Без надежды на чудо

Весь этот быт — постиранные джинсы, носки, зарядка, краешек блокнота — впусти его в себя и подружись с ним, и проживи с ним четверть оборота земли вокруг небесного светила, невидимого в северных угодьях, и вдруг поймешь, что жизнь происходила и непрестанно с нами происходит — не в наших снах, не в будущих победах, не на кушетках добрых терапевтов, а в чае, остывающем с обеда, тобою недопитым, недопетым, в случайном чеке, скомканном в кармане, в ключах и глубже — в мелочи звенящей, во всем, чему не подобрать названий в таком простом и прочном настоящем. Жизнь происходит, кружится планета, сезон уступит место межсезонью, весь этот быт, и я, и ты — об этом, инструкция к снотворному и сонник — об этом же, и книги, и тарелки, и брошенный рюкзак в углу прихожей. Ты ждал чудес отчаянных и редких. Но люди, дни и чудеса похожи. © Светлана Лаврентьева

В квартире все еще спали, когда Света тихо прикрыла за собой дверь. На часах было начало восьмого — дома ей попросту не сиделось. Хотелось прогуляться, подумать, навести порядок в голове. Одевшись потеплее, она захватила рюкзак, надеясь, что прогулка и любимый город спасут. Ей, привыкшей всех спасать и помогать, нужна была помощь. Сегодня обязанности входило только отсидеть прием, вызова на дом распределили на новую сотрудницу. Но возвращаться в поликлинику, в некогда родной, обшарпанный кабинет с бесконечными фиалками и прочими цветами, любовно выращиваемыми медсестрой Светой, не хотелось совсем. Мысли о том, чтобы уволиться с работы все чаще мелькали в голове. С одной стороны, остаться без работы Сурганова совсем не боялась, с другой, ее конечно смущали перспективы остаться в подвешенном состоянии надолго. А деньги были нужны. Не просить же ей у мамули… Закутавшись в шарф, Света направилась дворами в сторону набережной, стараясь смотреть только под ноги — происходящее вокруг интересовало мало. Мерзкая на вид каша из грязи и снега чавкала под подошвами, с гораздо большим удовольствием Света сейчас осталась бы дома и спряталась от всего мира под теплым одеялом. От души бы выспалась, если бы смогла — со сном, вполне предсказуемо, начались проблемы. После уютного, сближающего чаепития с Дианой и ее музыки, навалилась бессонная ночь — пару раз удалось задремать на пятнадцать минут, но в памяти снова всплывала мешанина из обрывков похорон Оли, окровавленных тел в квартире у пациента, и она снова открывала глаза. Не помогал выпитый чай с ромашкой, убойные дозы успокоительных. Они слегка затормаживали реакцию, но не помогали заснуть. А прибегать к помощи более серьезных препаратов Света попросту не хотела. Боялась зависимости и надеялась на то, что справится своими силами. Она не требовала от себя невозможного — сразу же вернуться к обычной жизни после случившегося. Слишком много всего случилось за какие-то несколько недель, смерть Оли, глупая и страшная, не менее страшное убийство на вызове — раньше Сурганова была твердо уверена в том, что после подобных происшествий спокойно сможет ходить на работу и жить свою обычную жизнь. Прикидывала варианты своего поведения после рассказов коллег, побывавших в подобных переделках, но оказалась совсем не права. Ей ужасно хотелось понять, что с ней происходит, что она чувствует и как собирается жить дальше. Душа отчаянно требовала безопасности, покоя и стабильности, а еще наличия нормальных, постоянных отношений, любимого человека рядом и возможности просто быть собой. И если с любовно-романтической линией где-то в глубине души она чувствовала определенность, то с безопасностью, учитывая особенности ее работы, дела обстояли куда хуже. Решение уволиться сформировалось окончательно и стало только сильнее, стоило особенно ярко представить, что в следующий такой раз ей попросту не повезет… На очередном адресе найдется какой-нибудь неадекват с ножом или топором, и над ее телом будут склоняться эксперты, участковый и следователь, сокрушаясь, мол, как же так, такая молодая, врач, и не повезло. Вариантов Света рассматривала несколько — уйти с головой в музыку, попроситься к знакомым музыкантам в группу, попробовать устроиться в частную клинику, либо уйти куда-нибудь