Сансара

      Открыв глаза, понимаю, что оказываюсь в совершенно ином месте. Куда меня на сей раз занесло? Радует одно — я точно в своём родном теле. Голова кружится от любого движения, но осматриваюсь, желая разведать обстановку. Сквозняк гуляет по полу, заставляя укутаться в одеяло. Мрак едва ли разгоняется огарками свечей, расставленных повсюду. От них по стенам пляшут уродливые тени, позволяя воображению придумать невесть что. Вдруг там демоны, призраки или снова Кали? Дыши ровнее, Амала, и постарайся не думать об этом. За одиноким окном непроглядная тьма — ни луны, ни звёзд. Возле деревянной ширмы различаю низкий столик с кувшином. Массивная дверь с увесистыми кольцами закрыта, но это не спасает от холода. Поднимаюсь на просторной кровати, плотнее запахивая одеяло на плечах. Где Рэйтан? Как же мне всё это надоело! Надо выбираться.       На носочках подбегаю к двери и дёргаю что есть мочи. Заперто. Чёрт! Даже не скрипнула от моих натисков. Ладно, тут есть ещё один выход. Поборов себя, ступаю по ледяному полу к окну. Распахнув занавески, выглядываю наружу и тут же отпрыгиваю назад, роняя ширму. Какого чёрта?! Может, померещилось? Бросив под ноги шаль, хоть какая-то защита от холода, поднимаю свечу и рассматриваю вид. Точнее, его полное отсутствие. Снаружи кромешная темнота, затянутая тучами, но не это пугает меня, нет. Слишком высоко. Выше облаков. А рядом ничего, кроме камней, покрытых изморозью и снегом. Пальцы сковывает инеем, стоит только вытянуть руку.       Нет-нет-нет! Что происходит? Я схожу с ума? Или умерла? Непонимание душит слезами. Падаю на пол и рыдаю, сотрясаясь от паники и истерики. Когда это закончится? За что мне это? Разве это может быть реальностью? Впиваюсь пальцами в волосы, оттягивая и вырывая прядь. Меня шатает из стороны в сторону, каждый вздох обжигает грудь. Желудок скручивается в узел, выбивая приступ тошноты. Сглатываю, морщась от горечи. Кричу в пустоту, отшвыривая одеяло. Кувшин летит в стену, падая осколками к ногам. С ладони сочится кровь. Пальцы дрожат, а ноги подкашиваются. Срываю серьги и нат, швыряю в дальний угол все браслеты. Разрываю сари, не желая больше видеть ничего индийского. Я хочу домой. Это всё неправильно. Дурной сон. Кошмар, из которого нет выхода.       Я всего лишь обычная девушка из Лондона и не имею никакого отношения к бхутам, ритуалам, пургам и видениям. Всё это не моё. Голос хрипит от криков. Чувствую, как из носа бежит кровь. Усталость душит, а голова раскалывается на части. Обессилено падаю на ледяной пол, тщетно пытаясь выровнять дыхание. Тело ломит, кашель норовит вызвать рвоту. Плевать. Уже ничего не хочу. Пускай только этот кошмар закончится, даже если придётся умереть.       Он приходит спустя пару минут и бережно относит меня на кровать. Укладывает обратно и вытирает лицо и тело смоченной тряпицей. Не хочу смотреть на него — злость клокочет внутри так сильно, что не остаётся и намёка на привязанность. А я ведь так верила и надеялась. Глупая. С противным скрипом Рэйтан отрывает до конца паллу сари и распутывает колтуны в моих волосах. Сквозь плотно сжатые веки различаю мерцание света. Любопытство берёт верх, и я всё же открываю глаза. Всё в том же одеянии Рэйтан сидит рядом и проводит руками, источающими свечение, вдоль моего тела. Он что, исцеляет? Лучше бы залечил душу, которую сам же искалечил. Стоп, что? Рэйтан сидит и лечит меня, словно маг. Испуганно смотрю на него, боясь пошевелиться в лишний раз. Мне это мерещится? Заметив мою реакцию, он улыбается и касается моей щеки, стирая остатки крови.       — Я виноват перед тобой, — проговаривает, бережно поглаживая. Хочется вырвать руку, отпихнуть его от себя подальше, но лежу неподвижно, словно всё тело налито свинцом. Он точно не человек. Определённо. — Сможешь простить? — спрашивает, виновато глядя. Дёргаюсь от каждого прикосновения, и он отодвигается, поджимая губы.       — Верни меня домой, — хрипло произношу, отворачиваясь. Мне страшно. Это уже слишком. Заберу Кирана и вернусь в Лондон. Навсегда. Киран… Я опять обманула его, бросила и заставила переживать за себя. Дрянь.       — Он спит, думая, что ты уже дома, — произносит Рэйтан, точно читает мысли. — Я обещаю, что с ним всё в порядке.       Хмыкаю: он что, наивно думает, будто его слова могут меня успокоить после всего? Да я не верю ни единому слову! Свожу зубы от злости, отмечая, что состояние улучшилось. Рэйтан действительно вылечил меня. Да как это вообще возможно? Смотрит всё так же пристально с лёгкой улыбкой на губах. Мерзавец!       — Кто ты такой? — шепчу, поджимая под себя ноги и забиваясь в дальний угол кровати. Моё поведение его забавит, судя по блуждающей ухмылке, однако отвечать не спешит. — Ты просишь простить тебя, но даже на этот простой вопрос не отвечаешь. Как после этого верить тебе? Разговаривать? Кто ты, бхуты тебя раздери, такой? Маг, волшебник, колдун? Психопат? Призрак? Или вообще бог? — впиваюсь ногтями в ладони, сдерживая слёзы. Нет, больше не стану перед ним рыдать. Ответом мне служит молчание — ожидаемо. Киваю мыслям и тихо спрашиваю: — Если не можешь сказать, кто или что ты такое, то хотя бы скажи мне: где мы? В аду? Раю? На этот вопрос ты можешь ответить? Или это тоже часть вселенского заговора?       — Я могу ответить на все твои вопросы, Амала. — Он смотрит прямо в душу, маня глубиной своих глаз. Клянусь себе, что тепло на душе не от его притяжения. — Сложность кроется в другом: сможешь ли ты принять правду?       — Ах вот оно что! Значит, вся проблема во мне, да? Подумаешь, Амала, ты видишь покойников! Это же пустяки. Подумаешь, тут гибнут люди и совершаются обряды в честь Кали — самой яростной из богинь! Подумаешь, серийные убийства — это же так, мелочёвка. Плевать, что я, Рэйтан Вайш, знаю все тайны твоей жизни, но ничего не расскажу. Нет, вместо этого я заброшу тебя в воспоминания с другой женщиной, с которой у меня была связь, а потом и вовсе притащу на какую-то гору, в холод и полнейший мрак! Это же так по-человечески и в порядке вещей!       Кричу и бросаю в него подушку, от которой он лениво отворачивается и отходит. Слёзы стекают по щекам и шее. Обидно и больно. Я ему доверяла, а он просто издевался всё это время. Больше не позволю манипулировать и играться мной. Переживу как-нибудь, справлюсь, но не желаю больше терпеть подобного отношения.       — Гана-парвата, — прерывает мои размышления Рэйтан.       Он стоит возле окна, обдуваемый ветрами, его глаза сияют, подобно звёздам в этой темноте, и, кажется, я уже нарушаю данные себе же клятвы. Как быстро переобуваюсь однако… Глупая или просто наивная, жаждущая любви? Мне настолько было одиноко и плохо, что привязалась к нему до такой степени, что позволяю обращаться с собой, как угодно, лишь бы он только был рядом? Это пахнет мазохизмом, Амала. А где вся та прежняя бравада, стойкость и храбрость? М-да, Кхан, умом ты явно не отличаешься. В принципе это понятно: полчаса назад хотела спуститься с высоченной горы в Тибете. Совсем уже с головой проблемы! Стоп, что?       — Что ты сказал? — ошарашенно шепчу, молясь небесам, что ослышалась. Нет, это не может быть правдой. Так ведь? Однако сосредоточенное лицо Рэйтана непреклонно. — Ты хочешь сказать, что мы сейчас внутри горы Кайлас? — облизываю губы — дыхание совсем сбилось. Поднимаю глаза на Вайша, надеясь, что он пошутил, но он кивает.       — Амала, — Вайш присаживается на кровать, — я виноват перед тобой, что бросил в пучину воспоминаний, не предупредив. Мне нет прощения, ведь так поступают только эгоисты, желающие всего и сразу. Следовало дать тебе больше времени, чтобы понять, почувствовать, вспомнить и осознать. Но всё закрутилось так быстро, и я решил, что время пришло. Однако я ошибся и поторопился, за что и прошу прощения, — тени свечей очерчивают его поджатые губы и острые скулы. Вижу, что он действительно переживает, но ведь…       — Если ты хочешь, чтобы я простила тебя, то постарайся быть честным со мной хотя бы сейчас, — сиплю, разглядывая эмоции Вайша.       — Согласен, но ты должна знать, что я и без того всегда был честен с тобой, — опять наглая ухмылка, вызывающая недовольство и посылающая дрожь по телу. Нет уж, без вот этой дури!       — Тогда ответь наконец: кто ты такой? — Он кривится. Ладно, не так начала. — Хорошо, не хочешь говорить, то будешь слушать мой бред, — нервно сглатываю, потому что готовлюсь озвучить самую безумную теорию в своей жизни. — Ты сказал, что мы внутри горы, известной не только своим скальным храмом, Кайласанатха , но и тем, что это Гана-парвата — «гора свиты» Шивы, что обитает в самом низу. Согласно мифам, — собираюсь с мыслями, вспоминая все лекции и книги, — великий Махадэва живёт на Кайласе вместе со своей семьёй и Гана-деватас вдали от всех в гармонии и процветании, наблюдая с высоты за миром. Я права?       — Хорошо училась или старательно зубрила? — насмехается.       Сжимаю кулаки и медленно считаю до десяти, произнося:       — Знаешь, я как-то не думала, что мои познания придётся оценивать самому Шиве.       Прикусываю язык, мысленно давая себе пощёчину. Что ещё можно было ляпнуть? Наверняка это всё дурная шутка, игры воображения, а я медленно схожу с ума и пора паковать вещи в ближайший дурдом, где мне и место вместе со всеми мифами и призраками. Решаюсь поднять на Рэйтана взгляд и вскрикиваю от неожиданности. Он всё также неподвижно сидит рядом, вот только образ его изменился всего на миг, но и этого достаточно. Он весь светится. Точно так же, как в воспоминаниях: белые одеяния, трипундра и свисающая с шеи змея, что смотрит на меня, высунув язык. Дёргаюсь, чем заставляю Вайша звонко засмеяться.       — Такого представления ожидала? — спрашивает, всё ещё широко улыбаясь. — Тебе не стоит меня бояться, Амала.       — Простите за моё поведение, в-великий, — сбивчиво бубню, сползая на пол, и желаю нижайше поклониться, но Рэйтан (я всё ещё могу его так называть?) перехватывает меня и устраивает на своих коленях, будто малое дитя. Мне неловко. Боже, как же всё до этого дошло? Я, наверное, сплю. Стоит ущипнуть себя раз или два, как окажусь дома в постели.       — Не помогает проснуться? — интересуется он, поглаживая мою щёку. — Это не сон, Амала. — Рэйтан бережно накрывает ладонью моё горло, и по телу тут же разливается исцеляющее тепло. — Лучше? — киваю, встречаясь с ним глазами. Теперь он выглядит как обычно — нет этого мистического, божественного образа.       — Так, т… вы Шива? — шепчу, всё ещё не веря в происходящее. Воспоминания о лесе в деревне Клифаграми заставляют щёки покрыться краской. Боги… Что же я творю?       — Не совсем, — наконец произносит Рэйтан, явно способный читать мысли. Иначе как ещё объяснить его самодовольный вид? — Быть Шивой значит быть одновременно всем: землёй, воздухом, самой жизнью и смертью, а такое невозможно описать или понять. Я всего лишь его воплощение в мире людей, созданное с целью наблюдать и действовать только в случаях большой опасности. Ничего более. У меня нет ни семьи, ни друзей, ни дома, ни потребностей. Как только Шива достигнет своей цели, я исчезну, как и все воспоминания обо мне.       Тоска больно колет в сердце: а как же я? Ради чего всё это? Что тогда значили все наши встречи, поцелуи и чувства? Всё это было лишь игрой, где я оказалась наивной овечкой?       — Зря грустишь, — ласково произносит он, сцепляя наши пальцы. — Всё, что было между нами, настоящее, Амала. Я никогда не обманывал тебя.       