Без надежды на чудо

Как бы тебе объяснить, хороший?.. Весна попадает в дни, как будто на небе хмельные боги играют в огромный дартс. Люди, пронзенные стрелами — скоро ты станешь одним из них. Каждый, кто должен быть предан, встречает того, кто его предаст. Как бы тебе объяснить?.. Не больно, если стрела внутри. Но вынимаешь ее — и сразу чувствуешь пустоту. Ты походи пока с ней, хороший, пусть она там горит. Боги считают свои победы. Слуги сигнала ждут. Как бы тебе объяснить?.. Однажды выйдут запасы стрел. Боги уронят платок на землю, солнечный острый луч… Знак может быть любым. Неважно, что ты понять сумел. Важно, что слуги заметят знаки и заберут стрелу. Как бы тебе объяснить?.. А впрочем, ты осознаешь сам. Где-то над миром хмельные боги играют в огромный дартс. Скоро закончатся стрелы, сказки и прочие чудеса. Ведь каждый, кто должен быть предан, встречает того, кто его предаст. © Светлана Лаврентьева

Будильник зазвонил над ухом слишком громко и противно. Света поморщилась, вытянула руку, чтобы отключить и вздохнула.Вставать не хотелось, но надо было срочно поднимать себя с тахты и срочно приниматься за намеченные дела. Иначе она рисковала вообще ничего не успеть. Неделя выдалась суматошной, тяжелой эмоционально, богатой на события. После Олиных похорон ей казалось, что чувство вины с ней теперь навсегда, с каждым днем становилось только труднее. Держать лицо, отвечать на мамулины вопросы, вести себя ровно и вежливо на работе. Только Жуковой она призналась, в чем дело. Лена, выругавшись матом, высказалась в том смысле, что каждый человек имеет свою голову на плечах, и если у отдельно взятой Оли мозгов не хватило, то это исключительно ее личные проблемы. Говорила Лена убедительно, только где-то внутри, в области сердца, все равно ныло осознание — она убила человека. Не напрямую, конечно, но подтолкнуть подтолкнула к последнему роковому шагу. Что ей мешало сдержаться, спокойно поговорить, хотя бы выслушать? Вопросы на эти ответы Сурганова прекрасно знала. Только вот грустить и жалеть о сказанном было некогда — уже завтра днем обещали выписать Диану, а мартемок врачи планировали подержать еще пару дней, чтобы закрепить полученные результаты. И все свалилось на ее плечи. Точнее, Света сама радостно взвалила на себя роль спасительницы, искренне надеясь, что спустя некоторое время ей не придется об этом сожалеть. Сегодня Света планировала сбегать на рынок и в аптеку — мамуля выдала ей список и попросила сходить утром, потом заняться уборкой к комнате для детей и Дианы. Вчера Лена вместе с Настей привезли кроватку, комод и несколько больших сумок с детской одеждой, от самого маленького размера до года. Жукова, лично от себя, вручила шокированной Свете большую стопку фланелевых и обычных пеленок. «Держи, подруга! Не скажу, что сильно за тебя рада — полная задница и бессонные ночи в течение года тебе гарантированы, но желаю, чтобы все у твоей Динки сложилось. И у тебя тоже», — в ответ на поздравление Сурганова смущенно отмахнулась. Но пеленки с благодарностью взяла, мысленно напомнив себе не забыть их хорошенько выстирать и отгладить с двух сторон. Заставлять Диану, только-только вернувшуюся из больницы, Сургановой было неловко, она решила частично навести порядок самостоятельно — Диане хватит сбора вещей со старой квартиры, да и сам переезд всегда мероприятие несколько утомительное. Уже вечером Света, ужасно уставшая, но довольно улыбающаяся, смотрела на результаты своих трудов. Чистые полы блестели, детская кроватка — пока только одна, стояла в углу, у дивана. Комод она пристроила к шкафу, решив, что при необходимости Диана всегда может переставить мебель на свое усмотрение. Стопки с вещами, необходимыми на первое время, она устроила на полках, остальное запихнула в большой отдел. На отдельной полке для Дианы оставила комплект постельного белья, футболки и штаны — все было новым, с этикетками. Приобретать новый гардероб для Арбениной она не собиралась, но элементарный минимум — на чем и в чем спать, естественно не помешает. Лия Давыдовна, глядя на всю эту суету, лишь по-доброму посмеивалась и порывалась помочь. Света яростно сопротивлялась и делала все сама. Во-первых, потому что ей было совестно перекладывать часть уборки на маму, она и без того очень сильно помогла, а во-вторых, домашние дела помогали не думать лишнего, сосредоточившись на простом. Подмести, помыть, передвинуть, застелить, приготовить — руки делали все механически. А мысли, как назло, лезли в голову совершенно дурацкие — наивные и влюбленные.