на «скорую», но так, чтобы поставили вторым номером к какому-нибудь сильному крепкому мужчине. Вселенная услышала ее мысли практически дословно. — Светка! Мужской голос раздался сбоку и сзади, Сурганова обернулась, недоумение сменилось радостью — к ней спешил Валера, одетый в огромный пуховик с лохматой опушкой на капюшоне, делая фигуру еще более массивной. Давний друг и коллега, с которым они не виделись с нового года, оказался рядом как раз в тот момент, когда она в нем нуждалась. — Ты че тут мерзнешь? — Тхай заключил ее в медвежьи объятия, заставив сдавленно ойкнуть. — Гуляю. — Я понял, — Хмыкнув, Валера огляделся и взял Свету за руку, как маленькую. — Там же, в поликлинике, работаешь? — Угу. — Светик, ты мне не нравишься. Пошли, бахнем чаю и ты мне все расскажешь. Коньяк не обещаю, время утреннее… Но место там вполне приличное. Главное, на интерьер не смотреть. — Ты-то как? Работаешь? Как музыка? Играете? — Играем, я вот к мастеру заезжал, надо гитару подшаманить слегка. Они перешли на другую сторону проспекта, Валера, добродушно улыбаясь, то и дело поправляя сползающие очки, поглядывал на подругу. — А с работой… У нас как обычно — жуткий некомплект. Я пока в одно лицо работаю. — Как? — Вот так, Светуль. У нас и фельдшера по одиночке многие ездят, а тут — целый врач. Начальству кажется, что я один все смогу. И интубировать, и капать, и за давлением следить… Тхай вздохнул — проблемы на любимой работе не могли его не волновать, медицину, помощь людям он считал своим призванием, умудрился не растерять доброты и человечности несмотря на отработанные почти девять лет на «скорой». Но это не отменяло типично медицинского цинизма, жесткости — когда надо, умения отключать голову, не поддаваясь эмоциям. Для эмоций и лирики в его жизни существовала музыка, которой он занимался почти всю свою жизнь — с шести лет. — Слушай, а не хочешь в экстренку ко мне? — Хочу, — неожиданно для самой себя призналась Света. Если кому-то она могла доверять, то это Валере. — И если тебе нужна будет скрипачка для выступлений… — Ты серьезно? — Конечно. Валер… У меня сложности на работе, я планирую уйти. — Порадовала ты меня, Светка. Я даже не знаю, чем сильнее… Без напарника я зашиваюсь, это факт, но у тебя вернулось желание заниматься музыкой… Это круче, пожалуй. Ты же талантище! И хватит зарывать свои способности в землю. — Скажешь тоже, — Света усмехнулась и машинально вытерла нос варежкой. Она успела замерзнуть, несмотря на двойной свитер и теплые шерстяные носки. — Скажу-скажу, и вообще, не спорь со старшими. Мы пришли, — Валера толкнул неприметную дверь перед собой, приглашая подругу войти. Они оказались в круглосуточном кафе, Тхаю приветственно махнул рукой парень за стойкой. — Привет, Валер! Как обычно? — Привет-привет. Да. Света удивленно вскинула брови. — Хозяин — хороший знакомый. Еда здесь не самая вкусная в городе, но чай, кофе и выпечка просто отменные. Выбирай, куда сядем. Сургановой приглянулся столик в углу, скрытый от остального зала кадкой с огромным лимоном. Раздеваться она не спешила, стянула пониже шарф и убрала варежки в карманы. Тхай же вытряхнулся из пуховика, поправил пятерней разлохматившиеся слегка волосы и уселся за столик. — Полчаса у нас точно есть, даже минут сорок. То работы твоей — минут десять… — Честно говоря, мне туда вообще не хочется идти. — Я уже понял. Что-то случилось? Света не знала, как лучше ответить, в какой степени откровенно и подробно. Собираясь с мыслями, она медленно выпуталась из куртки и шарфа, пристроила одежду на спинке стула. — По работе попала в неприятную ситуацию… Страшно даже думать о том, чтобы снова пойти на квартирные вызова. А без этого никак… Тхай с сосредоточенным видом посмотрел на подругу, явно предполагая самое худшее. — В общем, я вышла к ребенку, в коммуналку. В одной из комнат пьяный урод убил свою жену и ребенка, а когда я собиралась уходить, выбежал в коридор и кинулся на меня. Добавки захотел… — Тебе-то он ничего не сделал? — Нет. Но испугалась очень… Не могу переступить через это, сделать вид, что не было ничего, спокойно жить и работать дальше. В следующий раз… Это же повторится, Валер. Я в разных