Новые земли, древние сны

Как это и бывало у Праула, следующий раз так и не наступил. И очень жаль! Зря он тогда не протянул лишнюю минуту! Попасться сокомандникам было меньшим риском, чем снова отпустить строителей, как ниндзя теперь понимал, в неизвестное. А тогда, в пылу момента, его собственный процессор так же жалко терялся; играя на инстинктах, Праул забыл самое важное: с кем его подопечным можно заключать рабочие договоры! «Пока на них нет метки десептиконов,» сказал Оптимус. И стоило разнеженному Праулу отвернуться, как десы снова банально прикормили строителей внеземным топливом из личных запасов, прихвалили — и заклеймили. — Совершенно по-честному, — возмущался Миксмастер. — Мы строим Мегатрону мост, он подгоняет нам запасы пойла! Кто же знал, что у них контракты так оформляют! — Больно, — Скрэппер согласно мотнул головой и, скривившись, потер пальцами фиолетовую метку. — Это и не контракт, — мрачно отозвался Праул. Пригасив визор, ниндзя мягко накрыл руку Скрэппера своей; потом потянулся и к Миксу. С минуту они стояли так, позволяя боли перетекать от одного к другому: физическая боль от раскаленного железа, боль предательства, когда твои друзья и подопечные подчинились врагу — добровольно ли, по незнанию… Микс тоже протянул руку, проскреб толстыми пальцами по автоботской метке Праула: внизу нагрудника, достаточно низко, чтобы прикосновение было чувственным. Автобот невольно содрогнулся от гремучей смеси чувств: возбуждение, стыд, едкая досада. «Если бы только я тогда не упустил момент…» И что? Заклеймить строителей первым? Но по закону только Прайм, как самый высокопоставленный офицер, имел право клеймить рекрутов. И, если честно, Праул вовсе не хотел видеть этих двоих автоботами: это значило, что те принадлежали бы… Организации, государству, Оптимусу, но больше не ему, Праулу. «Как ты сам.» Ниндзя хотел оторвать от себя руку Микса — и не смог, наоборот, прижал к себе горячую ладонь. Чем дальше, тем больше собственная метка жгла его грудь, хотелось ее стереть, закрыть, забыть. Кто он? Член команды Оптимуса — да, после всего пережитого вместе на Земле — точно, но автобот? Это с самого начала была не его война. Значит, они снова втроем, сами за себя. Окей, окей! Признаться, ниндзя снова втянул в авантюру Балкхеда. Просто потому, что здоровяк тоже потихоньку мучался совестью, и до сих пор не выдавал чужих секретов. Возможно, не стоило трогать его, но… Праул больше не мог устроить своих подопечных работать на город — не в таком виде, с метками врага и намертво въевшимся в глубинный код кислотным окрасом, так и кричащим: не тронь, опасно, десептикон! Кто их таких возьмет? Люди Детройта уже научились отличать дружественных им кибертронцев от врагов. Конструктиконы не могли даже выйти работать посреди бела дня, не привлекая внимание полиции… А потихоньку халтурить на старого приятеля — вполне. Люди доверяли Балкхеду; не проверяли, куда и когда он ходит, что списывает и в каких количествах. Нужно заправлять «безискровую» стройтехнику — значит, нужно, главное, что работа делается! Дело пошло хорошо — тишь да гладь, настолько хорошо, что Праул позволил себе ненадолго упустить из виду свою маленькую стройбригаду… Тут-то и грянул гром. Новоискра. Все серьезные проблемы начинались с десептиконов, изобретений — или новоискры. Осколки