***

К двенадцати часам Света никак не успевала — у нее только-только закончился прием. Она схватила сумку и помчалась к гинекологии. Вызовов на сегодня было совсем немного, она могла выкроить полчаса на то, чтобы отвезти Диану домой. Чувствовала при этом она себя крайне неловко. «Как будто девушку любимую в дом привожу… Вот, мамуля, знакомься. Диана, будет у нас жить. С детьми», — мысленно отрепетированная фраза заставила смутиться окончательно. — Ерунда. Она просто подруга, можно сказать, новая жиличка». Арбенина в это самое время сидела на полу, забившись в угол между холодильником и кухонным шкафом. Она курила, то и дело вытирая слезы, стряхивая пепел прямо на пол — на чистоту временного жилья было как никогда плевать. Возле ее ног валялась пустая бутылка водки — она допила то, что было, но даже с этой небольшой дозы ее сразу же развезло. Рыдать, запивая душевную горечь алкоголем и приторно сладкой газировкой, курить и жалеть себя оказалось упоительно приятно. Она знала, что дети в больнице, за ними присматривают, кормят по часам, и ее задачей было продолжать заботиться о них на должном уровне после выписки. Со слов той же Светы она знала, что выписывать мартемок планировали в среду или четверг, времени как раз хватало на то, чтобы переехать, осмотреться и активно начать искать работу. С выпиской получилось глупо, впрочем, как и многое в Дианиной жизни — из палаты с выпиской в руке ее выставили в девять утра, сразу же после пересменки. Она, понимая, что спорить не стоит, да и толку это никакого не даст, забрала у мрачной ворчливой бабки свою верхнюю одежду и отправилась на съемную квартиру. Решив, что как только доберется — просто позвонит Свете, предупредит. Второй сюрприз после выписки ждал ее на квартире — телефон благополучно не работал. Это конечно огорчило, но не позволило Диане позвонить родителям, как собиралась еще со вчерашнего вечера. Что изменил бы этот разговор? Ровным счетом ничего. Она бы так и осталась дочерью-сплошным-разочарованием, идиоткой, шалавой и грязью из-под ногтей, да еще вдобавок в двумя детьми на руках. Решив, что на отношениях с родителями можно поставить огромную жирную точку Диана слегка успокоилась. Зачем-то обошла квартиру и стала собирать вещи. В какой-то момент снова накатило, она обнаружила себя ревущей, сидя на полу, прижимая к себе уродский серый свитер. Потом перебралась на кухню, нашла сигареты, недопитую водку и газировку. Слезы высохли так же быстро, как и начались. «Видимо, гормоны. А еще ДимДимыч… И все, что произошло в этой нехорошей квартире…» — Диана мрачно усмехнулась самой себе, затушила окурок о дверцу кухонного шкафа, зацепившись за нее же, поднялась на ноги. Упиваться жалостью к несчастной собственной жизни было конечно приятно, но ее лимит на слезы, похоже, иссяк. Ей давали шанс жить по-другому, лучше, достойнее, без угрозы спиться, подцепить какой-нибудь спид или погибнуть от рук случайного собутыльника. Этим шансом она собиралась воспользоваться. Из кухни Диана прошла в ванную, засунула дурную лохматую голову под раковину. Потом, спохватившись, торопливо разделась и залезла в ванну — в больничном душе текла только холодная вода, помыться нормально не получилось бы при огромном желании. После контрастного душа и полноценных водных процедур настроение у Арбениной значительно улучшилось. Она быстро оделась и стала собирать вещи, то немногое, что у нее имелось. Рюкзак, чехол с гитарой и старая спортивная сумка, с узлами на лямках в нескольких местах. Настойчивый стук в дверь застал Диану за меланхоличным рассматриванием собранных вещей. Тащить все и сразу оказалось тяжело, она пришла к здравой мысли, что стоит