Сансара

      Утро приносит головную боль. Ночная истерика и сон в три часа — отличная смесь, чтобы ненавидеть весь мир. Подушка справа встречает пустотой — верен своей привычке появляться только тогда, когда ему угодно. Да, он обещал разобраться сегодня с Амритом и зайти в департамент, чтобы обсудить с Грантом ход расследования, но мог хотя бы оставить записку. А разве я могу что-то требовать от него?.. Раздражает.       Вскакиваю с кровати и привожу себя в порядок, разглядывая отражение в гостевой спальне, куда ночью меня перенёс Вайш. Глубокие синяки пролегают под глазами, выдавая с потрохами все метания и переживания. Что же со мной стало? Кто бы мог подумать, что командировка в Индию обернётся таким потрясением? Глубоко вздыхаю и спускаюсь на первый этаж. Там мне предстоит самый тяжёлый разговор с братом. Он обязан знать всё, что происходит.       Киран уже сидит на кухне за большим столом, заставленным всевозможными блюдами. Рядом незаметно снуёт пара служанок, подготавливая мне место. Осматриваюсь по сторонам, в очередной раз поражаясь масштабу дома: высокие потолки, расписанные тонкими узорами стены, низкие тахты, заваленные подушками, и обилие ваз с цветами и статуэток. Едва уловимый аромат жасмина ощущается повсюду, словно хозяин только что прошёл по коридорам и скрылся за углом.       — О, соня проснулась! — с набитым ртом бубнит Киран, жуя скрученный наан. — Кажется, я вчера вырубился, стоило только лечь — извините. Кстати, а у твоего бойфренда неплохой особняк, хотя я бы назвал его мини-дворцом. Может, останемся тут подольше? Думаю, ты будешь только рада.       Он играется бровями и едва сдерживает рвущийся наружу смех, но его слова так точно бьют в цель, что я прикусываю губу.       — Прости, что пришлось ночевать тут, — сажусь напротив, оценивающе глядя на брата. — Ты хорошо отдохнул?       — Да, вполне. На самом деле я рад, что мы остались, а не потащились на другой конец города. Всё же признаю: твой этот Вайш весьма смышлёный малый.       Отпиваю чай, стараясь выдавить улыбку и пытаясь представить, как лучше начать разговор. Рэйтан заверял, что в целом здесь безопасно и никто не посмеет подслушивать, однако абсурдность нужных слов заставляет медлить. Окно за спиной Кирана открывает вид на внутренний сад, засаженный магнолиями и рудракшами. Невольно усмехаюсь, поражаясь нарциссизму некоторых личностей, но, может быть, обстановка просто подстраивается под него? Интересная особенность…       — Эй, приём! Ты вообще меня слушаешь? — восклицает Киран, размахивая перед моим лицом ладонью. — О чём ты там опять замечталась?       — Не хочешь прогуляться в саду? — Брат оборачивается и затем скептически поднимает бровь. — Всё равно лучше, чем сидеть в четырёх стенах.       — Я-то не против, Мала, но что насчёт твоей работы? Ты вообще на ней планируешь появляться? — Киран обеспокоенно смотрит на меня.       Закатываю глаза и в один укус поканчиваю с пури. В последнее время вся моя профессиональная деятельность скатилась к минимуму, и я не сделала абсолютно ничего полезного. Зато весьма преуспела в разгадке собственных тайн, не без посторонней помощи, правда. Ночью мы с Рэйтаном условились переговорить сегодня вечером с Амритом, который таит слишком много секретов, в том числе и касательно местонахождения дипломата. С трудом представляю встречу с Дубеем, учитывая клокочущую ярость в груди. Головная боль усиливается, отчего зажимаю виски.       — Туда должен наведаться Вайш и обо всём договориться, — вытираю руки об салфетку. — У нас появилась одна гипотеза, но нет никаких гарантий. Посмотрим, к чему приведёт разговор с Грантом, и после будем думать. Так что остаётся только ждать, — стараюсь, чтобы улыбка казалась искренней.       