Всеискры вступали в порочную реакцию с человеческой «умной» техникой, порождая искаженные, новообразные протоформы, и было лишь вопросом времени, когда в эту смесь попадет что-то… Злое. Нездоровое. «Вилочный погрузчик, хедмастерский юнит и масса головняка,» как метко выразился Балкхед. «Умный» погрузчик нес в себе память и знания профессионального строителя, но мерзкая, ухмыляющаяся голова — отпечатки пальцев Генри Мастерсона, человека, дерзнувшего захватить контроль над кибертронцем! Нельзя было снова оставлять Балкхеда наедине с любой новоискрой, тем более такой — и в то время, пока Праул (в кои-то веки) помогал команде в безуспешных попытках отбуксировать поверженного (в кои-то веки!) Лагната, оживший хедмастер подчинил себе всех троих строителей. «Хедмастер»: никак иначе Праул не мог назвать исчадие злобного гения. — Его зовут Дёрт Босс, — вяло заметил Балкхед гораздо позже, когда вся опасность миновала. — Он мне не босс, — яростно оскалился Праул и, как всегда в подобных ситуациях, поспешно ретировался, чтобы не сорваться на товарища. По крайней мере, в своей комнате, в раскидистой кроне дерева ниндзя мог мыслить ясно, без помех. Но в этот раз — так и не мог сдержать бушующего гнева. Бездна побери! Как смеет эта… эта табуретка помыкать его конструктиконами! Они живы — Праул это чувствовал, взрыв не смог серьезно навредить им, но он здесь, а они где-то там, с этим хедмастером! О, нужно было бы прямо сейчас отправиться на поиски, прочесывать озеро и окрестности, но… Силы небольшого кибертронца, даже ниндзя, даже и особенно прошедшего войну, не бесконечны: после дня бессмысленных силовых упражнений и беготни мотоцикл чувствовал, что попросту вырубается на месте, и понимал, что остальные чувствуют себя немногим лучше. Автоботы не могли рискнуть оказаться в аварийном режиме ночью, снаружи, где шастают разозленные злодеи и десептиконы; ему оставалось только слезть с дерева, силой уложить себя на платформу, дышать на раз-два-три и помнить, что кибертронцы штука крепкая — подождут. Ниндзя не учел лишь одного: отложить на потом с их стилем жизни значило «на никогда». Стоило разобраться с одним кризисом, как на головы команды посыпались другие: Васп, элитная гвардия… Старые друзья, ставшие врагами, были у всех, грызлись между собой и с извивающимися от неудобства сокомандниками, неприглядное прошлое вскрывалось гнилью и грозило настоящему. «Завтра,» говорил Праул. «Завтра.» Шли дни, шли недели, и наконец — на человеческий праздник Рождества — «завтра» пришло к нему само. За пару лет на Земле автоботы слишком привыкли, что десептиконы… Попросту говоря — огромны. Сначала их размеры пугали, казалось: даже впятером не справиться с одной такой громадиной! Но был в этом и недостаток: такой крупный корпус сложно было не заметить на подходе. Пока тот же Лагнат или Блицвинг снизится и начнет нападать, автоботы успевали сгруппироваться, перейти в боевое построение и даже изобразить подобие какой-то военной тактики. В это же рождество удар снова пришелся откуда не ждали… Можно сказать, ниже пояса. Саундвейв — еще одно порождение Всеискры и злобного гения, еще один гипнотизер! — казалось, давно погиб, так же замахнувшись на такую естественную, но непосильную для новоискры задачу: захватить мир. Для начала — в масштабах города. Как он выжил на