За что?...

Скрюченное пополам тело вздрогнуло, с испугом в глазах глядя на вошедшего. Мокрая, вонючая, пропитавшаяся слюнями тряпка во рту жертвы не давала никаким звукам кроме мычания прорваться наружу. Влад медленно, не торопясь, подходит к Грише. — У меня к тебе... Мм... Пара вопросов,– сказал он, уже стоя около тела и слегка нагнувшись, опираясь руками об колени. Он будто разговаривает с маленьким ребенком и присел, чтобы их лица были примерно на одном уровне. — Какого хрена у тебя делает ТАКАЯ фотография Артёма и что, блядь, значит это сердце?! – Хейдвальд вытащил из кармана штанов фотографию и ткнул ей чуть ли не в лицо пленнику. С нескрываемой брезгливостью Влад вытащил тряпку изо рта Гриши, чтобы тот ответил на заданный ранее вопрос. Тот долго мялся, отводил взгляд. В общем не отвечал. Невского это молчание начинало раздражать. Первый удар был не сильным, можно сказать слабым. Пробным. Ухватив Рофлера за челку, он задрал его голову вверх, ближе к себе. Чтобы лучше услышал. — Я тебе блядь задал ясный вопрос. Чё ты молчишь? Возможность говорить утратил? Мы её тебе вернём. Язык нахер вырежу, если в течение нескольких минут ничего не скажешь, дубина. – сказал Влад, резко "откинув" голову пленника назад, так что тот ударился макушкой об твёрдую холодную стену. — Ай! Ладно, ладно, только не бей! – возмутился и так побитый парень. Он, конечно, не в том положении, чтобы диктовать свои правила, но Гриша есть Гриша, ему можно простить такое поведение. — Артём просто оставил мне эту фотографию, чтобы она у меня полежала... А сердечком я её пометил, чтобы случайно не выкинуть. Ну, чтоб выделялась, понимаешь? – он выпалил первое, что пришло ему в голову. Была надежда, что Влад поверит в такую откровенную ложь. Но нет. Следующий удар уже был сильным. Голова пленного впечаталась в стену позади. Чудом было, что он сразу же не вырубился. Стойкий парень, уважительно. Но не в такой ситуации. — Блять, да что не так?! – воскликнул Рофлер. — Я же ответил, чёрт тебя побери! Хейдвальду такое поведение не понравилось. — Ты, видимо, плохо понимаешь, в каком ты сейчас положении? – спросил тот чересчур спокойно. Но буквально через секунду в живот Гриши впечаталась чужая нога, затем ещё раз и ещё. Тот захрипел, скрючиваясь ещё сильнее, стараясь увернуться от ударов, которые вскоре, к его счастью, прекратились. — А теперь выкладывай правду. Врать ты совершенно не умеешь,– Влад полностью убрал ногу от чужого живота. Когда последовал ответ, он был ещё более тупее, чем предыдущий. Эх, Гриша, Гриша... Ничему тебя жизнь не учит. Хейдвальд сжал свободную руку в кулак, ударяя им в чужую челюсть. Глаза Рофлера закрылись. Слышится стук о деревянный стул, на котором тот сидит и вскоре падает вместе с ним на пол. Это Невский толкнул стул так, чтобы тот упал. Реакции не последовало. — Эй, ты чё там, сдох что-ли? – равнодушно спросил он, уже зная ответ. Но всё равно подошёл и заглянул в чужое лицо. И правда, отключился. — Ты мне так и не ответил. Значит исполню то, что обещал. – Влад нахмурился, выпрямляясь и направляясь прочь из подвала. Хейдвальд улыбается чересчур довольно. С парочкой инструментов в руках он заходит в подвал. Он в предвкушении предстоящего веселья. Ему нравится происходящее. Специально для этого всего он притащил небольшой нож, который сгодится для чистки картошки, но не в этот раз. Сейчас он пригодится, чтобы разрезать верёвки на руках Рофлера. И желательно как можно меньше повредив их. Следующие несколько минут он только и занимался тем, что пытался перерезать их. Руки у пленника были свободны и положены на подлокотники стула. Предварительно привязаны остатками веревки, чтобы не мешался. У Влада в левой руке длинные гвозди, а во второй молоток. Гвоздик острой своей стороной приставлен к запястью не сильно привязанной к стулу руки. Молоток замахивается и с силой бьёт по шляпке. Слышится хруст и Гриша резко открывает глаза, испуганно