Сансара

      Перед глазами проносятся смутные образы: пляшущие по стенам тени, всполохи света, крик Лимы, шум тормозов, а дальше темнота. Тело ломит, голова раскалывается на части. В беспамятстве проходит, кажется, целая вечность. Не различаю времени и пространства, везде натыкаясь на пугающие, горящие пламенем глаза. Её взгляд. Кали. Она смотрит, наблюдает и выжидает. Страх сковывает и без того ослабленное видениями тело, и я вновь проваливаюсь в бесчисленные кошмары.       Мне снится Сана, которую пожирают языки пламени. Предсмертные крики режут по ушам, выбивая слёзы. Я бегу, хочу спасти её, но ноги вязнут в кровавой жиже, откуда вырастают руки мертвецов. Они хватают меня, царапают и медленно тащат на дно, изрекая стоны беззубыми ртами. Вижу, как приближаются Ману и Эммет, держа в руках серпы. Злобный хохот заполняет пространство и звучит словно изнутри. Всё меркнет, вдали лишь тлеет искрами костёр. Мертвецов становится всё больше и больше, они идут ко мне, протягивая разлагающиеся ладони.       — Дитя, — шипит пугающий голос за спиной. — Пора, — произносит Муктакеши и приставляет к шее нож.       Я кричу, плачу и молюсь, но неизбежность захлёстывает с головой, лишая сил. Первая капелька крови выступает из ещё неглубокой царапины. Ноги по колено застывают в мертвецком болоте, руки по обе стороны хватают Ману и Эммет, скандируя одну и ту же фразу:«Прими, великая, прими». Чувствую, как лезвие давит сильнее, и закрываю веки, смирившись.       — Вспомни, — вдруг различаю голос, что разрезает тьму. — Вспомни, прошу.       Такой знакомый и одновременно чужой, он изгоняет тени, и видения отступают. Окутанный пеленой силуэт стоит вдали и источает яркое сияние, подобно путеводной звезде. Я тянусь к нему, словно мотылёк лечу на спасительный свет, отчаянно цепляясь за луч надежды. Перед глазами пляшут пятна, за которыми не различаю лица, но тепло, исходящее от него, обволакивает и заполняет всё нутро. И я забываю всех призраков, трупы, крики Саны и хохот Кали. Всё это отступает в небытие, и я наконец сбрасываю оковы сна.       Пытаюсь проморгаться и вспомнить, как оказалась здесь, но в голове пустота. Последнее воспоминание — нападение Ману и вспышка света. Что это было? Такого раньше не случалось. Может быть, оберег так подействовал? Однако с Эмметом было иначе: бхут просто исчез, никакого свечения или криков. Пытаюсь напрячь память, выудить хоть что-то, но мысли путаются и сливаются в единый шум. Проклятие.       Верчу головой: постель разобрана, на тумбочке стоят стакан и графин с водой — всё, как и всегда. Быть может, добралась сама? Осматриваю себя и ужасаюсь: это не моя пижама, определённо. Кто-то переодел меня в тонкую рубашку по колено. Приянка? Чёрт! Ну же соберись, Амала! Не может же быть такой пустой голова! Однако ничего не приходит на ум. Образы размываются, двоятся, и уловить реальность невозможно. Проклиная всё на свете, оборачиваюсь к балкону и замираю.       На кресле в окружении подушек сидит Рэйтан, положив руки на подлокотники. Лунный свет озаряет его, придавая таинственности и бледности, словно он не из этого мира. Ветер едва прикасается к полам одеяний. Глаза закрыты, губы сведены в узкую линию. Невольно любуюсь, понимая, что никогда не видела его таким расслабленным и одновременно собранным. Боюсь пошевелиться лишний раз и просто лежу, заворожённая им. Порыв прохлады играет с его выбившимися из причёски прядями, а луна сверкает бликами в серьге.       Невольно задаюсь вопросом: кто же он? Не враг, но и не друг. Защищает, но водит за нос. Влюбляюсь, доверяю, но совершенно не знаю его. «Никогда не встречал такую энергию», — сомнение шипит фразой брахмана, подбрасывая ещё одну тревогу в сердце. Все слова Рэйтана, поступки, взгляды — головоломка, которую так и хочется разгадать, понять, вкусить. Но… Что, если я не готова знать всё? Что, если правда слишком ужасна? Выдержу ли я?       — Тебе следует отдыхать, Амала, — медленно произносит он, не глядя в мою сторону. — Не изводи себя, спи.       — Что ты делаешь здесь? — шепчу в ответ.       — Присматриваю за тобой. Разве не очевидно?       — Чауханы позволили тебе вот так просто тут остаться? — удивлённо спрашиваю, потирая веки. Это как минимум неприлично, а они ведь так любят традиции и мораль.       — Я не спрашивал, а они не посмели спорить, — спокойно произносит Вайш, заставляя меня обернуться.       Точно обжигаюсь об его пристальный взгляд, изучающий меня. Хочется укрыться с головой, но терплю и смотрю прямо в глаза.       — Почему? — только и могу выдавить.       Ни слова в ответ. Он огибает кровать и преподносит стакан воды к моим потрескавшимся губам.       — Спасибо, — смущённо бормочу и наблюдаю, как Рэйтан садится рядом и смотрит на меня. Снова этот хитрый взгляд, в котором таится слишком много неизвестного и запретного. Он молчит, и я решаюсь спросить: — Что произошло?       — Тебе стало плохо, — задумчиво произносит Рэйтан. — Приянка считает, что это переутомление. Вполне возможно, ведь у тебя столько сомнений, потрясений и переживаний в последнее время.       — Не смей! — раздражённо шепчу, хватая его за руку. — Не надо вновь начинать эту сказку про усталость и жару.       — Хорошо, не буду. Но как ты объяснишь своё поведение другим? — Он улыбается, но голос ледяной. — Что скажешь Гранту, Амала? Кирану? Киллиану? Ты, может, и знаешь правду, но позволь людям верить в россказни, которые они с лёгкостью принимают.       — Так вот что ты делаешь, — ошарашено произношу. — Скармливаешь истории, а остальные всё додумывают. Считают, что это твои слова, но ты всего лишь направляешь, куда нужно, и дёргаешь за ниточки.       Вайш не отвечает, однако и так всё понятно. Он весь окружён тайнами, домыслами и интригами.       — Я желаю знать, что произошло, Рэйтан. Я видела бхут Ману, он напал на меня в кабинете, хотел убить. У него практически получилось, но… — замолкаю, пытаясь подобрать слова. Поднимаю на него взгляд, и вдруг пронзает осознание: — Это был ты. Ты спас меня.       Он поджимает губы и отходит вновь к балкону, скрещивая руки за спиной.       — Рэй, скажи мне правду, прошу, — сбивчиво шепчу, сдерживая слёзы. — Скажи, что я не схожу с ума, и это действительно был ты. Ты ведь видишь бхутов тоже — не лги мне. Тогда, в кабинете, ты же ощутил Ману, верно? И потом, в уборной, это ты прогнал его.       Перед глазами вновь вспыхивает ослепительный свет, изгоняющий и сжигающий призрака. Уверена, что это был он. Точно знаю, чувствую. И в кошмаре тоже был Рэйтан. Моё спасение. Как же не догадалась раньше, глупая.       Он всё также стоит и хмурится, не думая произносить и слова. Молчание жалит хуже ножа. Уголки глаз щиплет от слёз — невыносимо больно от всех загадок, пролегающих меж нами.       — Рэйтан, скажи мне, что ты скрываешь? Умоляю, — подхожу к нему и беру за руки. — Мне страшно, Рэй. Бхуты, убийства, видения, ритуалы — я сойду с ума, не выдержу, слышишь? Ты ведь понимаешь, видишь, но скрываешь. Говоришь, что оберегаешь, однако мне становится всё хуже. Я вижу Кали, она постоянно приходит во снах и видениях. Я боюсь спать и закрывать глаза. Прошу тебя: объясни.       Он держит глаза закрытыми, а лицо не трогает ни одна эмоция. Меня трясёт, слёзы стекают ручьями по щекам и шее, но не обращаю внимания, впиваясь ногтями в его одежду. Рыдаю, припав лбом к груди, ударяю кулаком по плечам и молю рассказать мне всё, посвятить, объяснить и не оставлять наедине со всеми страхами и с ней. Но только тишина вторит мне. Так мы и стоим: он — неподвижный и недосягаемый, я — заплаканная и сломленная.       