Сансара

      — Что? — только и могу выдавить, глядя на Рэйтана.       Сколько же тайн он от меня хранит? Голова идёт кругом, и я вновь теряю связь с реальностью. Просто смотрю в одну точку, слушая его.       — Ты — последняя наследница семьи Басу, Амала. Твоя мать и бабушка в спешке покинули страну, поклявшись не возвращаться сюда никогда, но теперь ты здесь.       — Не без твоей помощи! — срываюсь и кричу на него. — Ты с самого начала всё знал, но молчал, крутил мной, как тебе угодно. Какого чёрта, Рэйтан?! Ради чего всё это?! Скажи мне правду!       Он молчит, а после усаживается обратно, разливая себе и мне чай. Спокоен и невозмутим, что аж бесит.       Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Мне хочется крушить всё, что попадётся под руку. Кричать, чтобы он наконец услышал меня и понял всю боль. Как же так? Мама… Басу… Я совершенно ничего не понимаю. Кажется, теперь это моё обычное состояние. Вчера думала, что правда о Рэйтане — предел всех неразберих. Гнала все его слова про Кали, старалась не думать о богах, мифах, судьбах и перерождениях, но сейчас… А что сейчас? Подумаешь, Шива сидит и вещает о тайнах моей семьи, что врала мне с самого детства — это пустяк, обычное, каждодневное явление.       Растираю непрошеные слёзы по щекам, глядя в окно. Всё вокруг безмятежно и спокойно, что раздражает. И почему в моей жизни всё пошло наперекосяк? Вдох и выдох, отсчитывая до четырёх. Перевожу взгляд на Рэйтана, ожидая продолжения, чем вызываю у него ухмылку. Надоел.       — Дубеи и Басу много лет подряд заключали браки, тем самым преумножая своё могущество, — проговаривает Рэйтан и кивает на фолиант с родословными, что всё ещё лежит передо мной. — То твоё видение в Клиграфами есть ни что иное, как воспоминание твоей матери об яджне, которая была больше двадцати лет назад. Тогда отец Амрита, Девдас, принёс в жертву Кали человека, моля Тёмную мать о заступничестве от англичан. Увиденное явно не пришлось по душе госпоже Басу, однако напугало её совершенно иное.       Он замолкает, делая несколько глотков чая, а после поворачивает ко мне голову и продолжает:       — Есть очень тёмный и страшный обряд, который совершил Девдас Дубей. Он решил использовать своего сына в качестве сосуда для душ убиенных.— Рэйтан хмыкает, видя моё озадаченное лицо. — Дубей хотел провести пышную яджну, где и желал обратить сына. Он пригласил каждую влиятельную семью, дабы празднество состоялось в кругу избранных. Однако твоя мать и бабушка сбежали из страны, не желая больше принимать участие в происходящем. Им претила мысль, что по земле станет ходить безжалостный заклинатель душ, проводящий кровавые обряды. Поэтому Басу вышли из «игры». Это расстроило планы Девдаса, ведь он лишался поддержки могущественной семьи, связи с Кали и получал опасных свидетелей.       — Я не понимаю, — шепчу, пытаясь связать в единое, что Вайш рассказал. Выходит крайне скверно.       Рэйтан тяжело вздыхает, точно объясняет правила глупому ребёнку, но терпеливо рассказывает:       — Девдас решил сделать сына защитником Индии. Он провёл ту яджну, как и планировал, обращая Амрита в проводника душ. Кровь поколений брахманов и управленцев, отмеченных Дэви джи, сотворила Амрита крайне одарённой личностью с очень мрачными талантами. Вспомни отличительную особенность найденных вами жертв. Что пугает больше всего?       В памяти всплывают фото изуродованных тел: окровавленные, лишённые головы, они лежали совершенно нагие в самых немыслимых позах и местах. Однако…       — Цифры? — догадываюсь, вспоминая ужас Лимы. «Серийный убийца», — сказала она, узнав про счёт жертв.       — Верно, — кивает Рэйтан. — Каждый из них был преподнесён Тёмной матери как дар не только для заступничества, но и для служения. Амрит буквально управляет душами убитых: призывает и контролирует, словно кукловод. Именно эти тени-бхуты заманивали в ловушку будущих жертв, а уже после Амрит проводил кровавый обряд подношения и привязки к себе. Так он расправляется со всеми неугодными и неудобными людьми. А влиятельные семьи, дюжина, как их тут называют, хотят власти без постороннего вмешательства. Иными словами: Амрит стал и палачом, и жрецом, и защитником. Слишком много для него одного, как считаешь?       Пугающие образы мелькают перед глазами: за все те ужасы на фото ответственен Амрит. Все мои кошмары со жрецом оказались о нём, а бхуты всего лишь игрушки в его руках. Лишённые спокойствия и вынужденные вечно страдать, души точно не более чем марионетки. Это неправильно. Кощунство. Извращение над природой. Пускай они и не были самыми лучшими людьми в жизни, всё же не заслуживают такой участи. Выходит, что торговец должен был стать предупреждением для нас, а Роуз поплатился за любопытство всей группы. Видимо, как и дипломат. Чёрт-чёрт! Это немыслимо! Медленно дышу, наблюдая, как Вайш размеренно попивает чай, производя впечатление бесчувственной глыбы. Врёт.       — Хорошо, поняла: Амрит очень опасный человек, — проговариваю, стараясь держаться спокойнее. — Но причём тут моя мама? Ты сказал, что всё дело в их побеге, но мама пропала уже из Англии. Хочешь сказать, что прошлое настигло их? — Он поворачивается ко мне, а на дне чёрных глаз виднеется сражение. — Ты же знаешь, что с ней, да? Где она? Она ведь мертва, да? Скажи!       Сжимаю кулаки, пытаясь унять дрожь. Не желаю более озвучивать самые страшные мысли, но судьба решает иначе. Воздух вокруг меня становится морозным в один миг, и перед глазами на миг появляется она.       — Мама, — шепчу, падая перед ней на колени. — Мамочка…       Слёзы ручьями бегут по щекам, а я, не отрываясь, смотрю на неё. Тёмно-сиреневое сари всё запятнано грязью и порвано у ног. Некогда добрые и ласковые глаза болезненно красные. Ужасные багровые гематомы покрывают руки и плечи. Но самое страшное — рваный порез на шее, что точно убил её.       — Мама, — рыдаю и цепляюсь за собственноручно призванный морок.       Она опускается передо мной на колени, поглаживая по голове. Пытается что-то сказать, но лишь хрипит и кашляет кровью. Я прижимаюсь к ней, стараюсь различить удары сердца и тепло тела. Бесполезно. Жизнь оставила её. Она мертва. Передо мной пустое видение. Пускай так, но это хотя бы она.       Рэйтан вдруг присаживается рядом со мной и, сжимая плечо, проговаривает:       — Отпусти её, Амала. Не держи её здесь, не мучай ни душу, ни себя.       Не хочу разнимать объятия. У меня отняли самое главное — лишили матери и убили её, выставляя всё совершенно иначе.       Киран практически поверил, что она бросила нас по собственной воле. Но теперь я знаю правду. Наверняка люди Дубея заманили её сюда и убили. Подло, грязно. Ненавижу. Не прощу. Уничтожу. Сотру в порошок каждого из них. Отрываюсь от призрачного тела матери и смотрю в её безжизненные глаза.       — Я отомщу за тебя, мама. Обещаю, — клянусь ей, на что она чуть качает головой. Смотрит печально и осуждающе, но я не желаю с ней спорить и казаться милой. И тогда мама с грустью улыбается и исчезает, оставляя после себя пустоту в моей душе.       