глядя в лицо напротив. Затем на источник боли. Из его глаз льются горячие слёзы, а сам он буквально молит о прекращении этого ужаса. Плачь с воплями смешались в одно целое, что так и грело уши садисту. Мужчина специально принес много гвоздей, чтобы как можно тщательнее прибить руки Рофлера к стулу. Стук за стуком, гвоздь за гвоздем, и несколько мучительно долгих минут, что длились как час. Из каждой руки Гриши торчит по три, а то и четыре гвоздя. Некоторые из них точно должны были пробить кость, так как действовал Влад специально очень неаккуратно. Крови было достаточно. Мученик всё не унимался, крича и плача от боли. Он сдался. Он хочет выбраться от сюда и поскорее, чтобы эти пытки закончились. Но веселье только началось! Где-то в карманах были запрятаны щипцы, которые обычно используют, чтобы открыть что-нибудь, либо откупорить. Но уж точно не для того, чтобы где-то на половину вытащить язык своей жертве, перед тем как отрезать его этим же ножом, которым развязывались веревки на руках мученника. Из половинчатого языка льется кровь. Слишком много крови. Слёзы, которых стало в разы больше, смешались с красной, железной на вкус жижей. Криков больше нет. Есть громкое шипение и всхлипы, но больше нету этих прекрасных мольб от пощаде. Либо же угроз, которые забавно слышать. Влад стоит и улыбается, глядя на эту картину. Голову озарила прекрасная мысль. Лишней тряпки по близости не было, кроме той, что сейчас у садиста на глазах и валяется на полу и когда-то была у мученика во рту. Она то и пригодилась. За это время тряпка почти успела высохнуть, потому трогать её было не настолько противно. Хейдвальд завязал Грише глаза, чтобы тот не видел, что ждёт его дальше. — Я же говорил тебе, что если не расскажешь - я тебе язык отрежу. Ах, точно, чуть не забыл! – мужчина несильно хлопнул себя по лбу, тут же уходя обратно в дом. Буквально через пару минут он возвращается ещё с двумя инструментами и бутылкой водки. Спирта у него не нашлось, но наш гость предусмотрительный, водочки с собой захватил. Один из инструментов - гвоздодёр. Хейдвальд так же медленно подходит к Грише и уже через пару секунд, специально немного поковырявшись там, он медленно, вглядываясь в чужое лицо, выдёргивает первый гвоздь. Страдалец закидывает назад голову, после опуская её вниз. Чёлка падает на лицо, так же становясь грязной из-за обилия крови, пота и слёз на лице. Затем идёт второй, третий гвоздь. Гриша дёргается, но рукой не шевелит. Хоть где-то решил включить мозги и не тревожить и так уже пострадавшую руку. Дальше на очереди вторая конечность. На измученном лице написаны все эмоции. Ему даже не нужен язык, чтобы рассказать о том, что он сейчас чувствует. Всё буквально у него на лице: брови домиком, иногда хмурятся; глаза то расширены до предела, то зажмурены. Он дёргает головой, пытаясь хоть немного отвлечься от жгучей, не прекращающейся боли, но это совсем у него не выходит. И тот каждый раз, когда у него хоть ненадолго получается уйти в себя, возвращается на землю, в этот осторчертевший подвал, к этому отвратительному человеку и этим ужасным ощущениям. — Слушай, тебе не кажется, что мы тебе могли заразу в рану занести, м? – спросил Владислав, когда закончил освобождать от оков вторую руку, — мне вот кажется, что да. Давай я тебе обработаю. А то не хочется, чтоб ты так просто сдох, – мужчина улыбнулся, отбрасывая инструмент куда подальше. Он то ему больше не понадобится. Теперь в руках та самая бутылка водки, которую Влад занёс вместе с парочкой других предметов. Он откупорил её и аккуратно, чтобы не задеть лишнего, вылил немного содержимого на одну ранку. Гриша с испугом поглядел на это и хотел было одернуть руку, но малейшее движение принесло ему очень нежелательную боль, из-за чего он откинул идею убрать руку куда-то далеко. Когда водки вылилось больше, послышались всхлипы и шипение. Такой милый. Ничего сделать не может, ещё и плачет. Влад