Сансара

      Увидеться в следующий раз с Рэйтаном удаётся только через два дня. Два дня, наполненных рабочими моментами, попытками разобраться в происходящем, теориями о пропаже дипломата и отношениями Лимы и Киллиана. Смотрю на них и любуюсь: хорошая пара выходит, как ни крути. Надеюсь, Грант не станет на них давить, ведь отношения меж коллегами вечно всех смущают. Но если они держатся в рамках приличия, то какое кому дело?       — Опять в облаках витаешь! — Киран щипает меня за руку, заставляя вскрикнуть.       — Зачем ты так? — потираю ушиб и перехожу дорогу, держась поближе к брату.       Мы сливаемся с разномастной толпой и быстро покидаем территорию Индийского музея. Совесть окончательно раздавила меня и заставила посвятить брату каждую свободную минуту. А Киран своей радости не стал скрывать: пребывание в доме Чауханов наедине с хозяйкой слишком ему надоело. В особенности очень навязчивое отношение Приянки к нему. Поэтому-то он с превеликим удовольствием ознакомил меня со списком мест, обязательных к его посещению. Проще говоря: Киран решил побывать везде, куда приглашал туристический буклет. Мемориал Виктории, мост Ховра, форт Уильям, Индийский музей, Бирла Мандир и ещё ряд храмов и парков. Боюсь, что сегодня опять упаду без сил. Вчера ноги еле шли.       — Я есть хочу, — проговаривает Киран и тащит меня к ближайшему кафе. Вздыхаю, но сдаюсь — желудок предательски урчит.       Усевшись за первый попавшийся столик и дождавшись заказа, братишка тут же набрасывается на принесённую еду. Я же с наслаждением прикрываю веки: ноги гудят, а спина ноет — кажется, разваливаюсь.       — Стареешь, Мала, — хмыкает Киран. — Того и гляди, что рассыпешься. Может, тебе веник купить? Хотя не поможет: песочек уже горкой набежал.       Щурюсь и хочу залепить ему подзатыльник, но сдерживаюсь — провокатор мелкий.       — Кстати, — он внимательно смотрит на меня, вытирая руки об очередную салфетку, — а ты так и не рассказала ничего про свидание с мистером Сама Таинственность. Как всё прошло?       Прикусываю щёку: и что я должна ему сказать? Давай, Амала, придётся врать. Снова.       — Нормально, погуляли в парке, посмотрели на лотосы, — фактически это правда. Подумаешь, опускаю важную деталь про пребывание в Тибете и про то, что Рэйтан — воплощение Шивы. Ха-ха. Несмешно.       — И всё? — Киран вытаращивает глаза. — Тебя так долго не было, что… Ну не знаю. Я думал, он тебя на самое удивительное свидание в жизни сводил, на лодке покатал, звезду с неба достал, а потом показал все тонкости культуры, так сказать…       — Киран! — возмущаюсь громче положенного, привлекая любопытные взгляды.       — Чего кричишь? — шикает брат. — Все мы тут взрослые люди, — грозно зыркаю на него, заставляя поднять руки. — Ладно-ладно. Просто я ожидал большего от твоего бойфренда. Но если ты счастлива и так, то я рад.       Глядя на его улыбку, выдыхаю и смущённо бормочу:       — Спасибо, — от его слов и правда становится чуточку спокойнее.       — Но, Амала, что дальше? Прости, что сую нос не в свои дела, однако твоя работа здесь закончится, и мы вернёмся домой. Ты думала, что будет тогда?       В какой момент мой брат стал таким рассудительным? Хмыкаю и качаю головой. Конечно, думала об этом, но сейчас у меня нет ответа. Мне хочется остаться здесь. Из-за него. Конечно, ещё я прониклась культурной и даже чувствую себя как рыба в воде… Но теперь даже не знаю, кто я на самом деле. Шива-Рэйтан не дал никакой конкретной информации, а собственная фантазия придумала столько, что голова кругом. Кали… Махадэви… Нет, не хочу об этом думать сейчас. Иначе снова загрущу, заплачу, и придётся что-то врать брату, а мне совсем не хочется обманывать его ещё больше.       — Амала, — тихонько зовёт Киран, и я мысленно отсчитываю до десяти, выравнивая дыхание и готовя речь.       Вдруг рядом мелькает тень, и я замечаю чёрный рукав. Слишком знакомый узор. Нет, это не может быть он. Резко поднимаю взгляд, и земля уходит из-под ног.       — Рэйтан? — только и могу выдавить из себя, хлопая ресницами. — Ты что тут делаешь?       — И я рад видеть вас, — улыбается уголками губ. — Пришлось порядочно побегать, чтобы вас отыскать.       — Зачем вы нас искали?       Киран отодвигает от себя пустую тарелку и скрещивает руки на груди, бросая красноречивые взгляды на меня. Здорово! Теперь он будет считать, что это я пригласила Вайша. Разумеется! Телепатически! А, может, он нас так и нашёл? Едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться от представленной картинки: Рэйтан стоит посреди Парк-стрит, прижав два пальца к виску, стараясь отыскать меня, словно мысли — это радар.       — Ну я же проводник. — Голос Вайша заставляет отбросить бредовые фантазии. — А это означает, что могу устроить вам безопасную и познавательную экскурсию по окрестностям. — Рэйтан присаживается рядом. — И когда у меня появилась свободная минута, я хотел сделать сюрприз. Однако дома вас не оказалось. Благо миссис Чаухан подсказала, где стоит вас искать.       Прыскаю в кулак и тут же захожусь притворным кашлем, вызывая недоумение у Кирана. «Я проводник» — смешно же. Ну-ну, Рэйтан-Шива. Смотрю на него и чуть качаю головой, замечая лукавый блеск глаз. Киран хмурится и, поджав губы, произносит:       — Но вы опоздали: мы уже побывали в музее, Калигхате и даже в Дакшинесваре Кали Темпл. И не предлагайте мемориал с окрестностями — там тоже были.       Отворачиваюсь, чтобы не закатить глаза. Вредный ребёнок, знал бы ты, кто с тобой разговаривает, точно бы так себя не вёл. Вайш чуть посматривает на меня, забавляясь.       — А что, если я покажу тебе усадьбы прошлого? Например, Мраморный дворец? Многие английские аристократы раньше жили здесь в роскошных особняках, а затем в спешке оставили их. Теперь дома просто разрушаются, но говорят, что в некоторых обитают даже призраки. Я даже знаю одно такое мрачное место…       Глаза Кирана загораются любопытством: кажется, он всё же клюнул на харизму Вайша — чего и следовало ожидать. Мне же остаётся смиренно тащиться за ними под палящим солнцем.       Весь оставшийся день мы проводим в прогулке по узким улочкам Калькутты, слушая местные легенды. Не знаю, действительно Рэйтан говорит правду или придумывает на ходу, но вещает он крайне интересно. Настоящие дворцы, некогда утопающие в богатствах и блеске, теперь опустели и постепенно рушатся. Сколько семей оставило свои владения, пытаясь спасти жизни — голова идёт кругом.       Вижу, как Киран слушает Рэйтана, ловя каждое слово, и задаёт нескончаемый поток вопросов. Ничто не ускользает от брата, желающего знать про обряды, традиции, историю и даже различия в языках. А меня он так не спрашивал — обидно даже. Всякий раз, когда я пыталась поведать какой-нибудь познавательный факт из местной культуры, Киран кривился и отмахивался. А тут прямо-таки послушный мальчик. Закатываю глаза от очередного «уточняющего вопроса», чем заставляю Рэйтана усмехнуться. Он всё понимает без слов. Кошмар какой.       К вечеру мой брат клюёт носом от усталости, а путь до Чауханов не близок. И тут вдруг происходит то, чего я меньше всего ожидаю:       — Вы можете остаться у меня, — предлагает Рэйтан. — До моего дома рукой подать, а вы уже валитесь с ног.       Киран выжидающе и удивлённо смотрит на меня, а слова застряли на языке. До какого дома, Вайш?! До горы?! Вижу его ухмылку, опять читает мысли, и чувствую себя круглой дурой.       — До Чауханов добираться не меньше часа, а к тому времени они уже будут спать, — продолжает напирать аватар Шивы.       — Мне не хотелось бы злоупотреблять твоим гостеприимством, — мягко произношу, обнимая брата за плечи, но Киран вырывается и выразительно смотрит. Весь его взгляд так и умоляет меня остаться неизвестно где и непонятно зачем.       — Вы будете желанными гостями. — Вайш улыбается и уже ведёт нас по лабиринту незнакомых мне улиц к высокому белому забору, окружённому деревьями и вьюном.       Добротный особняк в два этажа встречает нас едой и уютом. Тут даже слуги имеются! Пока я хожу с широко раскрытыми глазами, Киран окончательно расслабляется и, наевшись вдоволь, укладывается спать в гостевой комнате, даже не споря со мной. Его точно не подменили? Мне же остаётся только сжимать кулаки и подчиняться течению жизни — за меня опять всё решили. Будь что будет, ничего уже не понимаю. Устало опускаюсь на диванчик и закрываю глаза, зажимая ладонями лицо.       Поток свежести мимолётно касается меня, заставляя вздрогнуть. Оглядываюсь и признаю уже знакомые покои в горе Кайлас. На плечи опускается шаль, в которую с благодарностью кутаюсь.       — Прости за это всё, но я не доверяю никому, — произносит Рэйтан, усаживаясь в кресло напротив. — Посчитал, что тебе спокойнее, если Киран будет поблизости, поэтому перенёс и его, — он кивает на кровать, где спит мой брат. — На нём чары, так что можем говорить спокойно. И не беспокойся: я не причиню ему вреда.       — Зачем очередное представление? — скрещиваю руки на груди — злюсь, но не стану закатывать истерик.       — Чауханы не по нраву Кирану, и я понимаю почему. Вдобавок мне хотелось бы заручиться его доверием, так что решил попытаться подружиться. Вроде бы вышло?       — Зачем тебе это? С чего такое внимание? Да и вообще, чей дом ты присвоил? Не поверю, что твой, даже не думай врать.       — Но он действительно принадлежит Рэйтану Вайшу. — Усмешка скользит по его губам. — Я ведь должен был работать, создавать иллюзию живого человека, а без настоящего дома это сделать сложно. Так что всё настоящее, не сомневайся.       Отворачиваюсь от него, не зная, что могу ответить. Всё это выглядит слишком неправильным, но я надеюсь добраться до истины сегодня.       — Рассказывай, — прошу, глядя ему в глаза.       — Позволь тогда начать с начала. — Он протягивает мне чашку чая и говорит о далёком прошлом:       — После возрождения Парвати жизнь Натараджи пошла иным чередом. Милая и верная девушка стала настоящим сокровищем для Шивы. В покое и любви они продолжили жить и приглядывать за миром с вершины горы Кайлас. Шли года, и пока царство людей нуждалось в защите от демонов, грозящих всему сущему, боги оставались в этой реальности. Но как только человек окреп, высшие силы ушли и лишь изредка теперь спускаются с небес в лице аватаров в миг, полный опасностей.       Как ты уже знаешь, Шива поклялся прожить пятьдесят одну жизнь и в каждой спасти свою возлюбленную от бед. Парвати такое стремление поощряла, но предупреждала, что будет нелегко — судьба лукава. Сама Парвати всегда славилась кротким и спокойным нравом, но обладала завидным потенциалом и силой, равной Шиве. Непобедимая Дурга и свирепая Кали — две её ипостаси, что каждому внушают трепет и страх по сей день.       Когда страшный и непобедимый демон Махиши напал на людей и низверг богов на землю, жена Шивы облачилась грозной воительницей и вступила в поединок с ним. Она призвала весь свой гнев, дабы изрубить чудовище, и обратилась в непобедимую Дургу. За сей подвиг Дэви чтут как защитницу миров и порядка. В этом облике Парвати продолжала быть собой и помнила, что она всё же обязана оберегать миры и жизни, а не разрушать их. Посему-то её ещё и почитают как покровительницу родов и семейного благополучия.       