Неизвестное, и страшно, и неизбежно

На часах пол десятого, вечер пятницы. Чтобы не тревожить дядю (я надеюсь, что они с его парнем сейчас у нас дома) я оставил голосовое сообщение, что остаюсь у Ричи с ночевкой. Воспользовавшись телефоном, висящим на стене в гостиной, я окликаю его. В ответ слышу: «Я на кухне», — я слышу, как он ставит чайник, и выходит в гостиную, вовремя вспоминая, что я совершенно не имею понятия, где она находиться. «Идем, Спагетти, будем решать, чем тебя накормить» «Когда ты успел, переодеться?», — он стоит передо мной, опираясь на дверной косяк, в одних темно-синих пижамных штанах, и такой же не застёгнутой рубашкой поверх голого торса. «Меньше разговаривать нужно», — ухмыльнувшись, он смотрит то на телефон, то на меня. «Ты всегда так по дому ходишь?», — я пытаюсь избежать с ним зрительного контакта, хотя он и поедает меня своим взглядом, пока я подхожу к нему и становлюсь рядом. Я предпочитаю считать и говорить про свой рост, как про самый обычный и среднестатистический, но по сравнению с Ричи, даже когда он не стоит в полный рост, а как сейчас опираясь на что-то, он всё равно выше меня. «Да, почему бы и нет» «Развратник», — я подхожу ближе и начинаю застёгивать пуговички на рубашке, чему он явно не против. Он просто стоит и наблюдает за ловкими движениями моих рук, и сосредоточенным выражением лица. «Оу, я развращаю малыша Эдди», — он наклоняет голову набок, и дует губи с таким выражением лица, что сдержать смеха просто невозможно. «Заткнись, придурок», — смеясь, легонько толкаю его в плече своей рукой, на что он, не теряя момента, хватает за запястье, и тащит за собой на кухню. «Мы можем разогреть пиццу, или пожарить замороженные овощи, или…» «Ты собрался меня полуфабрикатами кормить, Тозиер?», — удивленно спрашиваю я. «У тебя есть идеи получше?» «Эдди Спагетти умеет готовить довольно вкусные спагетти», — улыбаясь говорю я о себе в третьем лицо. Он отвечает на эту улыбку с небольшой искрой в глазах. «Ахринеть. Мой мужчина умеет готовить спагетти. Да, я ебаный провидец», — он удивленно садится за стол. Не скрою того факта, что я был ошарашен тем, как он меня назвал. Заливаясь краской, что Ричи сто процентов заметил, подхожу к холодильнику, взглядом сразу находя сливки, сыр, помидорки и лук. «Могу я чем-нибудь помочь?», — Ричи подходит сзади, наклоняясь через моё плечо, внимательно наблюдая за тем, как я нарезаю овощи. «Если бы ты сидел и не мешал, было бы отлично», — грубо отвечаю я, пытаясь скрыть своё смущение. Поверьте, в последнее время, от стоящего Ричи у меня за спиной, в груди скапливается столько эмоций, что сердце начинает ощущать себя лишним, и старается сбежать оттуда. «Но я хочу быть полезен…» «Фильм выберешь?», — не задумываясь о последствиях своих слов, спрашиваю я. «Угу», — я чувствую, как он дышит мне в макушку, от чего я дергаюсь, и моя шея покрывается мурашками и приятно покалывает. Он отходит и направляется в гостиную. А нет, я слышу, как он подымается на второй этаж. Через 15 минут, когда я не слышу никакого движения в доме, а ужин готов (который я уже потихоньку начинаю есть), я решаю сходить проверить, живой ли он там вообще. «Ричи, всё готово», — вытирая руки, я подхожу к лестнице, и смотрю наверх. Решаю повторить свою попытку до него докричаться, решая, что, если и на это не будет ответа, он пойдет проверять, что там случилось. «Ричи, я надеюсь, ты там живой…» «Живой, живой», — отвечает он, выглядывая со второго этажа. Я слышу, как складывается лестница на чердак, и он закрывает туда засов. «Сейчас, я кое-что возьму, — он замолкает на минуту, а потом продолжает, — ты не против, если я хочу выпить?» «Всё, что захочешь, Рич», — он