приулыбнулся, глядя на него. Вскоре водки стало ещё больше и та полилась на вторую руку. Гриша закинул голову. Слёзы стекали по щекам, скапливаясь в одно целое на подбородке, а после падали каплями вниз. Он шмыгал носом и хрипел. Влад... Уёбок... Как они до этого вообще общались?! Почему никто не проглядел в нём эти замашки, сука?! Хотя... Он просто умеет красиво и правдоподобно играть, либо же скрывать это всё. Урод. Рофлер очень хотел высказать всё, что накопилось, хотел заорать, чтобы уши заложило, ему так не хватало голоса. Но попытки хотя бы зашипеть приносили ужасную боль в языке. Кровь всё не останавливалась, так как во рту жарко и влажно, из-за чего рана не может нормально зажить. Ужасно. Хейдвальд отошёл на пару шагов, чтобы посмотреть на эту картину. Так забавно. Бутылка была опустошена до последней капли, и смысла как такового у неё больше не было. Хотя... Замахнувшись, Влад метнул стеклянной бутылкой в стену. Она разбилась буквально в паре сантиметров от лица Гриши. — Если бы я захотел, она бы прилетела прямо в твою уродливую морду, которая суёт свой нос туда, куда его не просили, – мужчина хохотнул. Но всё-таки веселье ещё не заканчивается! У него заготовлено много всего специально для ёбаной крысы, которая не умеет не лезть не в своё дело. Сам виноват. Если бы не залез, то не было бы этого всего. Где-то у стены валялся второй инструмент, который принёс с собой Влад. Он подошёл к предполагаемому нахождению этой штуки и особо не запарившись нашёл её. Взял в обе руки и подошёл обратно к мученику. Включил, чтобы посмотреть, работает ли инструмент. Дрель заработала, своими громкими звуками нарушая тишину. Хотя тишиной это назвать сложно. Вечные всхлипы да надоевшие поскуливания. — Работает малышка. Гришань, ты же у нас разбираешься в этом всём, да? Понял уже, что это? – Влад широко улыбнулся, с неким азартом глядя на Рофлера, который буквально вжался в этот несчастный стул, пытаясь оттянуть неизбежное. Хотя это мало как ему поможет. Колени то всё равно остались на прежнем месте... — Глупый, думаешь, тебе поможет то, что ты сейчас пытаешься отсесть подальше? – мужчина усмехнулся, присаживаясь на одно колено перед ногой парня, прижимая его конечность к ножке стула. Ведь ноги то у него целы, как ёбнет одной своей, так мало не покажется. Хотя тут ещё смотря кому... Гриша замотал головой в стороны, будто бы умоляя "ведущего игры" прекратить этот кошмар. Тело на стуле дёргается, принося ещё больше боли самому себе. По всему помещению разносится слегка приглушённый звук дрели. На пол струями по ноге стекает кровь, штаны полностью заляпаны в красной жиже. Гриша не сильно брыкается, широко раскрывая рот в немом вопле боли. Всего лишь десять минут. Десять до ужаса мучительных минут, длящихся целую. Чёртову. Вечность. За что ему это? За что?.. Несколько раз Рофлер отключался от такого огромного количества боли за столь короткое время. Его тело валяется на стуле, с откинутой назад головой. Руки и ноги размякли, как и в общем весь он. Сейчас парень в отключке. Буквально минута, может быть две на передышку, пока его снова не приводят в сознание звонкими пощёчинами. Он нехотя открывает глаза и приподнимает голову. Хейдвальд широко улыбается как психопат из американских ужастиков. Хотя, он практически полностью подходит под это описание. Он в реальности, прямо как и этот сраный ужастик. — Мне кажется, что с тебя хватит. Я заебался приводить тебя в сознание... – сказал мужчина задумчиво, возводя все "за" и "против". — Ладно, я же всё-таки не изверг, чтобы так над тобой надругаться. К тому же не всё сразу, Гришань! – вышеупомянутый вздрогнул. — "Почему. Нет. Не надо, прошу. Хейдвальд... Влад, умоляю, не делай этого! Просто убей! Застрели, размажь голову об стену, задуши, но не продолжай этого, я тебя прошу как человек человека... Хотя, навряд ли в тебе ещё осталось что-то человеческое после такого. Я не хочу, чтобы это