Без надежды на чудо

«Терпи, любовь моя. У одиночества тоже бывает предел. Имя ему — смерть».

Диану сгрузили на койку с продавленной панцирной сеткой и оставили приходить в себя. Она не чувствовала, как на ней поправили задравшуюся больничную сорочку, повернули голову, на случай если начнет рвать. Потом те же руки прикрыли ее простыней. Соседки по палате занимались своими делами, одна из них решила присмотреть за «новенькой», потому что прекрасно знала, какое отношение к пациенткам в отделении. — Ну, чего ты возишься, на ужин опоздаем, раздачу быстро прикроют и все, — раздраженно поглядывая на открытые двери, Ирина глянула на подругу. Та, убедившись, что с новоприбывшей все более-менее в порядке, а подложенная пеленка никуда не съехала, подошла к своей тумбочке за тарелкой и кружкой. — Дел на пять минут. Ирка, мне не сложно помочь. Она ж девчонка еще совсем! Ира в ответ только покачала головой и усмехнулась. В ее понимании каждый должен бороться сам за себя, она никогда не рассчитывала на чужую помощь, не просила ее и не помогала сама, будучи уверенной, что проблемы — личное дело каждого. — Не замечала за тобой такого человеколюбия. — Да ладно тебе, — Кристина отмахнулась. — Я не собираюсь с ней нянчиться. От наркоза тяжело отходить, особенно хреново, когда адски тошнит, а от подушки даже голову не оторвать, потому что слабость дикая, да еще и трясет. Я так один раз чуть не задохнулась… Ощущения на троечку. Никому не советую. — Ты так говоришь, как будто часто бывала на таких процедурах, — Ира с удивлением глянула на Кристину. Та с невозмутимым видом поправила прядь волос, попавшую на глаза. — Четыре раза была, это пятый. И надеюсь последний. Все, я удовлетворила твое любопытство? — Если бы я не знала, что у тебя есть мужик, то подумала бы, что ты в эту девицу влюбилась. — С мужиком мы расстались, я поэтому и пришла на аборт, не хочу становиться матерью-одиночкой. Он дал денег, все в порядке. — Ага, денег дал, а лежишь в палате на двенадцать коек, на кровати с продавленной панцирной сеткой и ешь вот это, — Ира не без отвращения кивнула на тарелку с чем-то, напоминавшим сильно разваренную гпшенную кашу. — Плевать на палату, в конце концов, это не курорт. Главное, что врач хороший, — Кристина подала свою тарелку, получила порцию каши, потом чай, и они медленно побрели к свободному столику в углу. — А тебя когда выписывают? — Говорят, завтра. Дети там по потолку бегают, муж психует, орет, мама моя с ними не справляется… Дурдом. А я, если честно, отдохнула от них. Хорошо так… — Мини-отпуск. — Ага. А тебя? — А меня еще пару дней подержат, результаты УЗИ не очень хорошие пришли, назначили еще уколы. Ира кивнула и отодвинула от себя тарелку. Каши она в принципе не любила, но тем, что приготовили для них под видом ужина она не стала бы кормить даже собаку на даче у родителей. — Крис, как ты можешь это есть? — Спокойно. Я вообще не готовлю, горячая еда для меня — праздник. — А почему не готовишь? Некогда? — И некогда, и не умею. Перебиваюсь бутербродами и растворимой лапшой. — Мне бы муж прибил, если бы я не готовила. — Поэтому я никогда не выйду замуж, — отозвалась Кристина, доедая последнюю ложку каши. — Скорее всего женюсь, но это не точно. Ира, услышав последнюю реплику, чуть не смахнула кружку с недопитым чаем. — Значит, эта девчонка тебе все-таки понравилась. Кристина не стала ничего отвечать, первой поднялась из-за стола, чтобы дать возможность спокойно поесть другим.