снова выглядывает из перилл, обведя меня ласковой улыбкой. «Я запомнил» Сердце уходит в пятки, а рот распахивается в необъятном шоке, но прежде чем я что-либо успеваю ответить, Ричи скрывается в просторах второго этажа. Когда он наконец возвращается с красным полусладким в одной руке, и с пластинкой фильма «Армия тьмы» в другой, единственное, что меня волнует так это: «Что в этом доме делает вино? — я, сидя в гостиной доедаю свою тарелку салата, и добавляю, — и тебе похоже, что придётся делиться со мной своим». Он, улыбаясь направляется на кухню, в поисках бокалов, попутно оставив мне пластинку. Пока я вставляю её в проигрыватель, говорит: «Так уж и быть, я поделюсь с тобой салатом. Эдс, ну если уж и пить, то хотя бы что-нибудь вкусное», — он выходит из кухни с одним бокалом, я останавливаю его на пол пути: «Эй, я тоже буду» «Да ты что, — он возвращается спиной назад на кухню, — малыш Эдди будет пить со мной», — он улыбаясь выглядывает из-за шкафчика в кухни-студии. «Не называй меня так», — мягко огрызаюсь я. «Ладно, хорошо, — пару секунд молчания, пока он садится на диван рядом со мной, — малыш Эдди» Я, недовольно застонав, закатываю глаза, пока Ричи открывает вино, наливая его изначально мне, протягивая со словами: «Если, что так на всякий случай, туалет прямо по коридору до упора, и налево» Я слышу легкий смешок в его словах, попутно задумываясь прольет ли он вино на меня, если я прямо сейчас копну его своей пяткой в ногу. «Отлично, что ты вспомнил, ты ведь не знаешь, как я готовлю», — говорю я, забирая бокал и наслаждаясь минутой самодовольства, из-за выражения на лице Ричи. Я делаю первый глоток, и приступаю к пасте. Ричи делает тоже самое, мы смотрим начало ужастика. Одним единственным источником света в этой гостиной является бра, висящая рядом со мной и пара лучей света с кухни, которые освещают только ноги Ричи. В этом полумраке я больше не чувствую того напряжения, как например в больнице или убежище Неудачников. Я начинаю медленно осознавать, что между нами не было того странного чувства, которое появляется у всех при знакомстве. Я познакомился с ребятами чуть больше месяца назад, но такое ощущение как будто был с ними всегда. «Ну как?», — спрашиваю я, кивая на макарошки. «Довольно неплохо, Эдди Спагетти, — он поворачивается ко мне лицом, и видя, как я смотрю на него, продолжает, — очень-очень вкусно, честно» Я начинаю хохотать с того, как мило он пытается оправдать свой сарказм, но вовремя останавливаю себя на мысли, что я умиляюсь с Ричи. И он замечает мою резкую смену настроя, и от этого начинает заливаться смехом сам, так красиво, как это может делать только Ричи. Доев, мы выключаем этот долбаный, не интересный фильм, поднимемся на второй этаж в комнату Ричи, попутно захватив вторую бутылку вина, хотя первая пуста только на половину. «Когда у тебя день рождение, Рич?», — спрашиваю я, рассматривая коллекцию комиксов и крошечные игрушечные статуэтки в его комнате. «Седьмого декабря», — отвечает он. «Стрелец, значит. Понятно, понятно», — улыбаясь говорю я. Ричи ухмыляется, всё ещё стоя в дверном проеме. Его комната, довольно «интересно обставлена» всем, чем только можно. Кровать застелена тремя одеялами, разных цветов, и такими же пушистыми подушками, которые лежат поверх. Рядом с кроватью тумба, на которой лежит стопка книг, сломанный будильник, пару кремов, ваза с полевыми цветами, и парочкой относительно недавних роз. Почти вся стена завешена снизу доверху, плакатами фильмов и рок групп. Только сейчас я заметил, что в комнате относительно темно, так как единственное окно, закрывает темная ночная штора. Проходя немного дальше, я замечаю ещё одну