продолжалось. Я не хочу. Дай мне умереть... Господи, пощади!" – судорожно думал Гриша в надежде, что умрёт от потери крови. Он хочет смерти. Он не хочет дальше чувствовать ёбаную боль. Ведь даже если он каким-то образом и спасётся, он всё равно останется чёртовой калекой. Лучше будет умереть, чтобы не проживать это. Прошёл час. И в этот раз он длился как пару минут. Грише удалось уснуть, чтобы скоротать время и не мучаться от: а)Боли; б)Голода; в)Жажды; И прочего. Да, он сейчас хочет слишком много и сразу, потому проще будет заснуть, чтобы не мучаться. Заснуть он пытался долго. Между прочим погрузиться в пучину сновидений с ужасной болью во всём теле в придачу не очень-то и просто! А разбудил нашего страдальца... Угадайте кто? Верно! Хейдвальд! Мужчина завалился в пахнущее потом, железом и прочей гадостью, помещение, хлопая рукой по выключателю и ну очень громкими шагами направляясь к бездыханному, на первый взгляд, телу. — Рота, подъём! – воскликнул Влад, бросая несчастную кастрюлю на пол. В ней был пакет с непонятным содержимым, который выпал из чугунной посудины. А также что-то... По звуку, пластиковое, кажется? Да, скорее всего какая-то пластиковая херовина. Даже страшно предположить, что приготовил этот псих. Именно от этого шума и проснулся Гриша, быстро осматриваясь по сторонам. Вернее, просто мотал головой, в надежде что-то увидеть. Но тряпка на глазах помешала осуществить задуманное, поэтому тот оставил эту затею. — Любишь сладкое? – равнодушно поинтересовался Хейдвальд, не щадя разрывая пакет и высыпая в посудину какую-то часть. Он берёт ту пластиковую штуку и через несколько щелчков слышится непонятный звук, но был похож на то, как дуют в трубу. Некоторое время спустя мужчина хмыкнул. — Рот открой, да пошире. Не сам, так я помогу, тебе не понравится, – сказал Влад, подойдя к Грише. Тот сперва посидел, нихрена не понимая, но всё-таки сделал то, что его просили. Ну, как сказать просили... В общем вы поняли. Невский наклонил кастрюлю, которая всё то время была у него в руках и сахар горячей вязкой массой потек вниз, обильными каплями падая в открытый рот несчастного. Как только язык жутко обожго, тот закрыл рот. Вязкая сахарная жижа попала тому на нёбо, обжигая ещё больше. Сахар не переставал течь из кастрюли. Так как рот закрыли, он попадал на нос, губы, подбородок и стекал вниз, расширяя площадь ожогов. Гриша завертелся, из-за чего сделал себе хуже. Жидкий и до жути горячий сахар попал ему на щёки, челюсть и скулы, опаляя всё лицо. — В твоих интересах сейчас не дёргаться, себе же хуже делаешь, – сказал Хейдвальд, в мыслях посмеиваясь с поведения Рофлера. Забавный такой... Кастрюля опустела, а Нейзи всё не прекращал дёргаться, стараясь остудить это сладкое месево, что совсем у него не выходило. Были слышны стоны боли, от чего хотелось вырвать себе уши, чтобы не слышать этого. Брр. Хейдвальд сидит на одном колене, ожидая, пока расстворится новая порция сахара. Оставив горелку включенной около кастрюли, он подошёл к изуродованному телу, которое ёрзало так, будто на члене сидит, честное слово. Из кармана Влад достал раскладной ножик, про который забыл давным давно, но вспомнил буквально когда тащил весь этот реквизит в подвал. Высунув лезвие, мужчина сперва продырявил штаны Грише, а затем прошёлся дальше, отрезая большой такой кусок штанов, оставляя голый участок кожи. Наконец-то сахар в чугунной таре стал походить на что-то жидкое и выключив горелку, Хейдвальд взял посудину и довольный пошёл к Грише. Тот вздрогнул от приближающихся шагов, которые означали то, что сейчас этот ад продолжится. Господи, лишь бы не это. Ногу обожгло ужасной болью и парень вздрогнул, раскрывая рот, пытаясь заорать, но вышел лишь ничтожный писк. Сука. Вскоре горячий жидкий сахар оказался и на коленях, а затем и на руках. Гриша готов был дёргаться как больной человек, но старался вообще не двигаться, чтобы не приносить себе ещё больше