семьях бывала, в разных притонах или около того… Скорее всего в следующий раз мне так не повезет — не окажется рядом участкового, который скрутит психа и вызовет наряд. А жить хочется, — поняв, что к подробностям она не готова, Света поделилась случившимся в общих чертах. — «Скорая», конечно, не самое безопасное место, но тут хотя бы ты будешь со мной. Я тебя не заставляю, Светик, ты не должна соглашаться только потому, что мне нужен напарник. Работа сутками, зарплата небольшая, часто без возможности пожрать и заглянуть на базу, чтобы, пардон, справить нужду. Да ты и сама знаешь… — Не хочу обратно в поликлинику, это я понимаю точно. А уходить из профессии насовсем пока просто не готова. Разве что с музыкой сложится настолько удачно, что смогу стабильно зарабатывать. — Я тебя не тороплю, подруга. Подумай, взвесь все… С начальством сегодня же пообщаюсь, тебя без проблем возьмут. Валера первым заметил спешившего к ним официанта с нагруженным подносом. Парень ловко выгрузил тарелки, пузатый чайник и ушел обратно на кухню. — Пахнет вкусно, — одобрительно кивнула Света, обеими руками вцепляясь в чашку с горячим чаем. Тхай занялся аппетитными пирожками с капустой, оставив свою порцию пышек, посыпанных сахарной пудрой, на десерт. — Попробуй, они почти как домашние. Поддавшись уговорам и довольной Валериной физиономии, Света взяла один из пирожков и осторожно откусила. Какое-то время они молча жевали, не прерываясь на разговоры. Когда Тхай налил себе еще чаю, Света вытерла салфеткой испачканные пальцы и чуть улыбнулась. — Валер, забирай меня в напарники. Я согласна. — Я не сомневался, — судя по широкой улыбке, Валера и правда не сомневался. Уж слишком отчаявшейся выглядела подруга, рассказывая о работе. У них конечно имелись свои сложности, но в целом он мог гарантировать Свете — рядом с ним она точно будет в безопасности. — Сейчас пойдем к твоему начальству, заявление напишешь, вещи соберешь… — А как же отработка? Валер, по закону — две недели. — Уйдешь в отпуск с последующим увольнением. Ну или на больничный, на месте решим. — А… — Светка, ешь давай, пей чай, пока не остыл, и пойдем. — Я больше не могу, — с жалобным видом Света показала на полторы пышки перед собой и печеный пирожок с капустой. — Наелась. — Точно? — Да. — Сколько в тебе веса? Сорок пять? — Сорок два, — поправив друга, Света пожала плечами. Она не видела катастрофы в своем весе, привыкнув к легкости в теле и отсутствию голода. Стрессы и любые переживания начисто отбивали желание поесть, в отличие от Тхая — он обожал вкусно поесть, никакие проблемы не лишали его наслаждения едой три или четыре раза в день. — Освенцим, подержаться не за что… — Валера! — Я помню, что женат, если ты об этом, — обстоятельно вытирая губы и руки произнес Тхай. — Но ты мой друг, и объятия с тобой тоже должны быть приятными. Вот поела сейчас, согрелась, на человека стала похожа. О то… — он покачал головой. — Ладно, с твоим весом мы разберемся чуточку позднее. Я на минутку. Валера отошел к барной стойке, а Света, и вправду чувствуя себя намного лучше и бодрее, стала одеваться. Тяжесть случившегося как будто слегка уменьшилась, перестала грузом давить на плечи и зажимать сердце в тисках. Уверенная в том, что без друга точно натворила бы бед, Сурганова, на ходу заматывая шарф, подошла к Валере. — Все, готова? Пошли. Мужчины обменялись рукопожатиями, парень вернулся за стойку, а Валера, по джентельменски открыв дверь, пропустил Свету вперед. — Мы теперь как белые люди, — усмехнувшись, Тхай помахал ключами, полученными от Кирилла, бармена в кафе и сыном владельца по совместительству. — Доедем с комфортом и в тепле. Как разберемся с твоей начальницей, заедем на станцию? Я бы тебя с шефом познакомил… — Ты так говоришь, как будто все решено, Валер. А если… — Светка, не будь такой занудой, садись, — Валера распахнул дверцу красных допотопных «Жигулей». — Все будет как надо. Ты мне веришь? — Верю, — кивнув, Сурганова забралась на пассажирское сидение, чувствуя себя по меньшей мере Золушкой, спешащей на бал. Довольный Валера уселся за руль и вскоре они ехали дворами в сторону поликлиники, в которой уже почти-не-работала Света.