***

Мужчина, хмуро смотревший на Свету исподлобья, внушал непонятную пока, неясную тревогу. Позади него маячил молоденький участковый, то и дело поправляя фуражку. Она замерла на пороге, упираясь плечом о дверной косяк, второй рукой цепляясь за металлическую ручку, отчего-то очень холодную. На часах было начало одиннадцатого и вряд ли в такое позднее время к ней решили зайти с хорошими новостями. — Сурганова? Светлана Яковлевна? — Да, это я. А кто вы и что случилось? Мужчина достал из кармана потрепанной черной куртки удостоверение, давая возможность прочитать и сверить фото с оригиналом. Черные мелкие буквы мелькали перед глазами, с трудом складываясь в слова. В памяти не отложилось ничего кроме имени. Решив, что поверит наслово, Света посмотрела на мужчину. — Кузнецов Константин Юрьевич, УВД Центрального района… Вы гражданку Бельскую знаете? — Ольгу? Да, мы знакомы. Уже предчувствуя дурные новости, Света поежилась, не понимая, что ли от тревоги, то ли от холода — по ногам из подъезда довольно ощутимо тянуло. — Вы были в близких отношениях? — Мы дружили, но уже долгое время не общаемся, у меня много работы, ну и… — Сурганова договорила фразу, прекрасно понимая, что ей только что озвучил, пусть и весьма коряво, не напрямую, Константин Юрьевич. — Что с ней случилось? — Вам бы лучше проехать со мной в отдел для дачи показаний. — Я готова с вами проехать, но для начала пожалуйста объясните, для чего. — Ольга Бельская написала предсмертную записку, а в ней было сказано о вас. — Мы виделись сегодня, буквально несколько часов назад. — Для того чтобы вскрыть вены много времени не требуется, — довольно грубо отозвался Кузнецов. — Пожалуйста оденьтесь, возьмите паспорт и поедем в отделение. — Вы меня арестуете? — Нет, что вы, — для пущей достоверности Константин даже помотал головой. — Мы подождем, но давайте не будем терять время. Света закрыла дверь перед стражами порядка, не очень понимая, что теперь делать и в целом, как дальше жить. «Олька, идиотка! И кто меня за язык тянул?! Я же знала, знала, что так будет! И все равно… Теперь ее смерть на моей совести», — стараясь хоть как-то держать лицо, чтобы не напугать мамулю, Света прошла в комнату, чтобы одеться и взять паспорт. Чем для нее закончится данная история она не представляла, с милицией в роли подозреваемой (?) она сталкивалась впервые. Окружающие предметы норовили расплыться, потеряв очертания, но усилием воли Света мысленно заставила себя собраться. Слезами, причитаниям и бессмысленными вопросами делу совершенно не поможешь. Даже если Ольга решила покончить с жизнью из-за нее, в ситуации нужно разобраться и выяснить, что же произошло. — Свет, что-то случилось? — Мне нужно отъехать по делам, — стараясь не смотреть на Лию Давыдовну, Света стащила домашний халат и стала натягивать джинсы трясущимися руками, кое-как балансируя на одной ноге. — Так поздно? — У Оли проблемы. — Что на этот раз? — Я толком не поняла. Надеюсь, получится быстро. Мамуль, не переживай, ложись спать, хорошо? Все, я побежала, — не дожидаясь лишних вопросов, Света вышла из комнаты. Во всей этой ситуации ее очень смущал один факт — если Оля, как и раньше, жила одна, то как ее умудрились найти настолько быстро? «О чем я думаю? Человек погиб… Глупо и нелепо… А как нашли? Да соседей затопила, вот и все… Стали стучать, потом ломать дверь, зашли, а она лежит в ванной…», — распахнув входную дверь, Сурганова поняла, что все ее рациональные доводы и мысли выглядят довольно глупо. Раньше, когда они с Олей встречались, она жила на первом этаже. Слева соседей не было, в квартире справа жила глухая пожилая женщина, кажется, бывшая учительница музыкальной школы. Версия с затоплением отпадала, как несостоятельная, но при условии, что Ольга жила там же. — Константин Юрьевич, а где Оля жила? На Марата? — Да, — подтвердил Кузнецов. — Скажу вам по секрету… Девушка стояла на учете в ПНД, мы все понимаем… Но допросить официально обязаны. Света кивнула. Насколько она знала, родных у Оли не было, более-менее близких, наверное, тоже не слишком много — она вела уединенный образ жизни. И, скорее всего, заниматься похоронами придется тоже ей.