адской боли. Ему уже по горло этого всего... Парень сидел весь в застывшей тёмной хуйне, издали напоминающая... Слизь? Да, наверное. Сахар снова застыл, потому это было ещё как толстая корка, которую можно есть. Влад снова отходит назад, чтобы осмотреть эту картину. — Ты такой милый сейчас. Гораздо лучше, чем раньше. Ты должен быть благодарен мне за то, что я украсил твоё уродливое ебало, – сказал Хейдвальд, задумываясь. Он осмотрел всё помещение. Какой же тут бардак! Он ничего не убрал, блять. По хорошему ему бы прибраться, а то потом всё равно придётся. Поэтому с тяжким вздохом мужчина стал поочерёдно выносить все инструменты и прочие предметы, после кладя их туда, где изначально брал. Через минут пять тот заявляется в подвал с просто огромным ведром воды, которая так и наровит вылиться за края. Гриша ничего не успел понять, как его окатила целая волна ледяной, как из Северного Ледовитого океана, вода. Он вздрогнул. Тельце задрожало. Но не смотря на это ему стало полегче. Обожжёная сахаром кожа сказала бы "спасибо", но повреждённые участки кожи не последовали бы такому примеру. В парне смешалось и облегчение, и ужасный холод, что тот готов был начать отбивать чечётку зубами. Брр. — Освежись, свинота. От тебя потом за километр несёт, тошно,– усмехнулся мужчина. Шаги стали отдаляться, щёлкнул выключатель, и итак тёмное помещение погрузилось в полную тьму. Гриша уже не мог терпеть. Было слишком больно. Он закрыл глаза и опустил голову, погружаясь в свои мысли. Хейдвальд вышел из подвала, закрывая за собой дверь на ключ. Дальше его путь лежал в свою комнату. Поднявшись в комнату, мужчина открыл дверь и направился к кровати. Нужно лечь спать. Сил на кормëжку Люциуса уже не было, поэтому он коснувшись головой подушки, провалился в беспокойный сон. *** Через три часа он проснулся, от ощущения что в комнате кто-то есть. И этот кто-то смотрит на него. Поднявшись, Невский осмотрел комнату. В голове появились картинки недавнего беспредела. Крики Гриши были сладострастием для ушей, даже после обрезанного языка. Зевнув, мужчина вспомнил про пленника. Нужно отвезти подальше, да закопать. Напевая какую-то мелодию, Влад спустился в подвал и увидел, как бы ни было странно, труп Рофлера. Брюнет смотрел на тело, улыбка расползалась по лицу, а внизу начал нарастать ком возбуждения. Интересно, а он ещë тëплый? Подойдя ближе, мужчина одним движением оборвал верëвки, и столкнул тушку со стула. Штаны почти все были пропитаны кровью, ровно так же как и майка, из-за чего после падения раздался мерзкий хлюпающий звук. Усмехнувшись, он подошëл ближе к телу и несколькими движениями стянул одежду, точнее тряпки, когда-то бывшие одеждой, и осмотрел тело. Ожоги, ранки, сквозные отверстия в коленной области. - Как бальзам на душу, честное слово.... Стянув свои штаны и боксëры, мужчина резко вошëл в дырочку Гриши. Труп издал непонятный звук, похожий на писк. "- Наверно лëгкие защемило... " Сразу же после этих мыслей, мужчина начал вдалбливаться в лежавшее тело. Внутри ещë было тепло, что порадовало брюнета, но вскоре тело начало коченеть, из-за ещё большей потери крови, и Влад кончил. Вытащив член, Невский встал, вытер сперму с органа остатками сухой одежды и надел свою одежду назад. - Нужно теперь тебя прикопать... Поднявшись наверх и взяв несколько мусорных пакетов, спустился обратно. Разорвав их по двум швам, Влад разложил их рядом, с нахлëстом друг на друга. Подцепив тело, мужчина уложил труп на пакеты, в после закатал его в пакеты. Вот и пригодились те веревки, которыми был связан Гриша. Обвязав в некоторых местах пакеты и убедившись в том, что они крепкие, поднял тело на плечо. Аккуратно поднялся, стараясь не задевать пакетами об углы, что бы потом не искать дыры и не завязывать их. Донёс к тумбе и, схватив ключи от машины, быстро вышел наружу. Открыв багажник, мужчина скинул труп туда и закрыл крышку. Теперь нужно отвезти подальше в лес...