Я молчу. Не знаю, что нужно сказать. Как обращаться к нему? Как вести себя? Нужны ли ему мои чувства? Что дальше? Ради чего меня притащили в священную гору? Отодвигаюсь, стараясь касаться его как можно меньше. Видимо, вот такая цена у правды, которую я так отчаянно желала знать. Чёрт, этого не может быть! Сидеть и быть рядом с тем, кто гораздо важнее и значимее меня — это ведь… Я, наверное, даже не достойна его взгляда, что уж говорить о касаниях и ласках. О, Боги, за что вы так со мной жестоки? Почему желаете отобрать только что обретённое счастье? Стыдно за все претензии и слова, которые посмела высказать ему. Как можно? Пытаюсь отстраниться, но он перехватывает меня поудобнее и заставляет посмотреть прямо в глаза.       — Твоя неловкость вызвана презрением? — серьёзно спрашивает, и я вижу во взгляде тоску. — Я тебе стал противен?       — Нет, — еле слышно выдыхаю. — Просто кто я, а кто вы. Я не достойна.       Он вновь начинает смеяться. Сажает меня напротив, набрасывая на плечи одеяло, и, взяв за руку, проговаривает:       — Кто тебе сказал такую глупость, Амала? Я всё тот же Рэйтан Вайш, так что отбрось, пожалуйста, все сомнения и официальность, которая совсем не уместна. — Он грустно хмыкает. — Поэтому и боялся говорить тебе всё, как есть, предполагая, что это многое изменит для нас. Но я люблю тебя, Амала, и если тебе сложно принять это всё, я пойму и оставлю тебя в покое.       — Не надо, — шепчу, стараясь внимать не обиде, а своим чувствам.       Я действительно не хочу, чтобы он уходил из моей жизни. Разговор с Кираном накануне навевает улыбку: брату легче было признаться, чем самому Рэйтану. — Не уходи. Но объясни, зачем мы тут и что ты от меня хочешь?       — Хорошо. — Он усаживается поудобнее и начинает рассказывать: — Ты права: мы действительно внутри дворца в горе Кайлас — в единственном месте, которое я могу именовать домом. От любопытных глаз здесь всё сокрыто магической завесой, поэтому дворец существует вне понимания обывателей. — Он качает головой, когда хочу задать вопрос. — Не сейчас. Твои слова на пирсе взбудоражили меня, и я решился показать тебе далёкое прошлое.       Рэйтан отворачивается к окну и уже тише продолжает:       — В то время её звали Сати. Милая и красивая девушка, которая одним только словом смогла пленить сердце Шивы. С той поры он не смыслил своего счастья без неё. Несколько прекрасных лет она провела вместе с Шивой в этих краях, не ведая печали и боли, пока однажды отец Сати — Дакша — не нанёс им серьёзное оскорбление. Он не пригласил на праздник Шиву, будучи уязвлённым и злым, ведь дочь ослушалась его и вышла замуж против воли Дакши. Шива не придал его словам никакого значения, но Сати так искренне любила мужа, что решила самостоятельно восстановить честь. Она явилась на яджну и потребовала от отца извинений, однако получила отказ. Тогда-то Сати решилась на отчаянный шаг: она без слёз и сожаления бросилась в огонь, желая защитить честь мужа. В тот самый момент, когда пламя уносило её жизнь, Шива явился на яджну и забрал тело возлюбленной. Много дней и ночей прошло в гневе и попытках вернуть любимую к жизни, но бесполезно. На помощь Натарадже пришёл Вишну: он разрубил тело Сати на несколько частей и разбросал по свету, предсказывая, что в одном из них обязательно она возродится вновь.       — Места почитания богини-матери Деви, — проговариваю, изумляясь тому, как все мифы из книжек оказываются правдой. Голова готова идти кругом.       — Да, верно. Сати возродилась в теле Парвати, как и обещала. Спустя много лет, полных самых искренних чувств и преданности, она смогла достучаться до Шивы, который в то время погрузился в себя и не желал никого знать. Тогда-то, предаваясь аскезе, он пообещал, что будет воплощаться в облике человека с одной лишь целью: найти и спасти девушку, отмеченную Сати, ровно пятьдесят один раз по количеству мест почитаний Деви. Не всегда удача была благосклонна, но упорства богам не занимать. Судьба испытывала Шиву и очень часто прятала ту самую девушку, а иногда игралась и сама её «отметка». Она проявлялась по-разному и принадлежала порой не Парвати, а её грозным воплощениям — Дурге или Кали.       Рэйтан замолкает, позволяя мне обдумать всё услышанное. Откидываюсь на подушки, пытаясь связать воедино все мысли. Мифы были мне известны и раньше, но вот обещание — это сокровенная тайна, о которой никто и никогда не слышал. Усиленно стараюсь не задумываться о том, зачем он мне всё это рассказал, и гоню мысли о являющейся во снах Кали. Нет, это не может быть правдой.       — Я знаю, о чём ты думаешь. — Вайш протягивает мне стакан с водой. — Ты должна была сама всё вспомнить и понять, но вчера… — Он морщится, точно совершил самую большую ошибку в жизни. — Шиве предстало быть невозмутимым, лишённым эмоций, но его воспоминания были такими яркими, что я не удержался и показал тебе ваше прошлое.       — Ч…что? — нет-нет, не хочу и не могу в это верить. Чересчур безумно и неправдоподобно. — Ты ведь шутишь?       — Нет. То, что бхуты тянутся к тебе, есть не что иное, как проявление высших сил. Ты для них маяк, свет во тьме, который может привести их к вечности или спасению. Они чувствуют в тебе силу Кали, её мощь и величие.       Фотографии изуродованных тел всплывают в памяти, заставляя поморщиться. Где-то там, на улицах Калькутты, бродит фанатик, убивающий во славу грозной богини, а отмеченная ей сидит тут в безопасности и недосягаемости, пока гибнут люди. Голова идёт кругом: это не может быть правдой, иначе выходит слишком нереалистично. Я обычный человек, а не воплощение кого-то великого. Кали… Грозная, свирепая и ослеплённая собственным гневом богиня, что смогла убить мужа Шиву. Перевожу взгляд на Рэйтана, отчаянно надеясь, что всё это сон или шутка, но лицо его спокойно и отрешённо. Его что, совсем не заботит происходящее?       — Ты знал с самого начала, не так ли? — спрашиваю, хоть и без того знаю ответ. — Может, это всё ошибка?       — Нет. Не обманывайся. Знаю, что тебе нужно принять это всё и обдумать, а потому отдыхай.       Он протягивает ко мне руку, но я дёргаюсь, опасаясь, что от одного прикосновения провалюсь в сон.       — Я не устала, Рэйтан, и ты сам сказал, что надо обдумать, а не спать.       — Нет отдыха лучше, чем сон, а если сейчас будешь сидеть, то только изведёшь себя мыслями и ничего не добьёшься. Истина не покажется правильной, а сомнений и тревог станет только больше. Поэтому лучше поспи, а завтра, я обещаю, отвечу тебе на все оставшиеся вопросы и помогу понять, что происходит в Калькутте.       Последние слова напоминают о моей истинной цели пребывания в Индии — неужели исчезновение, вероятная даже смерть, дипломата связана со мной?.. Нет, не со мной, а с этими мифами. Ну не могу я к ним относиться! У меня обычная жизнь, в которой точно нет места всем этим сказкам. Ошибка, никак иначе. Разрываемая мыслями не замечаю, как Рэйтан укладывает меня спать и устраивается рядом, крепко прижимая к груди. Когда он успел? Чёрт! Я же ведь злилась на него, а тут такое. Фактически, он сдержал своё слово, и даже мотивы молчания вполне логичны. Но всё же… А могу ли я обижаться на него, не опасаясь последствий? Всё же Шива — великий создатель.       — Сколько же мыслей вьётся в этой прекрасной и умной голове, — улыбаясь, проговаривает Вайш, нежно касаясь моего лица.       — Ты всегда читаешь мысли людей? — Он кивает. — Стало быть, ты точно знаешь, что происходит в Калькутте и по каким причинам?       — Да, Амала, знаю. Но сейчас мне бы хотелось побыть в тишине рядом с той, кого я так долго ждал. — И он замолкает, никак не реагируя на мои дальнейшие реплики.