***

Утро для Дианы началось с истошных воплей прямо за дверью. Голос, въедливый, визгливый, ввинчивался в мозг, то удаляясь, то приближаясь. — Девки, снимайте трусы, врач идет! В палате засуетились, начались привычные сборы — убрать лишнее из тумбочек под кровать, привести себя в порядок, при необходимости сменить халат на чистый. Арбенина, глухо застонав, попыталась перевернуться на спину. Все болело, тело ломило, как если бы ее пинали, все, что ниже талии ощущалось как чужое, зато голова раскалывалась так, как не раскалывалась после самых длительных загулов. Не сразу, но ей удалось лечь поудобнее и открыть глаза. Серый потолок в желтых разводах качался и расплывался, постепенно к зрению подключилась способность слышать и чувствовать запахи. «Черт… Я ваще где? В больнице…» Воспоминания случившегося накануне всплывали в памяти урывками, путались между собой — в хронологии Диана не была уверена совершенно. К тому же она не знала, когда ее увезли на «скорой» и сколько она провалялась на больничной койке бревном. — Очнулась? Молодец, легко отошла от наркоза, — незнакомый женский голос раздался откуда-то сзади и сверху. Арбенина попыталась приподняться на локтях, но у нее не получилось, сразу же начала кружиться голова, снова замутило. — Я думала, всю ночь будешь блевать и температурить… Как звать-то тебя? Обладательница чуть хриплого, довольно приятного на слух голоса оказалась худой блондинкой. Она собрала растрепанные волосы в хвостик, чтобы не мешали, и вполне дружелюбно улыбнулась новой знакомой. — Диана. — А я Кристина. Первый раз в гинекологии? — Второй. — Здесь была? Диана покачала головой. Как сложится с лечением в этой больнице она не знала, но отношения с врачами в женской консультации, в которой она стояла на учете во время беременности, вспоминать не хотелось. Хуже этого было только в роддоме, в обсервации — эта была одна из самых сложных недель в ее жизни. — Ну, к правилам привыкнешь быстро, главное с врачами не спорить и не хамить. Пить наверняка хочешь, — понимающе усмехнувшись, Кристина взяла со своей тумбочки бутылку с водой и помогла напиться, понимая, что самостоятельно Диана доберется хотя бы до раковины в палате нескоро. Первый глоток показался Арбениной бесконечно вкусным, но больше она пить не рискнула, потому что потом придется каким-то чудом поднимать свое отяжелевшее тельце и тащить в сторону туалета. Пока организм к забегу на дальние дистанции был совершенно не готов. — Спасибо. — Не за что, — Кристина забрала бутылку и вернулась на свою кровать. Врач вот-вот должен был заглянуть для осмотра, она очень надеялась, что ее скоро выпишут. О том, где сейчас ее дети, Диана не переживала, надеясь, что раз Светлана настояла на госпитализации, то их отвезли в больницу и сейчас за ними присматривают как надо. «Им лучше будет без меня. Что я могу им дать? Ничего… Ни работы, ни нормального жилья, ни денег», — чувствуя себя совершенно бесполезной и никчемной, использованной и грязной, скатившейся чуть ли не на самое дно, Диана осторожно перевернулась на правый бок лицом к стене. Обход врача ее не интересовал, состояние собственного здоровья тоже не волновало. Неожиданно накатило безразличие ко всему происходящему, в то, что после всего случившегося наступят перемены к лучшему она не верила. Никаких предпосылок к улучшению не находилось, кроме, пожалуй, заначки, спрятанной в подъезде. «Как только полегчает, выберусь отсюда, уйду домой, найду новое жилье, а дальше — посмотрим… В той квартире я точно не останусь. Иначе я просто не выживу…» На шум в палате и вошедшего врача Арбенина не реагировала, выпала из полудремы только в тот момент, когда ее бесцеремонно потрясли за плечо. — Просыпайся. Как фамилия? — Арбенина. Медсестра, смотревшая на Диану со смесью брезгливости и жалости, что-то тихо сказала доктору. Тот кинул на Диану оценивающий взгляд. — Как себя чувствуем? Не тошнило, не рвало ночью? — Нет. — Температура? — Тридцать семь, — вмешалась медсестра. Она еще утром впихнула Диане градусник, но разбудить ее не смогла — забрала его на обратном пути. — Вставала? — Нет. — А надо начинать расхаживаться. Чего бока отлеживать? — доктор бесцеремонно перевернул Диану на спину, задрал больничную сорочку, не обращая внимания на то, что в палате находились другие женщины. В какой-то момент Арбениной показалась, что он устроит осмотр с пристрастием, заставив раздвинуть ноги, как на специальном кресле. Но этого не произошло, он помял ей живот и результаты, по всей видимости, его порадовали. — Дела наши с вами не так уж и плохи. Расхаживайтесь, пейте побольше воды, а после завтрака загляните ко мне. Нужно кое-что обсудить. — Ладно, — Диана кивнула. — А когда меня выпишут? У меня дети маленькие. — Как только улучшится ваше состояние. У всех дети есть, но долечиться вы обязаны. — Мне оставить их не с кем… — Если не долечитесь как следует, точно останутся одни, — доктор, закончив осмотр, вытер руки о полотенце, подсунутое медсестрой. — Я поняла. Доктор ушел, а Диана снова отвернулась к стене. Ей было о чем подумать.