Киран недоверчиво хмурится:       — Ждать мы будем здесь, да? — Я киваю. — А Чауханы не будут волноваться? Я, конечно, не против разнообразия, и здесь очень даже красиво, но просто не сильно ли мы злоупотребляем гостеприимством твоего парня?       Одно лишь упоминание про Чауханов вызывает во мне мощную волну ненависти и боли. Сжимаю кулаки и стараюсь дышать ровнее.       — А их гостеприимством ты злоупотреблять хочешь, значит? — пытаюсь свести всё в шутку, но брат слышит фальшь. — Тем более разве не ты ныл на днях, что Приянка слишком навязчива?       Киран встаёт, бурча под нос:       — Хорошо, твоя взяла. Пошли, посмотрим на этот дивный сад.       — Подожди меня здесь, я сейчас, — спешу в комнату, где на прикроватной тумбочке с ночи лежит фолиант с краткой биографией всех семей дюжины. Надеюсь, он не посчитает меня чокнутой. Но в глубине души сама сомневаюсь, что я — аватар Кали. Смешно.       Ряд арочных проходов ведёт к внутреннему саду, который только с виду кажется небольшим. Вереница мощённых камнями дорожек стелется вглубь, где виднеются одинокие цветущие бутоны. Центр сада — фонтан, в водах которого плавают лотосы. Роскошью так и веет от белокаменных стен, фарфоровых ваз, газовых тюлей, золотых и серебряных статуэток, что невольно поражаюсь богатствам Вайша. Такой дом явно не сможет себе позволить простой проводник, хотя, возможно, всем вокруг он наплёл легенду о влиятельной семье.       Поток нескончаемых мыслей едва ли притупляет моё непрекращающееся волнение. Как объяснить всё брату, даже если я сама не разобралась? Но Киран заслуживает знать правду. Мы — семья, а важнее и роднее его у меня никого нет. Собираюсь с духом и подхожу к скамейке, скрытой в тени зелёной листвы. Ясные глаза брата светятся любопытством при виде толстого фолианта в моих руках, что невольно улыбаюсь — ничуть не вырос. Сажусь и подбираю под себя ногу, протягивая книгу, и пускаюсь в спутанный рассказ.       Наводящие вопросы о душевном состоянии бабушки и её несвязном бреде, смысл некоторых слов которого Киран всё же сумел понять, заставляют его напрячься. Я рассказываю про дюжину, нашу семью, побег Басу из Индии, обряды и жертвоприношения, духов и ритуалы. Поток речи погружает брата в запутанную паутину культа Кали, рьяно почитаемой в Калькутте. Его лицо бледнеет и бледнеет, но не могу остановиться — не желаю хранить от него секреты. Пускай ненавидит, злится, плачет, но он должен знать правду. При упоминании мамы Киран едва заметно дёргается и с поникшей головой слышит самую страшную весть: её больше нет.       Тишина заполняет сад. Мы молчим пять, десять, двадцать минут, пока слёзы стекают по щекам Кирана. Он не принимает платок из моих рук и пристально смотрит в трещины булыжника под ногами. Не срывается на истерику, не крушит всё подряд от ярости, подобно мне, а сидит молча и неподвижно. Вижу, как сотни мыслей проносятся по его лицу, заставляя хмуриться и поджимать губы. Наконец пренебрежительно отодвигает фолиант и спрашивает хриплым голосом:       — Давно знаешь? — качаю головой. — Кто рассказал? Вайш? Хотя не отвечай, и так всё понятно. Но он, конечно же, не при чём, верно? Всё знает, а сам чист?       Различаю в его голосе нотки презрения и чуть поворачиваюсь, замечая плотно сжатые кулаки, напряжённые плечи и тонкую линию рта. Как теперь рассказать про связь Басу с Кали, а соответственно и мою собственную? Боюсь, что если заикнусь на тему божественного происхождения Рэйтана, то брат и вовсе взбесится, обвинив меня в сумасшествии. В целом логично, и я сама бы ни за что не поверила во всю ту несуразицу, которую только что низвергла на него. Вот только бхуты были на самом деле, видения оказывались правдой, а я… А я действительно чувствую себя на своём месте.       — Киран, я… — тихо начинаю, пытаясь звучать ровнее, но голос предательски дрожит. — Я понимаю, как всё это звучит, но, пожалуйста, поверь…       — Во что? В то, что твой дружок не при делах? Амала, по какой причине тебя вообще притащили сюда?! — Он вскакивает и начинает расхаживать передо мной. — Прости, конечно, но ты не самый выдающийся индолог последнего десятилетия, однако именно тебя заставили приехать сюда. Ты ведь даже не работаешь ни в какой правительственной организации, а в обычном магазине! Может, ты и мало что рассказываешь о деталях дела, но я же не дурак и понимаю, что тут замешаны правительство и прочие важные люди. И посылают вдруг тебя — не подозрительно? А здесь происходит полнейший ужас, от которого, с твоих слов, мама и бабушка бежали со всех ног. Оборвали все связи, прятались и скрывали истину от нас, но что мы имеем в итоге? Ты приехала сюда, прямо им в руки, и теперь ещё веришь каждому слову какого-то мужчины с симпатичным лицом?       Он злится и не думает, что говорит, но слова ранят, как кнут. Каждая фраза попадает прямо в сердце, лишний раз напоминая, что я бесполезна. Поверила, что выдающийся знаток профессии, но на самом деле меня притащили сюда из-за наследственности; из-за великой и древней семьи; из-за того, что я якобы аватар великой тёмной матери. Мои знания никому не нужны, дело с самого начала было фальшивкой, ведь улик не найдут. Я нужна Рэйтану, только чтобы воплотить очередной этап жизни и ничего больше. И чего я в итоге стою? Есть ли во мне хоть что-то своё, не принадлежащее Кали? То, почему он действительно может любить меня? Слёзы щиплют глаза, но прикусываю язык, запрещая себе страдать. Всё это не должно иметь значения, пока есть куда более важная цель — месть.       — Амала, почему ты вообще веришь ему? — Киран замирает напротив, сверля глазами. Ясно вижу собирающуюся пелену слёз. — Назови мне хотя бы одну причину, по которой ему стоит так всецело доверять? Да, мама пропала, но сад Чауханов? Откуда Вайш про это знает? Он что, выкапывал труп? А не он ли его туда и закопал? Как после этого всего ты продолжаешь спокойно сидеть здесь?! — Он запускает руки в кудри, оттягивая себя за волосы, и шепчет: — Ты же говорила, что она просто ушла…       Осторожно и медленно притрагиваюсь к нему, поглаживая по плечу, но Киран сбрасывает руку. Я не знала, куда ушла мама и что произошло, однако именно мне пришлось утешать брата, каждый раз даря надежду, что она вернётся. Теперь же я и отобрала эту надежду. Прикусываю губу, роняя голову на грудь, и осмеливаюсь озвучить давно известную истину:       — Мне больше некому доверять. Всё слишком запутано и страшно, а рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Вот и всё.       Киран хмурится, и я ясно вижу, как его распирает злость на весь мир. Грудь поднимается слишком часто, и брат готов вот-вот взорваться целой гневной тирадой, в которой не будет ни одного хорошего слова, как я выпаливаю:       — Почему ты злишься на меня?! Чем я заслужила такого отношения? Всё, что я делала, это просто следовала приказам. — Обхватываю себя руками, словно защищаюсь. — Сказали поехать, и я в Индии. Откуда мне было знать, что всё настолько запутано и сложно, Киран? Но хуже всего то, что я вижу призраков. Считай меня сумасшедшей, однако это правда. Ты же видел, как меня принёс Рэйтан? Тогда был очередной приступ, и он единственный, кто действительно помогает. Предыдущего человека, кто решился мне хоть немного объяснить что-то, чуть ли не придали обряду сати!       Воспоминания о Сане пробуждают все кошмары и заставляют с содроганием представить её страдания — одна в этом огромном и злом мире. Гляжу на Кирана, который сторонится меня, и устало опускаюсь обратно на скамейку, пряча лицо в ладонях.       — Ты наивна, Амала, — презренно бросает брат, словно я стала ему противна в один миг. — Тебя используют и дурят голову, а ты слушаешься и веришь.       Что ж, похожую реакцию я и ожидала. Слова про бхутов предпочёл пропустить мимо ушей, словно ничего и не было. Поднимаю на него глаза.       — Посмотри на меня, — хватаю его за руку и крепко сжимаю. — Мы оба знали, что мама не могла исчезнуть просто так. Сколько раз ты слышал от бабушки несвязанные речи про Калькутту, опасность и прошлое? Напряги память и сможешь вспомнить всё. Она плакала, когда мама пропала, и шептала про возмездие. Разве нет? А все те дорогие вещи, которые ты случайно увидел однажды у мамы в комнате? Такое никогда не появляется просто так.       Он отходит от меня, в глазах точно сверкают молнии.       — А вдруг всё это ложь, Амала?! — кричит Киран, остервенело пиная камень носком ботинка. — Если ты ведёшь себя как влюблённая дура, то я не собираюсь так слепо доверять никакому Вайшу. Очнись, это больше не шутки, Мала! Он знает, где тело мамы! А ты болтаешь про призраков и мнишь себя неизвестно кем!       Его голос пропитан отчаянием и болью, меня же начинает наполнять злоба. На саму себя, на Рэйтана, на Амрита и всех вокруг за всё, что произошло. Почему никто не рассказал раньше?! Пытаюсь обнять брата, но он вырывается и бежит прочь, как внезапно перед ним появляется Вайш. Его лицо сурово, а во взгляде так и скользит раздражение. Подслушивал? Злится? Киран невольно отступает на пару шагов назад, испуганно глядя на фигуру, облачённую во всё чёрное. Рэйтан так и источает мрачность, и только лишь узор золотых нитей на кистях рукавов шервани блестит в солнечных лучах.       Киран смеряет его раздражённым взглядом, бурчит что-то неразборчиво и хочет обойти Вайша стороной, но тот холодно произносит:       — Почему ты злишься на свою сестру? Разве есть её вина в прегрешениях других? Не было бы правильнее направить гнев на тех, кто этого заслуживает?       Киран, не оборачиваясь, словно выплёвывает:       — А вы, конечно же, знаете, кто виноват? А сами стояли в сторонке и наблюдали, чтобы потом рассказать моей сестре? Тоже мне благодетель.       Делаю шаг вперёд, желая поставить брата на место, но Вайш чуть качает мне головой и дотрагивается до плеча Кирана, вынуждая повернуться к нему лицом.       — Легко разбрасываться обвинениями, когда боль застилает глаза, — снисходительно произносит он. — Твоя сестра поведала лишь часть правды, а ты уже кричишь и сбегаешь, не желая разбираться ни в чём. Разве это поможет делу?       Я не вижу лица Рэйтана, но точно знаю, что он не моргает: Киран буквально преображается на глазах, ловя каждое слово. Подхожу к воплощению Шивы и с осуждением проговариваю:       — Перестань на него воздействовать. Не используй гипноз. Если он не хочет верить в мои слова — пускай. Значит, правда слишком тяжела для него.       Рэйтан внимательно всматривается в моё лицо, то ли осуждая, то ли одобряя — не различаю эмоций на беспристрастной маске. Он отпускает Кирана и твёрдо произносит:       — Советую тебе внимательно изучить фолиант и попытаться сделать выводы о происходящем здесь, а не бросаться обвинениями. Хочешь знать, откуда я знаю про труп госпожи Басу? Она сама мне рассказала, ведь я, как и твоя сестра, мать и бабушка, вижу призраков и вполне разбираю их слова. Как? Узнаешь, если наберёшься смелости поверить нам.       Рэйтан протягивает Кирану переместившийся ему в ладонь фолиант и отходит вглубь сада, словно приглашает прогуляться. Я растерянно смотрю на брата, пытаясь подобрать слова, но он лишь кивает и скрывается в доме. Поймёт ли? Справится ли? Согласится ли быть дальше рядом? Голова трещит ещё сильнее, так что к горлу подступает приступ тошноты. Пытаюсь дышать глубже и ровнее, а затем бреду догонять Вайша.       