Минуты складываются в час, и я замечаю, как солнце озаряет облака. Ноги затекли до онемения и боли. Рэйтан и я просидели всё это время на полу в полной тишине. Он не успокаивал, не уговаривал и даже не прикасался. Просто был рядом. Моя семья всю жизнь врала мне и брату обо всём. Во благо? Наверное, да. Однако теперь я здесь, и проблем ничуть не меньше. Моя мать мертва по воли тех, с кем явно придётся разговаривать не один раз. Как смотреть им в глаза? Как улыбаться? Не могу. Не стану. Всё с самого начала было спектаклем, паутиной, в которую я так отчаянно летела и ещё брата завела в ловушку. Никудышная сестра, дурная голова и слишком большое самомнение. Слёзы давно закончились, как и силы. Но у меня нет права на слабину. Я должна защитить Кирана, спасти его и не позволить никому навредить нам. Больше никогда.       Пытаюсь встать, но ноги сводит судорога. Вайш тут же подхватывает меня и на руках доносит до дивана. Позволяю себе слабость рядом с ним — пожалею позже, а может, и не придётся. Положив мои икры себе на колени, он разминает затвердевшие мышцы, опять распространяя своё волшебство по телу.       — Благодарю. — Он улыбается уголками рта. — Ответь мне честно на несколько вопросов.       — Конечно, Амала.       Гляжу в эти бездонные чёрные глаза и понимаю, что до конца жизни буду им очарована и бесконечно предана ему.       — Ты знаешь, где тело моей матери?       — В саду Чауханов. На этом настояла Приянка.       Милая женщина оказалась змеёй, работающей на Амрита. Чёрт. Так и знала, что нельзя никому доверять.       — Расскажи мне и самое главное объясни: зачем тебе я?       Рэйтан поглаживает мои ноги, смотря в окно. Он кажется расслабленным, но об острые скулы можно порезаться. Глубоко вздохнув, поясняет:       — Дюжина не смогла простить такой дерзости Басу как побег. Они посчитали, что их предали, а потому постарались сделать всё возможное, чтобы от некогда влиятельной семьи ничего не осталось. Однако каждое действие имеет значение и последствие: поступки дюжины обернулись против них самих же, ведь Басу руководили каждым шагом и решением аристократов, стремящихся к величию народа. А без мудрого управленца всё пошло наперекосяк. Даже Девдас Дубей и его сын-защитник оказались не такими всесильными. Считай, что это эффект бумеранга. Череда бед перечеркнула судьбы каждой семьи: болезни, смерти, несчастные случаи, потеря бизнеса. Такова была воля Кали. Она не пощадила тех, кто решил идти против её истинных детей.       В горле пересыхает, голова трещит, а жажда расплаты душит изнутри, но я держусь. Стараюсь. Подбираю под себя ноги, усаживаясь по-турецки. Вайш свободнее располагается в углу, положив правую руку на спинку дивана. От него веет вальяжностью и сдержанностью — само искусство. Чёрт, Амала, не о том думаешь!       — Тем не менее и твоей семье тоже досталось, — продолжает Вайш. — Индира Басу поплатилась рассудком, а позже и твою мать стали преследовать бхуты. С каждым годом призраков становилось всё больше и больше, а силы госпожи Басу стремительно уменьшались. И в момент наибольшей слабости слуги Дубея выкрали её из Англии. Они уговаривали Басу вернуться, продолжить исполнять долг, совершать обряды и вершить судьбы, но она была непреклонна — не желала проливать кровь, чья бы та ни была. Тогда дюжина пожелала смерти предательницы.       — Почему именно сад Чауханов? Что в нём особенного? — сглатываю ком, глубоко дыша.       Он наблюдает за моей реакцией и, чуть кивнув своим размышлениям, продолжает:       — Приянка из влиятельного рода Банерджи, ещё одна семья из дюжины и по совместительству твоя тётка, — произносит он, а я чувствую, как немеют кончики пальцев. Это уж чересчур. — Вот почему Чауханы столь благосклонны к вам с Кираном. Однако не обманывайся: привязанность и любовь продиктованы Махадэви. Мне доподлинно известно, что Кали во снах обещала лишить их дома и всех благ, если они не будут заботиться о её детях — тебе и Киране.       