страннику петь, далекому кораблю, лелеять младенца, спящего в колыбели. Мама, я не понимаю, кого люблю, кому я пою эти песни на самом деле. Голос мой — нить, для всех одиноких — след, голос мой — эхо, послушай его напевы. Мы заперты, мама, заперты на земле. Если ее остановят — я выйду первой. © Кот Басё.

Света вышла с работы около шести вечера. Привычно уставшая, слегка замерзшая и полная решимости поговорить с мамулей о том, что сейчас происходило. Конечно, было страшновато, но с другой стороны — она не могла скрывать и тянуть время. С детьми, слава Богу, оказалось все в порядке и их нужно было через пару дней профилактического наблюдения забирать домой. Дианину квартиру домом Света не считала, оставался один вариант — забрать мартемок к себе домой, на Кавалергардскую, в пустующую комнату. Диана не знала ничего о ее планах, и признаваться в ближайшее время Сурганова не собиралась. Во-первых, вопли Дианы мало что изменили бы — бросить детей на произвол судьбы она не могла. А во-вторых, учитывая состояние ее собственного здоровья диктовало нахождение под врачебным присмотром хотя бы неделю. Благодаря множеству нужных знакомых среди коллег, примерно через час после того, как Арбенина поступила в отделение гинекологии, Света знала медицинские подробности. И старалась не думать о том, что с ней происходило в течение долгого времени. Явно не обследовавшаяся во время беременности Диана, едва ли не чудом родившая здоровых детей, сама свалилась с осложнениями. Мысленно передав привет тем врачам, что не удосужились сделать Арбениной банальное УЗИ перед выпиской из роддома, Света поудобнее перехватила лямку рюкзака. Обычно она надевала обе, чтобы равномерно распределить нагрузку, но сегодня вторая не выдержала нагрузку и с треском оторвалась. Глядя себе под ноги, Сурганова дошла до нужной парадной и спокойно прошла мимо поджидавшей ее молодой женщины. Та, порядком замерзшая, кинулась было к ней, но в нерешительности замерла, сделав пару шагов. — Света! — Оля? Что ты здесь делаешь? — в голосе Светланы не было ни намека на банальную вежливость. Своей растерянности и даже страха она постаралась не показать, рефлекторно перейдя на резкий грубый тон. — Тебя жду. Мне очень нужно с тобой поговорить. — Что на это раз? — Давай покурим, и я расскажу все. Я только на пять минут, больше времени не отниму. — Нет. Тебе лучше уйти. И не приходи больше. — Ну почему? Я думала, ты все давно забыла и мы можем попробовать общаться… — Я ничего не забыла. Только вот не вздумай меня пугать и снова говорить, что вскроешь себе вены. Захочешь — твое право. Но запомни, что резать надо не поперек, а вдоль, — Света прошла к двери и вошла в подъезд, отчаянно желая, чтобы за ней не пошли. Ее нежданная визитерша так и осталась стоять на улице, спрятав руки в карманы ярко-красной куртки. По пути до квартиры Сурганова уговаривала себя успокоиться, собраться с мыслями — ей предстоял куда более важный разговор, чем тот, в который ее хотели втянуть. Мысли разбежались в разные стороны, как донести до матери простую, но вместе с тем сложную идею Света не знала. Но надеялась, что решение придет само собой. В конце концов, у них с мамулей всегда были близкие и доверительные отношения, и в этот раз они должны пройти испытание откровенностью. Лия Давыдовна с кем-то разговаривала по телефону. Приветливо улыбнулась Свете, и та, расценив этот знак как возможность успокоиться, настроиться на нужный тон, прошла в комнату. На то, чтобы переодеться в домашнее, пристроить на видное место растерзанный рюкзак — чтобы не забыть пришить лямку, ушло совсем немного времени. — Дочь, что-то на работе случилось? — погруженная в свои мысли, Света не сразу отреагировала на зовущую ее мамулю. — А? Да нет, нормально… Как обычно. Сама знаешь, конфликтующих на ровном месте всегда хватает. Я с Олей встретилась, она поговорить хотела. — А ты? — А что я? Послала ее, прости за выражение, далеко и надолго. Я видеть ее не могу и не хочу. Надеюсь, она больше не придет. — Умница. Все-таки Оля… Очень сложный человек и поддаваться на ее шантаж нельзя. — Давай не будем о ней. Это было и прошло, слава Богу. Я о другом хотела поговорить, — Света кивнула в сторону обеденного стола, стоявшего в углу. — Может ты поешь сначала? Голодная же, только с работы. — Давай сначала поговорим, мне пока не хочется. — Хорошо, дочь. Я тебя слушаю. Лия Давыдовна села за стол напротив Светы, а та, запустив левую руку в карман, машинально сжала прихваченный из аптечки пузырек с корвалолом. Она конечно надеялась, что до этого не дойдет, но случиться могло что угодно. — Мамуля, давай сначала я расскажу, ты