дверь. Гардеробная? Я вновь осматриваюсь. Нет, вроде бы шкаф стоит напротив кресла. «Можешь зайти, Эдс», — я вздрагиваю от звука хриплого и томного, слегка пьяного голоса Ричи, который вырывает меня из своих собственных раздумий. Он лежит на кровати, мягко улыбаясь и смотря на меня. Как давно он так за мной следит? «Правда, можно?», — переспрашиваю я, в ответ получаю удовлетворительный мягкий кивок, и отрываю дверь. Это ванная. Своя собственная ванная. «Ахренеть, эта ванная…», — я замолкаю на половине предложения, понимая, что собираюсь сейчас сказать. «Розовая. Да, я знаю, сам выбирал», — говорит он из спальни, пока я провожу пальцами по холодному кафелю, смотря на себя в зеркало. Ахренеть. «А папа или мама…», — начинаю спрашивать я, возвращаясь к нему в спальню, закрывая за собой дверь. «Мама никогда не хотела мальчика, а папе главное, чтобы мама не пила. Никогда не думал, что мама ненадолго успокоится просто, увидев розовую ванную», — говорит Ричи, пока я сажусь на край кровати рядом. Я указываю на бутылку, но вовремя себя останавливаю себя, чтобы не спросить, это не моё дело. Но Ричи замечает это. Иногда он застает меня врасплох тем, что всегда отмечает какие-то мимолетные действия, которые я иногда не контролирую. «Да, это мамины бутылки», — отвечает Ричи, в его глазах что-то меняется, и я подмечаю это. Я ложусь на живот рядом, опираясь на локти. «Прости, ты не должен был отвечать», — я пытаясь закрыться от чувства вины, зарываюсь лицом в свои ладони. Ричи ерзает по кровати, отодвигаясь чтобы дать мне побольше пространства, и опускается пониже, чтобы смотреть мне прямо в глаза. «Хочешь поговорить об этом?», — я поднимаю глаза и смотрю на него, лежащего в десяти сантиметрах от меня. Он едва ли заметно кивает. Он немного привстает, чтобы наклонится через меня, за бутылкой красного полусладкого. Подносит её к губам, делает пару глотков, а потом кивает мне, мол спрашивая «хочу ли я?». Ричи не так человек, который бы настаивал на своем, если бы я не хотел, так что, когда я отвечаю, что хватит с меня алкоголя сегодня, он улыбнувшись кивает, и снова ставит её на пол рядом с кроватью. «О чем думаешь, Эдс?», — мягко и пьяно спрашивает он у меня, когда снова ложится рядом. «Я… да ни о чем», — откровенно лгу ему. Я думаю много, о чем, почему у Ричи не выработалось отвращение на людей, которые пьют. Ведь это довольно известный факт, что если родители пьют, то их дети вряд ли когда-либо дотронутся к бутылке. Или смогут нормально смотреть на то как кто-либо пьет. Почему его мама вообще пьет? «А… почему твоя мама начала пить?», — спрашиваю я так тихо, приглушая себя одеялом и ладонями, но Ричи всё равно слышит и отвечает: «Эдс, честно… — он замолкает на пару минут, но я не собираюсь его перебивать (сам не люблю, когда нарушают ход моих мыслей) он скажет, когда будет готов, — я думал, это из-за первого неудавшегося брака, но отец говорит о том, что мама водила тесную дружбу с алкоголем ещё давно до этого. Они лучшее друзья с самого детства, и, Эдс, я никогда не хотел такой любви. Знаешь, она такая…» «Наивная» «Угу» Я ложусь на свои руки, закрывая глаза, и спустя минут двадцать я понимаю, что Ричи рядом размеренно дышит, и вроде бы спит. Он не так сильно раздражает, пока спит. Я подвигаюсь ближе, чтобы во сне не свалится с кровати. Настолько близко, что почти соприкасаюсь с его волосами, но резко отстраняюсь. Спустя минут десять Ричи будит меня с полудрема тем, что вытягивается во сне и неосознанно приобнимает меня за бедра, так как я лежу выше. Чуть учащенное дыхание приятно шевелило мою футболку, посылая лёгкие мурашки по всему позвоночнику вниз, и моё тело привычно откликнулось на его близость.