Меня трясёт. За эту ночь я на секунду вновь обрела мать и узнала так много, что кровь стучит в висках. Это неправильно, так быть не должно. Чауханы — родственники… Сжимаю кулаки, не решаясь осознать бушующий внутри пожар эмоций.       — Ты хочешь сказать, что сама великая богиня явилась и попросила их о заботе? — спрашиваю сквозь зубы.       — Что тебя так удивляет? — Усмешка пролегает на его губах. — Амала, ты не просто последняя из Басу. Ты живой аватар Дэви джи. Твою мать выманили и убили по глупости, не ведая последствий. Девдас был слишком самоуверен, за что и поплатится. Он лишился всякой силы и теперь не более чем просто человек. А Амрит… Он умрёт, если не будет делать регулярных подношений. Тьма, закованная в нём, буквально разорвёт его на части. И поверь, тогда вырвется на свободу не только парочка злых бхутов, но и нечто гораздо большее.       Он не уточняет, но ясно представляю полчища разгневанных призраков и демонов, которые скрываются в тенях за спиной младшего Дубея.       — Дюжина желает заполучить тебя в свои ряды, — продолжает рассказывать Вайш. — Девдас хотел бы твоего брака с Амритом. Вместе с ним вы продолжили бы восхождение родины, трудясь без устали на процветание Индии. Твои врожденные способности управленца и милость Махадэви, талант Амрита и его тёмная сила — призраки-марионетки. Подобный союз стал бы залогом успеха, и никакие чужие люди с пактами контроля не были бы страшны — вот зачем ты дюжине. Ты станешь управляющей рукой, ведомой Кали. Амрит продолжит убивать, умножая свою армию мертвецов. Однако он тоже последний особенный в роду. Более никто из Дубеев не обладает такой кровавой милостью. Поэтому их цель — сделать тебя своей во всех смыслах.       Ах, вот оно что… Его слова многое проясняют, и меня разрывает истеричный смех.       — Прости, прости, — машу руками, заверяя, что в порядке. — Я просто так и представляю предложение руки и сердца, а заодно и перспективы произвести потомство в угоду кому-то там из дюжины, — истерично хохочу, нарисовав в голове эту глупую картинку.       Я вижу, как он злится. Задерживает дыхание на долю секунды, плечи напрягаются, а меж бровей проступает складка.       — Я не позволю этому случиться, и никто никогда не посмеет использовать тебя в своих интересах, — холодно проговаривает он, заставляя меня вздрогнуть. — Я виноват, что выманил тебя из дома в Индию, не ведая всех хитросплетений, о чём сожалею.       Его глаза полны печали и злости, и что-то внутри меня щёлкает. Он не просто Рэйтан, человек с чувствами и мыслями. Он само воплощение Шивы, который однажды уже терял свою возлюбленную и видел, как другие используют её, превращая в жестокую Дургу.       — Шива отправил тебя заботиться обо мне, так как я аватар Кали?       Он кивает и проговаривает:       — Твоё предназначение, как дитя Кали и последней Басу, защищать свой народ от бед любой ценой. А я обязан помочь пройти этот путь.       Щёки пылают, и я вскакиваю с дивана, меряя комнату широкими шагами. Надо успокоиться и всё взвесить, представить себе план, но единственное, о чём могу думать, это месть. Не тем, кто суётся с законами — нет, с ними можно договориться или обмануть. А тем, кто разрушил мою семью. Людям, которые решили всё за меня, лишили нас с братом матери, бросив её в какой-то клумбе, словно мусор. Губа непроизвольно дёргается, а тело сводит от напряжения, но не обращаю на это внимания. Замираю за спиной Рэйтана, впиваясь ногтями в диван, и шепчу:       — Я уничтожу Чауханов за их малодушие и сотру в порошок Дубеев. Они должны заплатить сполна. А ты мне в этом поможешь.       Вайш не отвечает, но я вижу в зеркале его ухмылку. Он одобряет, знаю, а меня теперь уже никто не остановит. Настало время платить по счетам.