меня не перебивай, пожалуйста. И обещай сразу не ругаться. — Обещаю, — слегка настороженно пообещала Сурганова-старшая. — У меня есть знакомая, ее зовут Диана. Помнишь, я спрашивала у тебя по поводу работы на кафедре? Вот у нее сейчас сложности с жильем и работой, на руках — двое младенцев, мальчик и девочка. Идти им некуда, жилье съемное, для детей условия неподходящие. Отец детей никак не помогает, Дианины родители — тоже. Я понимаю, как это выглядит со стороны… Я знаю Диану от силы неделю, даже меньше, но при этом очень хочу ей помочь. И прошу тебя помочь мне — у нас есть свободная комната, и я бы очень хотела, чтобы туда переехала Диана вместе с детьми. Если Диане сделать прописку, то ей проще будет найти работу, на первое время даже полы сможет пойти помыть. Поступит куда-нибудь на заочное, учебу и работу совмещать вполне реально. С детьми, конечно, сложнее, но тоже решаемо. Тем более, это я тоже продумала… Если сейчас встать на очередь в детский сад, то годам к двум очередь дойдет, а может даже и в ясли получится определить. Ты не думай, оплата за комнату будет как положено, как если бы мы ее сдавали. За прописку — тоже заплатим, — Света на эмоциях не заметила, что оговорилась. Ведь мысленно ей куда проще было произносить «мы разберемся» или «мы решим», хотя объективно говоря никаких «мы» не было. — Ты настолько уверена в этой своей Диане? Уверена, что она не подставит, не предаст, не… — Лия Давыдовна не договорила, но Света ее поняла. Им хватило истории с Ольгой, закончившейся в прошлом году весьма драматично. — Мамуля, она не такая, я уверена. Она… Понимаешь, она из Магадана, сбежала от родителей, как я поняла — как раз с отцом детей. Что там у них случилось, я не знаю, но в итоге она фиктивно вышла замуж, сменила фамилию… Правда фиктивный муж тоже никак не помогает, — договорив, Света с трудом сдержала желание зажмуриться. Ей хотелось притвориться невидимкой, сделать вид, что ее здесь нет. И эмоциональную чушь только что несла не она, а кто-то другой. «Ну да, подробности Динкиной биографии как-то раз убедят мамулю в том, что ей надо помочь. Я бы еще про ее заработки рассказала, идиотка!», — мысленно отругав себя, подняла глаза на мать. Та явно не собиралась кричать и ругаться, она задумчиво смотрела то на Свету, то на ее руки, нервно комкающие кружевную салфетку, связанную еще бабушкой Зоей. — Я не буду тебе врать — затея мне кажется сомнительной. Но с другой стороны, как пройти мимо я тоже не представляю — тем более, у нее двое детей. Они-то ни в чем не виноваты. А сама Диана… Она, надеюсь, не наркоманка какая-нибудь, не алкоголичка? — Да нет, мамуль. Она нормальная. В смысле, курить может и курила, но точно не выпивает и не употребляет ничего. А еще на гитаре играет… — на этих словах Света поняла, что смутилась и покраснела. — Ты влюбилась? — с недоверием глянув на дочь, Лия Давыдовна покачала головой и улыбнулась. — Тогда все понятно, Светочка. Все с тобой понятно. Лет-то ей сколько? Совершеннолетняя? — Да. Двадцать один. — А сейчас она где, подруга твоя? — Она сейчас в больнице, по гинекологии осложнения начались, две недели после родов прошло. Дети тоже в педиатричке. Но с ними все в порядке, их оставить не с кем было. — Жалко ее, никому не пожелаешь такого — одна, без поддержки, в чужом городе, да еще с детьми на руках. Хорошо, ты меня уговорила. Мы попробуем ей помочь. Но учти, содержать Диану никто не будет, она должна найти работу. Никаких пьянок, гулянок, сомнительных лиц. Ты меня поняла? — Мамулечка, ты у меня самая лучшая! — Света, подскочив к матери, кинулась ее обнимать. — Свет, ну задушишь же, — смеясь, Лия Давыдовна попыталась вывернуться из крепких объятий дочери. Сама — худая, миниатюрная, а откуда что взялось. — А кто с детьми будет сидеть, уж не Маринка ли? — Мам. Ты у меня просто Шерлок Холмс. Да, я Марине Тихоновне позвонила, попросила помочь… — Ну уж если Марина в это ввязалась, то мне грех оставаться в стороне. Ты суп будешь? — Да, я очень голодная. Давай помогу все подогреть? — Посиди лучше, отдохни. Пока греется лучше пришей лямку, потом совсем стемнеет. Света согласно кивнула и полезла за коробкой с нитками и иголками. Внутри все пело, заходилось от радости за Диану. Ее черной полосе скоро должен наступить конец! Они смогут побольше общаться и кто знает, может быть Диана рассмотрит в ней девушку, а не строгого участкового педиатра. «Все будет хорошо. Лишь бы Диана приняла мою помощь, не сорвалась и не ушла в загул. Вместе мы обязательно справимся», — мысленно уговаривала себя Света, пришивая стежок за стежком лямку к любимому, но уже потрепанному рюкзаку.