вернуться сюда еще раз и забрать все остальное. Пуховик Диана оставила, понимая, что к новой зиме уж всяко заработает на простую китайскую куртку, ходить в этом безразмерном ужасе она больше просто не могла. «Света? Хоть бы это была Светка, а не пьяный сосед или какой-нибудь торчок…» Открыв дверь даже без символического «кто там?» Арбенина расплылась в придурошной улыбке и тут же ее погасила, стараясь выглядеть сдержанной. На пороге стояла действительно Сурганова, со своей медицинской сумкой наперевес. — Могла бы предупредить, что уйдешь домой! — она, явно успевшая надумать себе страшного, начала с претензии и тут же спохватилась. — С тобой все нормально? — Да. Помылась по-человечески, башка сохнет. Шмотки собрала. Спасибо, что пришла, Свет, — Диана пропустила ее внутрь, зашикала на попытки снять обувь — полы мыть она точно не собиралась. — Пожалуйста. Я бы была тебе очень благодарна, если бы ты позвонила, что уйдешь домой. Дин, ну детский сад же. — Из больницы я не догадалась, меня в девять утра выпнули… А тут — провод кто-то перерезал. — Ясно, — пройдя в комнату, Света дернула молнию на куртке вниз. Она все еще не согрелась и снимать верхнюю одежду не хотела. — У тебя еще много вызовов? Скажи мне адрес, я сама прекрасно доберусь. Ты и так много для меня сделала… — С работой я на сегодня все. И как ты все это одна потащишь? — Света кивнула на сумки. — Лучше забрать в две ходки. Сначала гитару и документы, а шмотки и остатки посуды — потом. Я вообще уже готова, пойдем, что ли? — У тебя голова сырая, куда ты на улицу? Снова хочешь заболеть? Дин, ну тебе лет-то сколько? — Почти уже высохла, — Арбенина мотнула головой в сторону Светы, давая проверить, мол, она не врет и вообще уже давно большая, взрослая девочка. Она даже не стала возмущаться на Светины претензии, настолько забавно и даже мило она выглядела, отчитывая Диану. Вполне беззлобно, скорее с беспокойством и чисто медицинским убеждением «я знаю как нужно». Света, коснувшись лохматой шевелюры, почувствовала, как по телу пробежали мурашки, поспешила одернуть руку. «Это я просто замерзла, а теперь отогреваюсь…» — попытка убедить саму себя выглядела наивно и глупо, но Света пока еще боролась со своими чувствами, боясь тщательно запрятанной правды и ее последствий. — Да верю, верю. — Слушай, а мебель? Отсюда можно что-нибудь забрать, правда инструментов у меня нет, чтобы разобрать… — Ты уверена, что стоит? В комнате есть диван, столик, шкаф, кроватку детскую добыли и комод. На первое время же хватит? — Кроватку и комод? Круто! Мы бы конечно и на диване поспали первое время… — По хорошему вторая кроватка нужна, но эта уже восстановлению явно не подлежит. Найдем что-нибудь получше, — Сурганова кивнула на обломки, сложенные у стены. — Пока они мелкие и одна сойдет. Свет, а мама твоя, как она вообще на все это решилась? Один младенец это тяжело, а тут двое… И орут они неслабо. — Я была убедительна. Слушай, разве это имеет значение? У нас есть комната, мы ее сдаем, так почему бы в ней не пожить тебе. Дети не могут жить фактически на улице. — Это точно. Слушай, как их заберу, сразу же пойду насчет работы узнавать… Мне контакты оставили. Ты не думай, что я собираюсь ничего не делать. Работать пойду, а там, может, и с учебой как-нибудь сложится… — Разберемся. Главное, что ты сделала самый сложный первый шаг. Чтобы выбраться отсюда. Не обещаю, что дальше будет легче, но… — Ты и не должна ничего мне обещать. Я взрослый человек, отвечаю за себя и своих детей. К любой новой жопе я не очень-то готова, говорю честно. Но с жильем и какой-никакой работой все равно будет легче, — смутившись, Диана снова полезла в рюкзак, проверить