самом деле, Праул себе не представлял, но факт оставался фактом: самопровозглашенный десептикон не сгинул с концами, а все это время отсиживался в подполье, набирая силу и союзников, и с помощью миниатюрной игрушки обернул автоботов во вред им самим и городу! Из всей команды только Праул мог хоть сколько-то противостоять гипнозу; стиснув зубы, он боролся за каждый миллиметр контроля, переставлял собственные конечности, как у марионетки, пока Сари не привела помощь — откуда не ждали. В мареве реальности мелькнули знакомые черно-лимонные полосы; искра Праула вспыхнула и трепыхнулась, ощутив своё — знакомое — здесь!.. Это — его, это чуждое Саундвейву! Притяжение искры к искре, с каждой встречей только усиливавшееся. Малейшие волны переплетались, достигая друг друга издалека, словно невидимая цепь. — Скрэппер, — одними губами прошептал Праул и глубоко вздохнул, привычным приемом прогоняя все мысли. Незачем выдавать себя перед гипнотизером. Высокая фигура якорем маячила перед глазами: «Ты сам пришел за мной… Теперь все будет хорошо.» Вот они все — один из диноботов, которых Оптимус едва не отправил на запчасти, отмеченный десептиконами Скрэппер, неунывающий Рэк-Гар! Все выжили и во главе с малышкой Сари спасают их, автоботов, обшивку от них же самих. «Наши земные искорки.» Чем больше Праул думал об этом, тем легче ему было контролировать себя, и когда бушующий Саундвейв был, наконец, вновь побежден, ниндзя — одним секретом больше, одним меньше! — просто подошел к своему конструктикону и от души обнял его. Какие после такого могут быть секреты? Чуть поодаль Рэтчет сгреб за рукав Рэк-Гара и, судя по жалкому выражению на физиономии, горько каялся во всех своих ошибках и суждениях; молодой бот внимательно слушал, округлив голубые оптики, потом вдруг разрыдался в голос и бросился обнимать медика. — А ну-ка поставил меня на место! — уже привычным недовольным тоном каркнул прижатый к груди бота-мусорщика Рэтчет, дергая не достающими до земли ногами. — Скажи-ка, Рэк-Гар, — вкрадчиво позвал того Праул. — Где тебя нашла Сари? — В озере? — озадачился мусорщик и нечаянно разжал руки; Рэтчет тяжело приземлился и, невнятно ворча, принялся отряхиваться. — А не видел ли ты еще таких, — Праул указал на Скрэппера, которого все еще держал за руку, — как он? С Рэк-Гаром проще было один раз показать, чем терпеть его бесконечную угадайку… Нет, поправил себя Праул, заставлять его играть в угадайку. Даже если юный бот не испытывал дискомфорта от явного сбоя в распознавании устных команд, то реакция собеседников как раз таки больно била по его и так несуществующей самооценке. — Видел, — критически оглядев Скрэппера, постановил Рэк-Гар, — одного. Он шел по дну и выглядел очень сердито. Что ж, это уже на одного больше, чем видел сам Скрэппер! — И какой он был? — с надеждой спросил Праул. — Вот такой, — ухмыльнулся мусорщик и, наклонившись неловким циркулем, показал ладонью рост по пояс обычному боту. Ниндзя сделал все, чтобы Рэк-Гар не увидел и тени оскала на его лице. — Спасибо, — сухо кивнул он в тайной надежде отдать похвалы на откуп Рэтчету. «Пусть упражняется, ему полезно.» — Хей, — оживился Скрэппер, — значит, Микс не с ним! Может, я его найду! Праул устало улыбнулся и уже привычным жестом приложил широкую руку конструктикона к своей груди: — Пожалуйста.