Он стоит под изогнутой веткой магнолии, скрепив руки за спиной. Взгляд сдержан и холоден, и от него самого словно веет зимней стужей Кайласа. Не желаю первой начинать разговор и опираюсь спиной на ближайшее дерево, прикрывая глаза. Надо больше спать и меньше переживать, но обстоятельства явно складываются против.       — Это место во многом похоже на меня, прости за нарциссизм, но если рудракши тебя смущают, я их скрою. — Он подходит ближе, встречаясь со мной взглядом.       — Не надо, просто забавно.       Слова даются тяжко, а голова раскалывается сильнее. Рэйтан прикладывает ладонь ко лбу и хмурит брови, считывая моё состояние. Молчит, прикрыв глаза, и я чувствую, как боль отступает — снова лечит. Хочу поблагодарить, но он поджимает губы, заставляя молчать. Когда я стала такой послушной? Наблюдаю, как дрожат его ресницы, а лёгкий ветерок треплет выбившиеся пряди из тугого хвоста.       — Амрит проводит ритуал, намеренно воздействует на тебя, — произносит он, чуть сильнее надавливая на лоб. Не скрывает осуждение и злобу, отпуская руку.       — Как? — удивлённо спрашиваю, всерьёз проникаясь магией и прочим. Если этому жрецу удаётся подобное, то грош цена моим способностям, а я ведь намеревалась стереть его в порошок.       Мысли, видимо, отображаются на лице, заставляя Рэйтана мягко улыбнуться.       — Твоё сердце в смятении, оттого и становишься уязвимее для душ, слоняющихся всюду по указке Дубеев. Страшное иное: я и это место защищают тебя, уменьшают чары, но раз боль коснулась тебя, то Чауханы позволили проникнуть к ним в дом. А их гостевая комната насквозь пронизана твоей энергией.       — А ещё там много моих вещей, — заканчиваю за него мысль, но вопреки ожидаемому согласию, Вайш кривит лицо, словно услышал что-то мерзкое. Вопросительно смотрю на него, но он молчит, не давая никаких пояснений, и ведёт обратно в дом.       Послушно ступаю по ковровым дорожкам в просторную комнату на втором этаже. Бледно-голубые стены, панорамные окна с видом на сад, разложенные по полу в строгом порядке подушки и множество чашей, из которых стелятся дымом благовония.       — Садись, — просит Рэйтан, зажигая очередную порцию ритуальных палочек.       Недоверчиво гляжу на него, но всё же приземляюсь на первую попавшуюся подушку.       — Тебе удалось поговорить с Грантом и Амритом? — спрашиваю, разглядывая едва заметный узор из лилий на его шервани.       Он кивает и присаживается напротив:       — Грант теперь считает, что у нас есть зацепка, однако детали он получит завтра. Твои друзья волнуются слишком явно, и мне пришлось соврать, что ты не пришла из-за приболевшего Кирана.       По его поджатым губам и недовольному тону понимаю, что врать ему не нравится от слова совсем, а, может, винит себя за превышение полномочий. Если спрошу, то не произнесёт и звука.       — Амрит уже в курсе, что вы ночевали не у Чауханов, однако его людям не удалось ничего выяснить, — продолжает Рэйтан. — Я виделся с ним, настаивает на встрече в саду Калигхата. Там мои силы ограничены, а его мощь несравнима — всё насквозь пронизано духами, подвластными Дубею. Однако это обитель Кали — значит, твоя территория.       Недоверчиво кошусь на него, всё ещё отказываясь принимать свою потустороннюю сущность, да и есть ли она вообще? Вайш замечает мой взгляд и принимает позу лотоса, лукаво улыбаясь.       — Поэтому тебе надо привести своё сердце в покой, отбросить все тревоги и не позволять никому воздействовать на тебя, — произносит Рэйтан. — Доверься мне.       Хочу пошутить, что выбора особо нет, но он смотрит так серьёзно, что покрываюсь мурашками. Кладу руки в его ладони и прикрываю глаза, позволяя Рэйтану вновь утащить меня в видение.