содержимое. — Сходим сюда и вернемся еще раз, чтобы забрать остальное. — Думаешь, кто-то что-то украдет? — Не знаю. Но лучше держаться от этого места подальше. — Ага. Диана нацепила рюкзак, взяла гитару и неожиданно тепло улыбнулась Свете, сидевшей на табуретке у стола. — Ну что, вперед, в новую жизнь. — Давай гитару понесу. — У тебя своя сумка тяжеленная, — Диана отмахнулась. Самое тяжелое — черную спортивную сумку она оставила здесь, правда надеясь, что за пару часов никто не заявится и не заберет ее себе. Да, у нее были деньги на первое время, но она не собиралась их бездумно тратить. Она не очень умела экономить, но жизнь, что называется, за чертой бедности, научила ее бережливому отношению к деньгам. Из квартиры забрала все, что могло быть использовано — детские вещи, бутылочки, смеси, свою одежду, мыльно-рыльные принадлежности, кое-какую посуду, и книги. Получилось достаточно тяжело, но она четко решила, что возвращаться сюда еще раз не будет. Лучше утащить сумку за один раз, чем мотаться туда-сюда. К тому же, надо было убраться в новой комнате, навести чистоту и порядок, чтобы можно было забрать детей в чистое, комфортное жилье. — Нам куда? — уже на улице поинтересовалась Арбенина, поправляя то и дело сползающую лямку рюкзака. — Туда, — Света показала направление, в котором им следовало идти. Молчание поначалу было неловким, но потом они заговорили о музыке и от смущения ничего не осталось. Света рассказывала о любимой скрипке, о произведениях, которые хотела бы разучить, о разных околомузыкальных тусовках, в которых она проводила время лет с шестнадцати. Диана слушала, кивала, смеялась в ответ, попутно ловя себя на странном ощущении — рядом с Сургановой ей было спокойно. Тепло и как-то надежно, несмотря на то, что выглядела Сурганова как пигалица, ее саму хотелось защищать и всячески оберегать. Когда они дошли до нужной парадной, Диана с удивлением осознала, как быстро пролетело время, да и собственные промокшие ноги оказались удивительным открытием. Она этого совершенно не заметила. Света открыла дверь, пропустила Диану вперед, слегка нервничая — знакомить мамулю с Дианой оказалось как-то волнительно. Пытаясь скрыть тревожность за суетливыми движениями, Света сняла мокрые ботинки, взяла Дианину гитару и метнулась в их комнату. Но спустя пару минут выяснилось, что Лия Давыдовна ушла к заболевшей приятельнице, оставив записку на столе. Выдохнув, Света повела Диану знакомиться с новым жильем. — Я тут прибралась, как могла. Переставишь все, как считаешь нужным… Ленка кстати отдала кучу вещей на маленьких, у ее подруги осталось много, от племянников, короче… — смутившись, Света выдохлась и посмотрела на Диану, ожидая реакции. Та восхищенно осмотрела комнату. Большое окно, высокие потолки, скромные, светло-серые обои на стенах, чистый пол. Вполне удобная мебель, далеко не новая, но в хорошем состоянии. — Спасибо. Ты даже не представляешь, что для меня это значит. Свет… — Диана, понимая, что вот-вот снова разревется, поспешно отвернулась. — Ты ноги совсем промочила, я сейчас сама сбегаю за сумкой и вернусь. — Но… — Свет, я адрес запомнила. Не такая тупенькая, как кажусь. Давай, засекай время, я побежала. Сурганова не успела опомниться, как Диана уже влезла в отвратительно мокрые холодные ботинки и открыла входную дверь. От былой апатии не осталось и следа. Ей хотелось жить, появился смысл — помимо детей, — и мотивация. Скорее встать на ноги, начать зарабатывать, заниматься музыкой. Настроение улучшилось, Диане казалось, она готова свернуть горы, лишь бы все поскорее наладилось. Стало похожим на нормальную обычную жизнь, без запрещенных веществ, случайных связей и