Однако во время поединка с Махиши, что-то надломилось в душе Парвати. Она словно открыла в себе прежде неизведанную ярость, разрушительная мощь которой не знала никаких преград. Тогда-то и появилась Кали. Великая Тёмная мать, олицетворяющая само понятие времени. Она и начало, и смерть. Она вечность. Но чтобы познать бессмертие и вечность, нужны жертвы, поэтому природа Кали пугает многих. Достичь её понимания — неподвластная задача для людей, кто бы что ни говорил. Сила Тёмной матери крайне переменчива и опасна. Как и Дурга, Кали обязана защищать, однако её ярость сжигает, порой не оставляя после себя ничего. Её посыл гласит: «Нет жизни без смерти, нет смерти без жизни».       Он замолкает, пока я пытаюсь в очередной раз разделить в своей голове такие схожие образы Парвати. Бесполезно. Слишком сложно.       — Ты видел их? — Любопытство распирает меня изнутри.       Всё, что он рассказывает — краткий курс мифологии, но если задуматься… Что получается? Все легенды из учебников и книг были на самом деле. Обалдеть. Многоликий Шива, властные образы Парвати, демоны, битвы — всё это когда-то происходило на самом деле. А ещё, раз они реальны, то должны обитать где-то здесь? Внутри горы? Озираюсь, всматриваясь в тени — вдруг я чего-то не заметила?       — Кайлас хоть и является древней обителью Шивы, однако сам он здесь более не живёт в привычном для тебя понимании, — поясняет Рэйтан, злоупотребляя положением чтеца мыслей. — Он, как и остальные боги, существует одновременно всюду. Что до ответа на твой вопрос, то да, я видел Парвати и её образы. Но только в памяти самого Шивы. Лично не встречался.       — Понятно, — киваю и откидываю голову на спинку кресла. Как же всё запутано.       Рэйтан разливает нам очередную порцию чая, и по взмаху руки на столе появляется еда — запомнил, что я совсем не ужинала.       — Объясни мне: причём тут я? — не спускаю с него глаз и отпиваю половину кружки, не замечая обжигающего тепла.       — Ты ведь выяснила истинную причину пребывания здесь дипломата и вашей группы?       Вчера был не самый лёгкий разговор с коллегами. Со слов Киллиана и Гранта мотив для визита дипломата был один — надзор за индийским населением в соблюдении пакта законов. Жёсткие правила договора должны контролировать мирную жизнь, запрещая достаточно большое количество вещей. Многие обряды, например, оказались под табу из-за этого пакта. Естественно, подобное должно было вызвать недовольство и ещё больше усугубить неприязнь между местными и англичанами. Последние как раз стали регулярно присылать своих людей, дабы наблюдать и в случае необходимости вмешиваться.       — Да, знаю, — произношу наконец. — Скажи прямо: дипломат мёртв? — Вайш кивает. Вот так просто. Твою ж… — И ты знал об этом с самого начала?       — Предполагал, но не был уверен, — пытается юлить, однако тут я ему не поверю ни за что.       — Врёшь. Ты наверняка знал об этом с самого начала, но умалчивал, как всегда. Это в твоём стиле, Рэйтан-Шива.       Вайш щурится, и на секунду мне кажется, что воздух между нами темнеет. Он злится — прекрасно, не мне же одной быть недовольной.       — Я не слежу за каждым смертным, Амала. Я исполнил свои обязанности подле дипломата в качестве проводника, а после исчез. Мне надо было отвести его подальше от некоторых тайн и всё. Где он и что с ним стало — не моё дело. Для меня важнее всего была ты.       — И в результате дипломат погиб, а мы бегаем, как слепые котята, натыкаясь на трупы. Призраки касаются меня, пудрят голову, а ведь всё могло закончиться быстрее, если бы ты с самого начала не скрывал правду.       Дышать становится сложнее, глаза Рэйтана точно источают молнии, а кулаки плотно сжаты. Он прикрывает веки и молчит, пытаясь успокоиться.       — Весь спектр эмоций заставишь испытать, верно? — Уголки его губ чуть приподняты. Рэйтан сцепляет руки перед собой и подаётся вперёд, гипнотизируя меня взглядом. — Я всегда говорил тебе правду, пора бы это уже запомнить. Что до дипломата — лучше спрашивай о нём Дубеев.       Бам! Набатом звучат последние слова, заставляя мысли вертеться в голове со скоростью света. Нет, я предполагала. Но… Чёрт… Все те тела — дело его рук? Отвратительно, невозможно, нет. Не хочу в это верить. Это всё какой-то ненормальный фанатик, а не Амрит. Он же кажется таким нормальным и сдержанным. Жрец… Слишком очевидно, Амала.       — Зачем? — только и шепчу, пряча лицо в ладонях. Амрит всё это время был убийцей? Вспоминаю видение в лесах Клиграфами: там, видимо, был его отец, а значит, всё это время я общалась с настоящим психопатом. Непрошеные слёзы заполняют глаза, но я тут же их стираю. Нельзя рыдать.       — Тебе ведь наверняка известно, что младший Дубей продолжает дело своего отца?       — Почему? — выдавливаю сквозь плач и прижимаюсь к груди Рэйтана, пока он обнимает меня.       — Моя июньская лилия, как же одинока ты в этом круговороте тайн. — Он поглаживает меня по волосам. — Издавна существуют семьи, которые являются столпами общества. Называй их аристократами — истины не изменит. Они стоят на страже законов и порядков, издревле существующих в Индии. Дубеи всегда были брахманами, пускай и со временем отошли от традиционного их образа жизни. Тайны, практики, ритуалы и духовность — всё это оставило след, наделило семейство характером и мощью. От сына к сыну передаётся опыт и власть. Амрит — выдающаяся личность, который приумножил таланты отца в несколько раз. Как жрецу, ему известны многие тайны и ритуалы. А теперь представь ярость этой семьи, когда кто-то лезет к ним с пактами? Когда швыряют в округе, желая запретить так многое, священное для них? А самое главное — отобрать власть? Что тогда?       Я молчу, не желая озвучивать очевидное и страшное. И Рэйтан продолжает:       — Думаю, что твои коллеги рассказали про прошлую череду пропавших людей, что очень заинтересовала англичан несколько лет назад. Однако тогда они ничего не нашли — всё слишком хорошо подчистили. Но теперь убийства начались снова, что, конечно же, привлекло опять внимание. Последнее дорого стоило мистеру Хейзу.       Внезапно осеняет: Амрит желает изгнать из своей земли неугодных. Какими методами — неважно. Чёрт, это же беззаконие. Так нельзя!       — Причём тут я? — отрываюсь от Рэйтана, и он тут же обхватывает моё лицо, оставляя ласковый поцелуй на губах. — Не надо, — отстраняюсь. — Объясни наконец.       По мановению руки передо мной появляется увесистый фолиант, который начинаю листать, слушая Рэйтана.       — Мне очень жаль, что ты всё узнаешь таким образом. В давние времена появился род Басу, женщины которого славились рациональным и сильным характером. Так уж получилось, что их отметила своей энергией Кали.       Перевожу непонимающий взгляд со страниц с биографиями на Рэйтана, и он поясняет:       — Я уже говорил тебе, что Шива и Вишну разбросали тело Сати по всей земле. И каждый край, куда попала плоть, стало местом почитания Дэви. Но ещё в этих землях отныне всегда преобладала шакти. В одном из этих мест тебе и удалось побывать — Клифаграми. Оттуда и берёт своё начало род Басу, — он кивает на книгу. — Всякому известно, что энергия женщин переменчива и опасна, непокорна и властна. Поэтому в роду Басу каждая женщина сродни жемчужине.       — Какое отношение это имеет ко мне? — смутная тревога душит, но я хочу услышать ответы от него.       — Ты отмечена Тёмной матерью, Амала. Ты последняя из рода Басу, — тихо проговаривает Рэйтан.