Понимаю, что просто так не получу ответов, отодвигаюсь и спрашиваю охрипшим голосом:       — Что ты просишь вспомнить? — Вайш переводит на меня взгляд. — Я знаю, что это ты был во сне.       Тишина.       — Что за тайна стоит такого молчания? Все эти жертвы, трупы во имя чего, Рэй? Что должно случиться в итоге?       Он щурится, чуть приоткрывает губы, но качает головой, передумав отвечать. Обиженно хмыкаю и отворачиваюсь к улице, замечая первые проблески зари.       — Амала, — тихо произносит Вайш, — тебе стоит поспать.       — Я не усну, — заверяю и вдруг чувствую его руки на талии. Он поворачивает меня к себе и прижимается губами ко лбу.       — Уснёшь и увидишь райский сад, что полон цветов и деревьев. Животные там прячутся в тени, а меж водопадов и скал затаился каменный дворец, — рассказывает Рэйтан, мягко поглаживая меня по волосам.       Он говорит о неслыханных богатствах, шумных реках, буйном ветре, и все тревоги улетают, а веки сами слипаются. Не замечаю, как оказываюсь в кровати, лёжа на его груди, и засыпаю, убаюканная сказками о далёком и недосягаемом крае.       — Ты всё поймёшь и вспомнишь, я обещаю, — тихо говорит Рэйтан. Хочу ответить, но усталость берёт верх, и я засыпаю.       А на утро его присутствие кажется сном. Приянка хлопочет возле меня, спрашивая о самочувствии.       — Я очень испугалась, когда господин Вайш принёс тебя на руках, — рассказывает она. — Ты была такой бледной и горячей, точно лихорадкой страдала. Два дня господин возле тебя сидел, никого не подпускал.       Выходит, прошла пара суток, как я лежу здесь без сознания на грани реальности и видений. Интересно, что подумал Грант? Чёрт, дела совсем плохи, никакого профессионализма. Надо извиниться, прояснить ситуацию и списать всё на стресс или, в конце концов, на болезнь.       — Миссис Чаухан, вы простите, но мне надо позвонить…       — Нет уж, и слушать ничего не желаю! — решительно отвечает Приянка, хмуро глядя на меня. — Для начала ты поешь, ещё денёк полежишь, встанешь на ноги, а уж потом будешь работать. Посмотри на себя, девочка, совсем загонялась и, вон, до чего дошла! А я ведь говорила!       Пламенную речь женщины прерывает стук в дверь, и на пороге появляется Киран.       — К тебе можно? — смущённо спрашивает он, на что я только распахиваю объятия.       Братишка приносит миску с едой и плюхается на кровать, внимательно рассматривая меня. Поблагодарив миссис Чаухан и заверив её, что не стану звонить на работу, припадаю к рису и овощам. Приянка уходит, позволяя мне дальше играть в болеющую.       — А ты любишь развлечения, сестрёнка, — шутит Киран. — Целый спектакль тут устроила!       — Хоть ты расскажи нормально, что произошло, — прошу его, уплетая очередную ложку.       — Совсем ничего не помнишь? — качаю головой. — Значит, сидим мы с миссис Чаухан и практикуем хинди, а тут вдруг визг тормозов и возле дома неожиданно останавливается машина. Оттуда выскакивает этот Рэйтан и несёт тебя на руках. Чауханы стали разводить панику, хотели медиков вызывать, но Вайш отнёс тебя в комнату и запретил кому-либо приближаться. Я стал спорить, пытался вразумить, что тебе нужен нормальный уход, но он не слушал. Начал переодевать тебя и омывать, на что Арьян начал возмущаться, мол, приличия, но твой бойфренд так на него посмотрел, что все сразу умолкли.       — Он не мой бойфренд, — шепчу, заливаясь румянцем.       — Да-да, конечно, ври побольше, — отмахивается Киран. — В общем, Рэйтан только распоряжения отдавал: то воды принеси, то полотенце, то трав каких-то. Чауханы с ним не спорили даже, только кивали и всё исполняли. Не знаю уж, откуда у него такая воля, но они точно его боялись. Клянусь: на цыпочках ходили и слова поперёк не говорили.       — А ты? — с трудом глотаю очередную ложку, слишком ошарашенная произошедшим.       — Ну я пытался с ним спорить, говорил, что это неправильно, а он только молчал и смотрел. Так страшно глаза щурит, кажется, убьёт, если не заткнуться. Честно, Амала, не могла никого получше найти? Этот больно уж жуткий какой-то, — закатываю глаза, на что брат хмыкает. — Ну в итоге он снизошёл до меня и сказал, что разбирается в медицине, хотя я ему не поверил. Однако подпустил меня поухаживать. Я сам температуру проверял, и тебе вроде становилось легче от всех его шаманских штучек.       Последний кусочек риса становится поперёк горла, и я давлюсь, закашливаясь.       — Чего? — хрипло спрашиваю, запивая водой.       — Я как-то заглянул в комнату: он над тобой навис, травы жёг, обмахивал ими и шептал что-то. Только я ни слова не разобрал — язык незнакомый, странное наречие какое-то. Короче говоря, устроила ты знатный переполох, а этот возле тебя сидел, словно мамочка заботливая. Не думал, что ты такая сердцеедка.       — Ты знаешь, что это не так! — возмущаюсь я.       — Вот что с тобой Индия сотворила! Такая недотрога дома была, эх, — напыщенно вздыхает Киран, за что получает подзатыльник. — Насилие вместо любви! Так значит? Я тут ухаживаю, переживаю, ночей не сплю, а она!       Закатываю глаза от притворства и вскакиваю с постели, выглядывая в коридор.       — И что ты удумала?       — Надо позвонить коллегам, извиниться и прояснить ситуацию, — оборачиваюсь в поисках хоть какой-нибудь приличной одежды — не хочу вновь выслушивать речи от Приянки.       — Думаю, твой Вайш и об этом позаботился. Интересно, он всё держит под контролем? Или только то, что касается тебя? — рассуждает Киран, но вдруг тушуется и краснеет.       — Держать всё под контролем — сложно, в особенности, когда речь заходит о твоей сестре, — произносит Рэйтан, стоя в дверях. — Рад видеть, что тебе стало лучше, Амала.       — Здравствуй, — только и могу выдавить в ответ.       Так много слов вертится на языке, хочется одновременно поблагодарить за заботу и накричать за ночное молчание. Рэйтан лишь хмыкает и произносит:       — Я пришёл проведать тебя, а заодно передать, что Грант выделил тебе ещё один выходной. Наши друзья-коллеги беспокоятся, но я заверил их, что с тобой всё хорошо.       — Спасибо, — шиплю в ответ, стараясь улыбнуться.       Он слишком меня опекает — это уж чересчур. Хмурюсь и сдерживаюсь, чтобы не пуститься в нелестную речь, на что получаю лишь лукавую улыбку — опять мысли читает.       — Сегодня такая прекрасная погода, — растягивает слова Вайш. — Твоё состояние окрепло. Как насчёт небольшой прогулки?       — А разве ей не стоит отлежаться? Или вы потом вновь колдовать будете? — ворчит Киран.       Две пары глаз впиваются в меня, ожидая ответа. С одной стороны, брат, который переживает и нуждается в моей заботе. С другой — возможность задать интересующие вопросы и наконец получить ответы. Чёрт бы побрал все эти неловкие моменты! Набираюсь с духом, чтоб отказать Рэйтану, как он успевает сказать:       — Колдовать не придётся, если прогулка будет короткой. Обещаю.       Киран хмурится, но кивает. Кажется, за меня опять всё решили.       — В таком случае я зайду за тобой, Амала, ближе к вечеру. До встречи. Рад был увидеться, Киран, — и с этими словами он уходит, оставляя в воздухе недосказанность и аромат жасмина.       Странное чувство охватывает нутро, бросая в лёгкую дрожь. Рэйтан определённо что-то задумал и вновь темнит. Что ж, остаётся лишь молиться и ждать.