алкоголя. — Полчаса! Засекай, Светик! Света с улыбкой проводила ее взглядом, закрыла дверь и решила, что сначала переоденется, наденет теплые носки, напьется чаю, а потом начнет готовить ужин — сегодня была ее очередь. А там Диана подтянется, подключит и ее — вместе все равно веселее. Но уже спустя сорок минут настроение Сургановой слегка испортилось. Диана не пришла. Решив, что она задержалась со сбором вещей, Света мысленно накинула еще пятнадцать минут. «А если заблудилась? Ну не дура же она, адрес знает, в конце концов, спросила бы, как пройти… Что-то случилось? Она опять куда-то вляпалась?.. К ней на квартиру снова кто-то пришел? Нет, ну чего я сижу и жду? Надо иди за ней…» Бросив недочищенную картошку, Света вытерла руки и побежала обуваться. Мысленно себя одернула на половине пути. Диана взрослый человек, ничем ей не обязанный, может она перегибает палку в своей опеке? Мало ли по каким причинам она задержалась, перед ней, Светой, Диана не должна отчитываться. В конце концов, она просто новая жиличка, въехала в комнату и ушла по своим делам. Вернется тогда, когда посчитает нужным. Или с ней все-таки что-то случилось, и нужно срочно бежать-искать-спасать? Света металась от тревоги к рациональным попыткам объяснить отсутствие Арбениной. И в тот момент, когда она застегивала куртку, раздался стук в дверь. Цепочка долго не поддавалась, руки предательски тряслись, Света ругала себя за излишнюю эмоциональность и выдохнула, когда на пороге оказалась Лия Давыдовна. — Светочка, я ключи дома забыла, а руки заняты… — Давай скорее. Мамуль, ты чего решила такие тяжести таскать? — Света забрала сумки. — Случайно получилось. А ты куда собралась? Или ты только пришла? — Я пришла уже давно, собралась в магазин, а тут ты… — скинув куртку и разувшись ленивым способом, Света ушла на кухню. Быстро дочистив несчастную картофелину, принялась разбирать сумки. Сердце в груди тревожно ныло, как поступить правильнее она не знала, борясь между страхом быть навязчивой и не успеть прийти на помощь, если с Дианой действительно случилась беда. Прошло уже полтора часа. Решив, что она и так непозволительно долго бездействовала, Света оделась и, отделавшись от мамули невинной фразой, что встретит Диану с вещами, все-таки вышла из квартиры. Прежде чем бежать на поиски, она пыталась сообразить, какой дорогой может пойти Арбенина и не разминутся ли они. Решив, что пойдет тем же путем, что они шли сюда, Сурганова завернула за угол дома, разумеется, не глядя по сторонам, в кого-то врезалась. — Ой, простите… — Светка, ну ты чего перед собой не смотришь? — Диана, с красной физиономией, потная и взъерошенная, тащила сумку и по пакету в каждой руке. За пазухой у нее что-то топорщилось, но она была полна решимости дотащить все до квартиры без потерь. — Ты чего так долго? Сказала — полчаса… — Ну вот я не подумала, что по пути надо будет в магазин зайти. А ты что, боялась, я в очередной жопе? Или сбежала? Сурганова в ответ засопела. — Свет, ну я конечно выгляжу как раздолбайка, но раз сказала — так тому и быть. Просто тут не рассчитала времени. Думала быстро забегу, куплю и назад. А там столько всего надо… — Давай пакет. Оба пакета, набитые до отказа, показались Диане тяжелыми и она мотнула головой. — Ты мне лучше двери подержишь. А то я уже и по жопе ими получила, и почти в физиономию… Руки-то заняты. — Твоя мама дома уже? — Да, вернулась. — Отлично. Нормально познакомимся. Диану этот факт почему-то приободрил и порадовал. Во-первых, она шла не с пустыми руками, а во-вторых, купить цветочки с рук у бабульки на переходе оказалось не такой плохой идеей — во всяком случае, она считала, что и Свете, и ее маме, должно понравиться.