***

Музыка. Первое, что прорегистрировал Дёрт Босс, очнувшись: музыка. Какая к черту музыка?! Хрррм… А неплохая, бодрящая. Басовые колебания отлично передавались через несколькометровый слой воды. Конструктикон поднялся на ноги, оглянулся и презрительно фыркнул: вокруг только скучное песчаное дно, его двоих подчиненных и след простыл, командовать некем, и даже озеро какое-то меленькое! Пха! Делать здесь изначально было нечего; проследив, как поднимаются вверх пузырьки воздуха, Дёрт Босс снова покрепче задраил вентиляцию и целенаправленно потопал к источнику музыки. «Не маяк, но и так сгодится.» Через пару часов музыка прекратилась, но Босс уже засек направление и осторожно двигался дальше, прощупывая скользкое дно озера встроенными в пальцы сканерами. В альтмоде, конечно, быстрее, но так — безопаснее. К его удивлению, еще часа через полтора музыка не просто послышалась вновь, а превратилась уже в настоящий радиомаяк! Кто бы ни сидел на том конце связи, был умен… и потому опасен. Глупыми проще помыкать. В первый раз за весь свой короткий онлайн Дёрт Босс ощутил что-то помимо раздражения: беспокойство, легкий страх, интерес… В его грубых мозгах еще не было слова — «благоговение». Музыка говорила с ним без слов, направляла вдоль плоского берега, по широким, в рост человека, трубам в недра канализации, пока среди смрадных потоков не привела конструктикона в странную залу. Тронную залу. На груде электроники восседала миниатюрная фигурка, соединенная проводами с двумя высокими колонками: оттуда и шла музыка. На колонке по правую руку гордо озирала залу механическая птица, над левой на потолке повисла летучая мышь. Привычное «что сидим, шестереночки?» застряло в глотке, рассыпалось под натиском зловещей музыки. — Что… ты такое? — хрипло выдавил Дёрт Босс. Миникон элегантно поднялся; по кнопкам на поясе и окошку на груди Босс инстинктивно узнал в нем… игрушку, канцелярию, но где-то в топливном баке бродило чувство: здесь нечто большее. Лежащие в куче электроприборы шевелились, притягивались, собирались в куда большую фигуру. О… о! Красные глаза конструктикона вспыхнули опасными огоньками. Дёрт Босс помнил этого бота — его образ, его музыку — не разумом, а корпусом, бессмысленными тогда еще электронными мозгами машинки-погрузчика; другая же часть, унаследованная от хедмастерского юнита, яростно сопротивлялась чужому контролю. — Я Саундвейв, — прогудел теперь уже автомобиль, склоняясь над невысоким конструктиконом, — я десептикон. Машины — господа, люди — рабы. Полосы светодиодов на его темном корпусе неумолимо вспыхивали в такт музыке, а на затонированном стекле нагрудника красовалась фиолетовая метка; в этом-то стекле Дёрт Босс в первый раз увидел себя… И такую же метку на своем животе. Босс не знал, что это, но понял: это связано с тем, что говорит этот бот. «Я — десептикон?» — Ты десептикон, — монотонно гудел Саундвейв, — десептиконы работают вместе. Работа в одиночку показала себя неэффективной. Логика диктует, что мне необходим сильный союзник. Музыка из колонок на его плечах оборвалась, оставив чувство свободы… и неприятный холодок. Удивленно встряхнувшись, Дёрт Босс смерил скептическим взглядом мощную фигуру автомобиля: глаз профессионального строителя сходу замечал все стыки, слабые места, хрупкие земные материалы внешней брони. Настоящий — миниатюрный, но прочный — бот находился внутри… «Сильный союзник тебе нужен, а?» Лицо Саундвейва скрывала глухая маска, но пошлой улыбки Босса с лихвой хватило бы на них двоих. — Придержи лошадок, плеер-бой! — хохотнул он и фамильярно хлопнул десептикона по голени. — Вот это я понимаю, настрой! Не капай маслицем, скоро весь город ляжет к нашим ногам. А теперь слушай… Саундвейв невозмутимо кивнул. О, он не печалился о поражениях — он лишь учился на них, совершенствовал свою музыку, создал Рэтбэта и Лазербик. Их мощи не хватило? В следующий раз его союзником будет равный, на которого можно скинуть управление менее важными целями, и которого не разобьешь одним ударом гитары. «Который способен понять и сознательно поддержать моё революционное движение, мою механократию.» За непроницаемой гладью визора едва заметно пригас алый свет, из колонок, не перебивая разглагольствующего конструктикона, полилась тихая атмосферная музыка. Никто не сказал бы достоверно, но, возможно, в это мгновение непоколебимый Саундвейв совсем немножечко улыбался.